чудовище и чудовище

День 1 Джисон набрал Минхо. Ему не ответили. Парень отправился к нему домой, но хёна там также не было. «На работу в такую рань попёрся, что ли?» Семь тридцать. В участке ещё никого нет. Рабочий день Феликса начинался не в восемь, как у большинства сотрудников, а в девять. Как только он вошёл в кабинет, то, неожиданно для себя, обнаружил Джисона. Тот решил, что наконец-то пришёл Минхо, и вскочил с места. Феликсу на секунду показалось, что он забыл, как говорить. Хан появился так внезапно. Никто не мог с ним связаться четыре дня, а сейчас он просто пришёл на работу, будто ничего не случилось. Но что-то случилось однозначно. В глаза психологу сразу же бросились ссадины и синяки на руках и лице Джисона. Появилось желание ударить. К счастью, в отличии от Минхо, агрессия никогда не была его доминирующей чертой. Феликс улыбнулся от уха до уха и раскрыл объятья. Хан немного нервничал, но с радостью обнял в ответ, сразу почувствовал, как нежная рука потрепала его волосы. — У меня так много вопросов, что я не знаю, с какого начать. — Я понимаю, но… — Где Минхо? — завершил фразу Феликс. Джисон робко кивнул. — Я думаю, пару дней вы ещё не сможете встретиться. Может, неделю. Предчувствие Хана подсказывало что-то нехорошее. Куда хён мог отправиться на целую неделю, да ещё и так, что встретиться с ним не представляется возможным? — Где он? — Ты не нервничай только. Минхо в больнице. Несмотря на просьбу не нервничать, именно это Джисон и начал делать. — Что-то случилось? Его ранили? — Успокойся. Давай ты заваришь нам кофе, и мы поговорим об этом. Джисон не мог понять, почему Феликс был настолько спокоен. Минхо ни за что не лёг бы в больницу, ни будь на то весомой причины. Хан старался не накручивать себя, но получалось не очень. В голове то и дело всплывали страшные сценарии, где Ли попадает в неприятности. Очередь у кофемашины уже немного уменьшилась, всё-таки рабочий день начался целый час назад. Джисон приготовил два кофе и спешно вернулся в кабинет. — Спасибо, — Феликс забрал чашку из его рук. — Теперь давай вернёмся к вопросам. — Давай. В какой он больнице? — О, нет, молодой человек, я вам этого не скажу. — Что? Какого чёрта? — парень недоуменно смотрел на Феликса, спокойно пьющего свой кофе. — А такого, что ты стал той причиной, по которой он там. Ему нужно остыть. Потом вернётся, и продолжите быть чудной парочкой. — Что значит «я стал причиной»? Из-за моего отсутствия? — Именно. Ты же предполагал, что он будет тебя искать, волноваться, пить и всё в этом духе, да? Загнал себя в плачевное состояние так быстро, что я сам удивился. — Нет, — Джисон правда не думал, что Минхо так отреагирует, — у меня были… Веские причины, и я даже не предполагал, что хён так болезненно отреагирует. — Ты ведь совсем его ещё не знаешь. Минхо – это тот тип людей, которые либо просто спят с кем-то и не придают значения существованию человека, либо впускают тебя в свою жизнь и будут держаться до последнего. — Ты хочешь сказать… — Именно это и хочу сказать. Вы пока недолго вместе, но даю гарантию — он тебя не отпустит, если ты сам не уйдёшь. Джисона словно ледяной водой окатили. Он чувствовал себя таким куском дерьма, какой ещё попробуй найди. Прошло слишком мало времени, чтобы говорить о любви до гроба, но последнее, чего он хотел — сделать Минхо больно. — Блять, как же я облажался, — Хан закрыл лицо руками. — Хорошо, что ты это понимаешь. Думаю, тебе стоит сходить к Крису. По большому счёту, именно он причина того, что тебя не уволили. — Да, сейчас пойду, — отстранённо ответил парень.

