Use me

Настолько грубо чип ещё ни разу его не ебал. Система не вывозила, не справлялась ни с чем — выдавала критические перегрузки и странного вида отчёты о состоянии, а в перерывах, кажется, атаковала сама себя. Импланты выдавали ошибку за ошибкой, в голове что-то неприятно щёлкало и на каждом выдохе организм пытался вывернуться наизнанку. Ви насухую впихивает в себя таблетку «от Джонни», надеясь, что это хоть как-то притупит эти ёбаные процессы апокалипсиса в его теле. Сам Джонни, кстати говоря, пропал задолго до этого — наверное, чтобы обеспечить себе алиби, мол, не он вытрахивает ему сейчас все возможные нервные окончания. Вариант вести машину идёт нахуй моментально — Ви не в состоянии вести даже себя. Он выглядит, как сто торчков на отходах, и чувствует себя так же. Карябает стеной куртку, приваливаясь к первой же поверхности, выбирает любой из семи контактов Деламейна и около пяти минут пытается добраться до приветливо открытой двери, как только тот приезжает. В салоне он сипло буркает, что он, кажется дельтует прям навсегда. Прям на том же месте, где и Джеки и, главное — прямо сейчас. Деламейн, может, умный такой, а может сканировал его больше, чем слушал, но один хуй вывод делает правильный. Через десять минут Ви уже скрёбся в двери какого-то рипера, попутно сблёвывая себе под ноги.

