Пожар

Мэри откинулась на спинку сидения в автомобиле и задышала часто. Ноги свело судорогой, а по рукам пробежала мелкая дрожь. Каждый вдох отдавался сильной болью в груди, и она чувствовала, что умирает. Горячая кровь стекала с того места, куда ее подстрелили в Сиэтле. Удачно, что она вообще смогла вести машину и оторваться от ищеек ее мужа. Ох, ее муж, Натан Веснински, причина ее нынешнего плачевного положения. Самые яркие — необязательно хорошие — моменты в ее жизни были связаны именно с ним. Впервые Мэри увидела Натана на приеме в честь своего старшего брата. Он был одет в черный элегантный костюм и белую шёлковую рубашку, затянутую бабочкой у самого горла. Если бы Мэри знала, как сложится ее дальнейшая жизнь, она бы затянула потуже эту чёртову бабочку, чтобы задушить его. Мэри не особо любила такие приемы, но отец заставлял посещать каждый из них. И, о Боже, она так ждала, пока он скончается. Отец, вырастивший их со Стюартом один, часто говорил о том, что когда-нибудь подыщет для нее подходящую партию. И Мэри позорила его имя каждый раз, когда он кому-нибудь ее представлял. Натан держал бокал шампанского и общался с представителями якудза, пока Мэри сидела на софе, глуша плохое настроение стопкой виски и отгоняя от себя слишком навязчивых ухажёров. Что сказать: тогда семья Хэтфорд контролировала треть Англии, и наследники многих преступных синдикатов подбивали к ней клинья. Натан подсел к ней, и молодые люди тут же разбежались, как крысы с тонущего корабля. Мэри взглянула на него: всполохи огненно-рыжих кудрей слишком резко контрастировали с его голубыми глазами, в которых застыл лёд. — Натан Веснински, — сказал он, протягивая ей свободную руку. Она проигнорировала этот жест, и в его холодном взгляде вспыхнул азарт. Балтиморский Мясник был новой личностью, но уже успевшей завоевать авторитет среди преступного мира. Мэри просматривала результаты его работ: разрубленные тупым топором тела, видео с вопящими на них должниками и его дикий смех на фоне плача и криков о помощи. Она не особо хотела иметь дело с таким психопатом. — Я слышал, вас зовут Мэри, — продолжил он. — Рада, что у вас прелестный слух, — съязвила Мэри. — Не прелестнее, чем ваше злобное личико, — ответил Натан. — Шампанского? — Яду? Натан рассмеялся. — Я думал, Хэтфорды пользуются огнестрельным оружием, а не ядом. Но вам подходит этот метод убийства. Мэри пробежалась взглядом по залу, выискивая Стюарта. Обычно брат приходил и спасал ее в такие моменты. Он это делал с присущей для него изящностью, в отличие от Мэри, которая наставляла дуло пистолета, спрятанного в кобуре на ее бедре, на надоевшего ей человека. — Удивительно, что вы умеете думать, — вновь произнесла Мэри, закидывая ногу на ногу и оголяя бедро через вырез платья. Натан перевел взгляд на ружье и усмехнулся. — Беру свои слова назад. Ваш прелестный рот и слова, из него вырывающиеся, — это ваше самое смертоносное оружие. Но мне нравятся опасные женщины. — Жаль, я не разделяю ваши чувства, — усмехнулась Мэри. Она встала с софы, когда горячая рука обхватила ее тонкое запястье. Натан не вздрогнул, когда к его лбу прижали пистолет. — Я с радостью нажму на курок, если вы не отпустите меня. — Жду с нетерпением, — пожал плечами Натан. От него пахло опасностью и веяло страстью. Гости, как один, обернулись к ним. Среди них был Кенго Морияма со своим трехлетним сыном на руках. Он нахмурился, увидев, что его помощник находится в центре событий. — Мэри! — взревел отец, подлетая к ним. — Перестань себя так вести, — прошипел он ей в самое ухо. — Натан, — позвал Кенго, — отпусти ее. Мэри высвободила свою кисть из его хватки и, проигнорировав своего отца, направилась на верхний этаж. Натан проводил ее заинтересованным взглядом и жадно облизал губы. Мэри улеглась на свою кровать, распластав руки, и начала разглядывать потолок. Она размышляла о том, как устала от такой жизни. Она хотела бы путешествовать и изучать языки, знакомиться с иностранцами, танцевать на улицах Рима и есть пасту. Если бы она знала, что мечты имеют свойство сбываться не так, как хочется, то вымыла бы свой рот с мылом. Стюарт постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошёл. Он сел на кресло рядом с кроватью сестры и вздохнул. — Отец в ярости, — сказал он. Мэри закатила глаза. — Надеюсь, он захлебнется ею и умрет, — ответила она. — Твой язык — твой враг, — констатировал Стюарт и скрестил руки на груди. — Морияма очень влиятельный клан. Натан — правая рука их главы. — Жаль, что я не прострелила ему голову, — съязвила Мэри. — Он запал на тебя. — На меня все западают. — Зато он не сбежал, как только ты попыталась его прикончить, — возразил Стюарт. Верно. Мэри это, несомненно, понравилось. Но она бы никогда не призналась в этом вслух: язык ей нужен был, чтобы язвить, а не говорить правду. Так про нее шутил Стюарт, что было недалеко от истины. — У него противный акцент, — нашлась Мэри. Стюарт ущипнул себя за переносицу и покачал головой. Он был единственным человеком, которого Мэри любила и ценила в этой жизни. Брат с самого