***

Тишина давила. Тревога где-то внутри кричала, что вот-вот должно произойти что-то плохое. Отвратительное предчувствие беды не покидало Минхо ни на секунду. «Как я дошёл до такого?» Ли лежал на больничной койке и всматривался в небо, вид которого открывался через небольшое окно с решётками. Тюрьма. Тюрьма для человеческих демонов. Одно радовало: Феликс попросил главного доктора позаботиться о том, чтобы Минхо выделили комнату с как можно меньшим количеством соседей. В палате было всего два места. В общем и целом походило на номер в среднем отеле или студенческую спальню: светло-жёлтые стены, две кровати, две тумбы, письменный стол. Единственное, что сразу выдавало специфичность места — решётка на окне. В дверь постучали, внутрь вошла молодая медсестра. — Доктор Чо просит вас подойти. — Сейчас буду, — не вставая с постели, ответил Минхо. Медсестра смотрела на него в ожидании, но потом просто вышла, закатив перед этим глаза. Коридоры учреждения напоминали участок. Ли неспешно шёл к кабинету доктора, не высовывая руки из карманов. Когда он спускался по лестнице, его внимание привлекла одна пациентка. Она стояла на пару этажей выше и что-то тихо говорила. Её слова поначалу казались несвязанным бредом, но, прислушавшись, Минхо понял — она молится. «Вот это контингент, конечно, просто космос. Чувствую, будет весело». Доктор делал какие-то заметки в толстой тетради, когда Минхо вошёл в кабинет. Мужчина поприветствовал его и пригласил сесть напротив. — Меня зовут Чо Ыну, на протяжении вашего нахождения в стационаре мы будем видеться каждый день. — Зачем это? Из-за стресса не назначают ежедневную встречу с психологом. — Как и стационарное лечение. — Так… — Давайте мы проведём первый сеанс, и я вам всё объясню. Минхо сощурился. Он прекрасно понимал, что происходит. Феликс, как и доктор Чо, ему что-то не договаривают. — Давайте начнём. Кто вы? Опишите себя, — доктор открыл тетрадь и положил её на колени. — Что за вопрос странный? Вы, наверняка, знаете, кто я. — Да, я знаю. Но вы опишите, выпуская очевидные факты из своей биографии. Какой вы человек, Минхо? — мужчина не разрывал зрительного контакта. Ли никогда не думал, что такой с первого взгляда лёгкий вопрос, окажется для него таким сложным. Будто что-то из квантовой физики спросили. Он смотрел в одну точку на полу и не понимал, что должен сказать. Голова была пуста. — Хорошо, давайте следующий вопрос. Вы часто пьёте крепкий алкоголь? — Смотря, что для вас «часто», — он усмехнулся. — Чаще двух раз в неделю? — Определённо. — Вы любите быструю езду? — Да, — не колеблясь, ответил Минхо. И это было чистой правдой. Даже после поступления на службу, ему несколько раз выписывали штраф за превышение скорости. — Вы когда-либо причиняли себе вред? В голове снова начали всплывать воспоминания из детства и юношества. Он никогда и никому не признавался в этом, но такая проблема у него имелась раньше. Наносить порезы на видных местах он не решался. Если бы отец заметил, то наверняка избил бы его до полусмерти. Поэтому молодой Минхо выбирал другие методы. — Удушение, самоизбиение, укусы. — Почему вы это делали? Попытка суицида? — Нет, нет, никогда. Просто… Пытался заглушить моральную боль физической. Заглушить… Пустоту. Сказал бы кто-то Минхо раньше, что он будет вот так сидеть и вываливать незнакомому человеку свои секреты, Ли бы ни в жизни не поверил. Но сейчас скрывать это всё казалось полной глупостью. Детектив уже в психиатрической больнице. Он уже пробил дно всех своих ожиданий. — Вы боитесь, что люди, к которым вы привязаны, покинут вас? Боитесь остаться один? — А кто не боится? — Нежелание и страх — разные понятия. Тем не менее Минхо не исправил свои слова. Он боялся. Боялся, что останется сам. Наедине с собой. — Проблемы с агрессией? Перепады настроения без особой на то причины? Детектив запрокинул голову назад. Сколько раз ему это говорили? — Думаю, да. — Расстройства пищевого поведения? — Нет. — Вы замечали подобные вещи за кем-то из ваших родственников? Перед глазами сцена: мама вызывает рвоту после приёма пищи. Она всегда была болезненно худой, но Минхо тогда считал, что у неё просто проблемы с пищеварением, которые она не лечит. — У мамы кажется была булимия. Сложно осознавать, что так много моментов из прошлого были покрыты пеленой неведения. — А другие симптомы? — Почти все. Стоп. Симптомы? — он недоверчиво покосился на доктора, который записывал что-то в тетрадь. — Это, конечно, поверхностный анализ, но… Учитывая галлюцинации, всё, что вы сказали и наследственность, могу предположить, что вы страдаете от пограничного расстройства личности.