+++

-… его я трогать не стал — я с таким не работаю, но систему тебе сбросил и убрал кое-что в трей, — Ви мутно ищет взглядом источник звука и, найдя, сонно смотрит на мужчину, редко и медленно моргая. — Не знаю, какого нетраннера ты так сильно обидел, но системы он тебе взгрел очень серьёзно. Мужчина молчит, вглядываясь в лицо парня, молчит прилично — Ви даже кажется, что он успел снова задремать — но тело дёргается, когда тот снова начинает говорить. — Киса, — рипер делает еле заметную паузу, — ещё полчаса и твоя система сварила бы твоё же мясо. Ви на кресле чуть подрагивает — тело начинает остывать, мокрая одежда липнет и сковывает омерзением. Но он как минимум не умирает прямо здесь и сейчас, и это здорово, ёбвашумать. И, блять, почему он не в кресле Виктора? — Кто тебя так вовремя привёз? Этот кто-то спас тебе жизнь, ты уж не забудь отблагодарить, — мужчина хлопает его по колену и… и ладонь свою там и оставляет. Прощупывает границы? — Так кто? Девушка твоя или парень? Или кукла какая? Ви снова поднимает на него сонный взгляд и выдавливает из себя первые слова в этом подвале: — Да никто, — губы трясутся, его морозит и снова тошнит, но на этот раз от себя, от своей, сука, никчёмности. Единственный, кому он мог позвонить и тот без вопросов бы приехал, был искин. Какой же, блять, пиздец твоя жизнь, Ви. — Деламейн привёз, а ты откачал. Рипер вроде смотрит с пониманием — рисует на лице сочувствие, но после усмехается криво, отворачивается и что-то жмёт на экране монитора. Ви где-то на периферии отмечает, что экран с видеонаблюдением гаснет, а ещё — какие-то глухие звуки металла за спиной у самой стены, но его перетруженный мозг не видит никакой логики, не даёт никаких сигналов. — Значит, ты должен поблагодарить меня и немного таксиста. Через триллионы помех, сонливость и усталость размером с Арасака-тауэр, Ви наконец складывает два и два. Его открыто разводят на поебаться. Хотят воспользоваться ситуацией и им самим. По набору железа понятно, чем он зарабатывает на жизнь, но рипер точно понимает, что сейчас убийца перед ним не страшнее недельного буррито. А главное что? А то, что Ви не против. Не против, потому что у него просто нет сил, ресурсов и вообще нихуя, потому что можно закрыть глаза, а дальше — похуй, что происходит. Какая разница по кому стонать и под кем? Мужчина, который выглядит чуть более ухоженно, чем Обоз, явно забивший на коррекцию возраста и стареющий некрасиво, был настолько не во вкусе Ви, что страшно представить. Но именно сейчас ему хотелось грязи. Хотелось перебить хуёвый день чем-то ещё более хуёвым, больше не чувствовать себя умирающим — лучше уж потно выебаным хуй пойми кем. Главное запомнить, что это за район (или хотя бы у Деламейна спросить точный адрес), и вообще, совершенно никогда тут не появляться. Рипер читает все невербальные знаки, следит за расфокусированным взглядом и вальяжно, медленно, с оттяжкой раздвигает собой чужие коленки. Кресло чуть слышно жужжит, меняя положение Ви в пространстве. Видно, с каким удовольствием мужчина оглаживает натренированные бёдра через одежду — явно никуда не спешит, собираясь испробовать пацана сегодня от и до. Деловым движением он задирает на нём футболку, ладонью сжимает горло, вертит пальцами за подбородок, разглядывая набор лицевых имплантов и ненадолго заглядывает в белые радужки перед тем, как открыть рот: — Какой же ты, — он не может подобрать слово и просто мычит, изображая что-то вроде через край переливающего сексуального интереса, — такой послушный, тихий, сладкий… на Деламейне катаешься. Ви тянет к себе руку, негнущимися пальцами лезет в карман, и рипер замирает с приоткрытым ртом. Вопреки всем его мыслям и догадкам пацан достает таблетки и быстро в себя закидывает. Вот не нужен сейчас Джонни, ни на сантиметр, ни на грамм. Подъёбки про этот позорный, вымученный секс из жалости жизнь его светлее не сделают. По ощущениям он сегодня что-то такое уже глотал. Или вчера? Или неделю назад? Ладно, похуй. Это перестраховка, не передозировка. Перестраховка — не путать. А мужик перехватывает его руку, пока та ещё у лица, и кладёт себе на пах, трётся через одежду о ладонь и насмешливо смотрит: — В твоём возрасте трахаться с таблетками? Видать работа — пиздец. Ви молчит вообще на всё — мозг не чувствует ни подъёбов, ни уколов уязвлённой мужественности, вообще нихуя. Организм, среагировавший на нестандартную ситуацию возбуждением, почти сразу сдаёт назад. Его отпускает несмотря на набухший под его пальцами чужой хер. — Ты снимай пока всё. И заезжай ко мне, как отойдешь, киса, — перескакивая с темы, мужик указывает на его джинсы, — поставлю тебе софт. Хуй будет работать по принципу вкл/выкл. Хм… ты хоть кивни. Ви замучено кивает так, что заметит только заинтересованный. — Это не изнасилование, понимаешь, да? Рипер уточняет, явно записывая как свой вопрос, так и чужой ответ — чтобы потом юридически быть чистым — и после второго кивка головой начинает действовать агрессивней. Дёргает Ви под коленки, с силой жамкает его бока и снова бёдра, спешит на себе всё расстегнуть, рявкает на кого-то, кто впёрся в его конуру, и, навалившись сверху, на тяжёлом и возбуждённом выдохе выдает: — Ты же Ви… А потом он говорит что-то ещё, но если на хуе у Ви выключателя пока нет, то он есть в его настроении. Ебучий и ёбаный холерик. Ви выбирается из-под рипера молча, неловко заваливаясь и кренясь. — Если туалет ищешь, то он не там. Глаза мелькают синим — деньги слетают с его счёта на другой. Ничего не объяснив, Ви выползает на улицу. А что объяснять? Что он хотел, как рядовой работяга, влететь на приключения на Чпок-стрит — неважно с кем, а тут и узнали и, судя по всему, разнесут на весь Найт-Сити. Не со зла, просто хвастовства ради. Ну и нахуй это надо? Рипера вообще по-хорошему бы отереть шеей о его катану, чтобы даже такой его поломанный вид и скулёж никто и никогда не увидел… ну да и хуй с ним. Деламейн его, оказывается, ждал — почти силой вынудил принять заботу и отвёз домой. Перед тем, как упасть на кровать, Ви думал. Не о доке и открытом харассменте, который он впервые испытал в риперском кресле, не о смерти, а о том, что Деламейн приехал в трёх экземплярах. Просто чтобы узнать как он, помочь. Машины Деламейна ещё и не могли определиться, кто из них повезёт Ви. Заезжали на тротуар, пугали пешеходов, почти что тыкались бамперами, возмущённо бибикали и раздражённо, с пробуксовкой сдавали назад, чтобы объехать друг друга. Было два ярких варианта — либо про него уже забыли, либо задавят и потянут за собой по улице его труп. И страшно и смешно. Но как только Ви сделал уверенный шаг к ним навстречу, те почти мгновенно остановились и одновременно открыли двери. Засыпает Ви как по щелчку, а просыпается, когда за окном все ещё правит бал неоновая реклама. Значит, ещё ночь. Первое мгновение непонятно, почему организм его разбудил. Ви проверяет время — он спал всего полтора часа, этого мало. Медленно возвращается тошнота и тахикардия. Чтобы не слышать сердце, хочется лечь на спину и раскинуться по кровати, но он только плотнее подтягивает к себе колени, пытаясь согреться. Ботинки в стороне, но он всё равно пытается проверить, есть ли что на ногах. Он тянет на себя край одеяла, укутываясь прямо в одежде, стучит зубами и, кажется, умирает заново. Полночи его крутит от боли. Иногда накатывают то ли сны, то ли температурный бред, а ещё ему кажется, что в комнате кто-то есть — Джонни, наверно. Иногда он даже отвечает на какие-то вопросы, только вслух или нет — непонятно. Лёжа на спине и вздрагивая всем телом, он даже не замечает на висках мокрых дорожек. Как-то очень хуёво получается. Почему он срывался в любое время дня и ночи, как только кто-то звонил и просил приехать, а ему самому и позвонить-то некому? Разгребал ведь чужое говно и облегчал чужую жизнь реально по первому звонку — а его говно кто подтирать будет? Нет, ну правда. Он не из тех, кто жалуется и ноет о несправедливости. Но блять, он тоже человек. Со своими загонами, проблемами, страхами и фобиями. А, ну и с щепкой. Его личный кордицепс, превращающий его, правда, не в зомби, а в копию себя с полной заменой личности. Сколькими хуями Джонни ни обкладывай, а его сейчас до зуда не хватает. Стоял бы сейчас у окна и вздыхал наиграно — мол, «хватит тянуть, пацан, уже не смешно тебя въёбывает. Беги к Ханако и цветы не забудь». Первое, что он ощущает, проснувшись — грёбаное ахуительное ничего. Ничего не болит, ничего не мерещится, ничего не гудит. Ви даже не решается поменять позу, лежит на уже прилично затёкшем боку. Очень страшно вновь хапнуть продолжение вчерашнего приступа, ну или что это, блять, было. Дрожит нижняя губа, во рту сухо, но всё же лучше, чем вчера. Ви максимум позволяет себе поводить глазами по комнате, ничего лишнего. Наконец система выдаёт полный отчёт по работе софта и можно впустить в себя информацию. Пропущенные звонки, сообщения, банально время и прогноз погоды. 15:32, суббота, облачно. Там не облачно, там ливень. На дворе 2077-й год, а прогноз погоды всё так же брешет.