Пустельна троянда (Пустынная роза)

- Это я. Думаю, ты понял, кто. Приезжай срочно. Я кое-что отрыл в архивах, и у меня возникли вполне логичные вопросы к тебе... ВСУ, конечно, всегда считал СБУ поехавшим, но, тем не менее, СБУ никогда его не вызывал к себе в срочном порядке, тем более из-за архивов, которые были частью работы СБУ. А тут - вызывает. Стоит поехать и разобраться, что же там... ВСУ накидывает куртку, обувается и спускается вниз, к машине. *** Дом СБУ встречает ВСУ кодовым замком и домофоном на воротах - такой же сложнодоступный дом, как и всегда, и даже для ВСУ хозяин дома не сделал исключение. Приходится звонить. СБУ, убедившись, что гость - именно ВСУ, открывает калитку через электронное управление. Поднимается ВСУ в дом уже сам. СБУ ждёт в прихожей. - Рад, что ты пришёл, ВСУ. Пойдём в кабинет. Они заходят в кабинет - к счастью, он довольно близко, хоть и тоже заблокирован сложным кодом, который ВСУ даже запомнить не успевает. На столе лежит картонная папка. Номер дела стёрся, по-видимому, ещё много лет назад, но имя... Василий Пляма... человеческое имя ВСУ... - Ты где это взял? - Сказал же, в архивах, - разводит руками СБУ. - Там, в сущности, ничего интересного - всего лишь тягомотина про то, как ты подрывал советские устои. Справедливости ради, я бы тоже подрывал, если бы не родился позже. - Ну так если ничего интересного, зачем ты меня позвал? - Там как бы случайно оказался вот этот листочек, - СБУ вытаскивает листок, будто бы вырванный из тетради, - этот старый дрын, видимо, сам его забыл... - Ну и? - Читай. На листке написано корявым, но всё же разборчивым почерком следующее. Вас. Пл. допр. псих. давл. - не сраб. (молч.) физ. давл. - не сраб. (молч.) секс. давл. - част. сраб. (част. раск.) итог: от подсл. получ. недост. инф. в рез. допр. ВСУ бледнеет и, еле поборов в себе желание разорвать листок в клочья, кидает его на стол. Воспоминания накрывают ВСУ так, что он хватается за голову и пытается их прогнать, но они только сильнее и ярче. Тот кабинет. Тот стол. Те руки, отвратительные руки, которые его, ВСУ, касались... - Чего ты от меня хотел, СБУ? - У меня нет причин не верить архивам, но я всё же спрошу тебя. Это правда? - Правда. - Мне жаль, - СБУ мгновенно меняется в лице, растеряв привычную для себя холодную уверенность. - Мне очень жаль, что мой отец тебя изнасиловал. Что я могу сделать для тебя, чтобы искупить вину за него? - Ты-то тут при чём? Ты вообще ещё не родился, когда это случилось. Я даже сам забыл почти, пока ты не влез мне в душу со своими архивами. - Мне хотелось понять тебя лучше... Ты ведь знаешь, ВСУ, что я влюблён в тебя без памяти. Я всё готов для тебя сделать. - Вот без этих громких слов, пожалуйста. Если я попрошу тебя поджечь себя в центре Львова, ты сделаешь это? - Да! - без тени сомнений отвечает СБУ. - Я был прав. Ты действительно поехавший. Мне стоит вернуться домой... - Нет. Останься. Мы поужинаем, я тебя напою чаем и постелю тебе в лучшей спальне. Обещаю не трогать тебя и пальцем, если ты сам не захочешь этого. - Ох, чёрт... Ладно, я останусь. Но только на одну ночь и только при условии, что ты действительно меня не будешь трогать. *** - Что за блюдо? - ВСУ ковыряет содержимое тарелки, желая растянуть ужин. - Не знаю. Просто запёк куриную грудку со специями в духовке... - Так и не скажешь, что грудка. Мясо во рту тает... Неплохо готовишь. - Спасибо, - СБУ наливает ВСУ чай. - Слушай, мне действительно жаль... ВСУ, доев, отодвигает тарелку. - Не делай из меня жертву. Я теперь сам кого хочешь изнасилую. - Например меня? - Не обольщайся, - усмехается ВСУ. - Если нам и стоит быть вместе, то точно не стоит торопиться. Некуда, понимаешь? - И всё же у меня из головы не вылезает. Как такое могло с тобой случиться? - Со всеми в детстве и юности случалось дерьмо. Кого-то батя ремнём пиздил, кто-то в военных условиях жил, кто-то на тяжёлых наркотиках сидел... Ну а меня вот в годы юности моей изнасиловал старый конченый КГБ-шник. Что тут такого? ВСУ старается выглядеть безразличным, старается сохранять спокойствие, но чашка готова выпасть из его дрожащих рук. - Что тут такого? - СБУ встаёт из-за стола. - Твой рот может врать сколько угодно, но взгляд не соврёт никогда. Я чувствую, что тебе больно вспоминать об этом. - Скорее противно. И если ты чувствуешь, что ж ты эту тему мусолишь тогда... С каких пор ты в психотерапевты записался? Если постоянно расковыривать старую рану, она не заживёт никогда. Поэтому я все эти годы самого себя убеждал, что этого не было. Что это мне приснилось, приглючилось, что угодно, но этого точно не было в моей жизни... Я почти себя убедил, СБУ! И если я виню тебя, то не в действиях твоего отца, а в том, что ты просто взял и этим сраным листочком из архива разубедил меня в том, в чём я себя убеждал годами. Я понимаю, что всё равно бы не забыл, воспоминания периодически рвутся наружу и рвут мне сердце, но... Ты такой сука, СБУ... Простить тебя за это мне будет трудно... ВСУ встаёт со стула. Слёзы блестят на его ресницах. - Я люблю тебя, ВСУ. - Оно и видно... Я всё-таки поеду домой. - Как хочешь. Но помни, что в моём доме всегда есть комната, где ты можешь переночевать... - Будто у меня своего дома нет, - огрызается ВСУ, обуваясь. - И я всегда тебя поддержу, если тебе это нужно. - Ага. ВСУ собирается выйти, но вдруг останавливается и прижимает СБУ к себе. - ВСУ... разве ты не собрался идти? - СБУ рвано дышит в шею ВСУ. ВСУ в ответ шёпотом произносит на ухо СБУ: - Ты всё-таки поехавший. - Я знаю. И ещё раз скажу - я люблю тебя без памяти. Даже если ты не веришь. ВСУ выходит за ворота и закуривает возле машины, после чего садится за руль и едет домой - медленнее и осторожнее, чем обычно. Уже на парковке возле дома ВСУ замечает довольно старую и потрёпанную машину, откуда раздаются на весь двор вопли матюгальника, перекрикивающие голоса внутри. Дверь распахивается, и наружу буквально выпихивают того, кого ВСУ узнает даже в ночной полутьме. Украина. ВСУ в последний момент перед тем, как машина даёт газу, выуживает из кармана мобильник и делает снимок номера. Размытый, но, наверное, разобрать можно...