***

Джисон остановился посреди коридора и прислонился к стене лбом. Кристофер выжал из него все соки до такой степени, что хотелось просто лечь и умереть. При всей стрессоустойчивости Хана было бы глупо отрицать, что их начальник в гневе страшен. Крис старался сдерживаться, но его тоже можно понять: новичок в отделе пропадает на несколько дней без каких-либо объяснений и предупреждения, и ему приходится его выгораживать. Кто не разозлится от такого? К счастью, услышав причину столь неожиданного действия, он немного снизил градус недовольства, но всё же сделал выговор: Хан должен раскрыть один из «висяков» до прибытия Минхо. Если же он не справится — увольнение. «Висяк» ему разрешили выбрать самостоятельно, поэтому он отправился в архив. Все папки на полках были отсортированы по годам. Слишком старое дело брать не хотелось, так как большой срок давности мог создать дополнительные проблемы: свидетели забывают увиденное, или со временем их память искажает информацию, те же свидетели, подозреваемые и родственники убитых могли разъехаться по разным городам, во многих местах тогда могло не быть камер, так как их повсеместное установление началось относительно недавно, и многого чего другого. Рука почти неосознанно потянулась к делам, помеченным две тысячи двадцатым годом. Разложив их на столе, Джисон принялся изучать имеющуюся информацию. Два убийства, одна пропажа, три изнасилования. — Три изнасилования в одном районе… Почерк у всех случаев похожий: жертв приглашали на свидание в бар, накачивали алкоголем, привозили к мужчине домой, а после отвозили в больницу с алкогольной интоксикацией, одну девушку с отравлением. Никто из них не помнил, что происходило дома, и все описывали насильников очень смазано и в общих чертах. Под их типаж подходила буквально четверть мужчин в стране. Хан набрал девушек по очереди. Все согласились встретиться завтра. — Как бы поступил Минхо? Джисон представил образ хёна. Представил его в этой комнате, стоящим перед полками с бесконечным количеством дел, и постарался понять, какой шаг он бы сделал следующим. — Ты как-то говорил, что есть люди, которые просто не могут остановиться в совершении преступлений, хён. Эти дела выглядят похожими. Они выглядят… Как будто это отработанная схема. Будто один человек совершил, — Джисон сжал волосы у корней и сделал пару шагов от полок, охватывая их взглядом. — Ты бы проверил похожие дела, да? Так и сделаю. Заварив себе кофе, он приступил к просмотру папок по делам об изнасилованиях, начиная с две тысячи пятнадцатого. К концу рабочего времени глаза уже горели от количества прочитанного текста, но старания принесли плоды: ещё четыре похожих случая. Схема и описания мужчины такие же. Тот же район. Вероятно, дела не связали, так как происходили они не регулярно и с довольно большим перерывом. Тем четырём женщинам, дела которых нашёл последними, Джисон звонить не решился из-за позднего времени, оставив это на завтра.

***

День 2 Минхо шёл на свой этаж после завтрака. Кормили здесь, конечно, отвратно. Поднимаясь по ступенькам, он снова заметил ту женщину. Она, как и вчера, смотрела в пустоту лестничного пролёта и молилась, сложив руки. Ли никогда не было свойственно излишнее любопытство вне работы, но почему-то ему захотелось поговорить с этой пациенткой. Она никак не отреагировала, когда заметила Минхо, поднимающегося к ней, и продолжала молиться. Детектив пристально посмотрел ей в глаза. Он сам не знал, как объяснить это, но в них не было безумия. Она закончила молитву, словно вернулась к реальности и сразу же улыбнулась Ли. Кудрявые волосы обрамляли бледное лицо, подчёркивая контраст цветов. Минхо невольно вспомнил мать. Они были чем-то похожи с этой женщиной. — Зачем вы это делаете? — детектив прекрасно понимал, зачем люди взывают к богам, но всё равно спросил. — Прошу прощения у всевышнего. — Есть за что? — Все мы не безгрешны. Для Минхо понятие «грешность» уже давно потеряло смысл. Он видел так много грешников и так много греха, что уже не мог различать. — Как вас зовут? — женщина была явно старше его, но тем не менее обращалась на «вы». — Ли Минхо. А вас? — Со Чонха. Не хотите прогуляться в саду? Минхо согласно кивнул. Ему здесь ещё долго торчать, нужно же как-то коротать время. Да и хотелось общаться с кем-то, помимо психотерапевта. Они вышли на улицу. Время уже близилось к осени, в воздухе витала приятная прохлада. — Почему вы здесь? — Ли первым нарушил тишину. — F25.1. Шизоаффективное расстройство депрессивного типа, — без колебаний ответила Чонха. — А ты? — Подозрение на пограничное расстройство личности. — Среди пациентов ходит такая шутка: судьба всех депрессивных и апатичных — завидовать биполярщикам и пограничникам. Так что я по идее должна тебе завидовать, — она широко улыбнулась. — Завидовать нужно тем, кто никогда не испытывал потребности находится здесь. — Тут ты прав. — У вас есть семья? — У меня есть дочь. Взрослая уже. А у тебя есть кто-то, Минхо? Минхо пинал маленькие камешки под ногами, не отрывая от них взгляда. — Не знаю. Чонха понимающе кивнула и сцепила руки за спиной. — Значит, нужно узнать.

***

Джисон решил встретиться с девушками вне участка и со всеми тремя сразу. Для этого он выбрал кафе неподалёку. — Как вы познакомились? Все три ответили в один голос: — На сайте знакомств. — Имя? Конечно же, каждый раз было разное. — Особые приметы? Девушки погрузились в воспоминания. Две из них не смогли ничего сказать, но третья, Дахён, неожиданно вскрикнула: — Знаю! У него на пальцах несколько шрамов. Как у поваров. Я в темноте клуба не заметила, но продержалась в сознании относительно долго и успела рассмотреть. — Последнее, что вы помните с того самого вечера? — Он сказал, что хочет провести время у него дома, а дальше… Ничего. — Помню, как сопротивлялась, когда он заталкивал меня в машину. — Отключилась ещё в баре. Хан быстро сделал заметки и продолжил: — Вы настолько много выпили? Они ответили отрицательно. Все три выпили всего по паре коктейлей. — Значит, что-то подсыпал, — Джисон сделал ещё одну заметку. Минхо никогда не требовалось записывать информацию, он прекрасно всё запоминал так, но поскольку это было первое дело Хана без него, парень боялся что-то упустить. — В какой момент он мог подсыпать? — Мы сидели за самым отдалённым столиком, и он сам ходил за выпивкой к бару, так что… В любой. — У меня так же было. Джисон заметил, как третья девушка задумалась. Она скрестила руки и сверлила взглядом столик. — Джиу? — Не мог. Я никуда не уходила, и мы всё время сидели у барной стойки. Это могло значить лишь то, что над коктейлями поколдовал бармен. — Скажите ещё раз, в каком баре вы были? Записав адрес, Джисон поблагодарил девушек за встречу и отправился прямиком туда. Бар, как и ожидалось, был закрыт, но ему и не нужно было ждать его открытия: внутри он заметил мужчину. Тот пересчитывал выручку и делал записи. Вероятно, бухгалтер или хозяин. Оба варианта — везение чистой воды. Хан постучал в окно, привлекая внимание, и показал значок. Мужчина немного удивился, но пустил детектива внутрь. — Здравствуйте, меня зовут Хан Джисон, я из полиции. — Здравствуйте. Что вас привело сюда? — Как к вам обращаться и кем вы работаете? — О Сонхун, я хозяин этого бара. — Отлично. Сонхун, вы можете предоставить мне контактную информацию барменов, работающих здесь? — А в чём, собственно, дело? — Два года назад в вашем баре напоили девушку, после чего изнасиловали. У меня есть все основания полагать, что бармен причастен к случившемуся. — Что за бред? Я лично знаю всех сотрудников, и никто из них не мог так поступить. Думаю, вам лучше уйти. Почему все эти люди так уверены в чём-то? — А как вы думаете, что случится с вашим баром, если эта информация всплывёт в прессе? Я уже вижу заголовок, — Джисон провёл рукой в воздухе, — «хозяин бара «Ночное небо» покрывает насильников». Хорошо звучит, да? — он наклонил голову. Сонхун раздражённо цокнул. — Я вас понял. Пройдёмте. Хан сел за барную стойку. — Вам написать адрес или…? — Я сам запишу. Просто скажите. Заметкам в телефоне он не доверял. — Пак Хисын, — далее мужчина продиктовал номер и адрес проживания. — Как давно он здесь работает? — Четвёртый год. — Один? — Да. Без сменщиков. Бинго. Джисон почувствовал этот странный, почти животный адреналин, как когда охотник преследует добычу. С каждым новым показанием, с каждым новым кусочком пазла, это чувство только нарастало. Неужели все эти года именно оно давало Минхо жизненные силы?