детства заботился о ней и терпел ее несносный характер. И пусть со временем Стюарт стал более жестоким, она продолжала видеть в нем того, кем он был, до того, как род деятельности их семьи сломал его. — В любом случае. Я зашёл предупредить, чтобы ты его не убивала. — Ничего не обещаю! — бросила Мэри вдогонку, когда Стюарт покидал ее комнату. На следующий день у Оксфорда, на последнем курсе которого она училась, стоял дорогой автомобиль бордового цвета. Натан опирался на бампер, держа в руках букет алых ликорисов. Цветы смерти от человека, приносящего смерть. Как банально. Мэри прошла мимо него. — Один ужин в ресторане, — крикнул он ей вслед. Мэри села на пассажирское сиденье и приказала водителю ехать домой. Мужчина послушно завел двигатель, и автомобиль тронулся. Она взглянула на Натана и показала ему средний палец. Натан усмехнулся. За ужином отец сделал ей выговор, и у нее пропал аппетит. Ее начало тошнить, когда дворецкий открыл двери, и в столовую зашёл Натан Веснински. — Спасибо, что пригласили, — сказал он с хищной улыбкой. Стюарт обратил на Мэри пристальный взгляд, призывая к спокойствию. Отец улыбнулся и пожал Натану руку. Мэри встала из-за стола, но двое крупных мужчин грубо усадили ее обратно. — Полегче, — угрожающе сказал Натан. — Она ведь всё-таки леди. — Леди обычно воспитанные, — презрительно заметил отец. — Но я рад, что вам приглянулась моя дочь. Не терпится приступить к обсуждению свадьбы. — Отец! — зло воскликнула Мэри и хлопнула по столу. Ей было неприятно, что отец выставлял ее на витрину, как какой-то товар. — Сначала я бы хотел получше узнать Мэри, — спокойно произнес Натан. — Всё-таки она человек. И мы можем не сойтись характерами. Мэри бросила на него колючий взгляд. Стюарт довольно улыбнулся: этот психопат приглянулся ему. — Дай ему шанс, — сказал он вечером. В будущем Стюарт пожалел о своих словах. Наверное, даже отец пару раз перевернулся в своем гробу. А Мэри стала получать букеты цветов каждый день. Ликорисы, розы, пионы. И все они были глубокого красного цвета. Мэри выбрасывала их в урну, даже не доставая конверты с письмом, закреплённые в черную обёртку. Отец, как обычно, ругался. Стюарт, как обычно, пытался ее утихомирить. Мэри, как обычно, посылала всех к черту. Во второй раз они встретились на частном пляже на Мальдивах. Мэри праздновала с людьми, которых, наверное, могла называть друзьями, окончание университета и начало взрослой жизни. Она собиралась выпорхнуть из семейного гнезда и устроиться в частную юридическую фирму, чтобы вести свои дела. Натан поджидал ее у пляжного домика, сидя на горячем песке и задумчиво разглядывая свои ногти, под которыми остались следы крови. Когда он увидел Мэри, подбежал к ней сразу и протянул какой-то дохлый цветок. — Я сразу после своего задания, так что не успел заказать что-нибудь нормальное, — оправдался он, как будто Мэри было не плевать. — Я не люблю цветы, — категорично заявила Мэри. — И красный цвет тоже не люблю. — О, ты соизволила мне что-то сказать. Это приятно, — ответил Натан. В ту ночь Мэри впервые переспала с Натаном. Ей было тоскливо в кругу парочек, а после бутылки распитого вина Натан показался ей довольно привлекательным. Поэтому, как только они вернулись в номер и Натан прижал ее к стене, Мэри ответила на поцелуй. Удивительно, но Натан сильно менялся рядом с ней. Он был вежлив и учтив, защищал Мэри от отца и действительно проводил с ней больше времени, чтобы узнать её. После того, как она сказала, что не любит цветы, Натан перестал их отправлять, зато теперь он посылал самые странные на свете и дорогие безделушки. А Мэри узнала о Натане то, что он не любит морепродукты и терпеть не может мясо. — Довольно забавные предпочтения для Мясника, — усмехнулась Мэри. — Издержки профессии и все такое, — пожал плечами Натан. Стюарт радовался тому, что его сестра, наконец, взялась за голову и начала отношения с мужчиной. Мэри упрямо утверждала, что никаких отношений нет, и она просто скрашивает свою скуку. И какое-то время она верила в свои же слова. Тем не менее, в марте следующего года они поженились. На свадьбе присутствовали главы и представители криминального мира. Отец не мог нарадоваться тому, насколько выгодно выдал замуж дочь. Через две недели его не стало. Остановка сердца. — Наверное, его сердце не выдержало радости за меня, — на похоронах сказала Мэри и больше никогда не возвращалась на кладбище, чтобы навестить его. В апреле она переехала к Натану в Америку и устроилась в его компанию юристом. Она отвечала за легальную часть бизнеса и вела белую бухгалтерию. Днем они были порядочной семьей — предприниматель и его любимая жена, а ночью Натан затаскивал людей в свой выстеленный брезентом подвал и пытал. Когда Мэри скучала по мужу, она спускалась к нему и стреляла жертве в голову, чтобы сократить время его работы. Натан только ядовито улыбался, а потом они занимались горячим сексом. Так они прожили два года. Дверь золотой клетки, в которой ее держал отец, открылась. И Мэри наслаждалась свободой. Тогда она ещё не представляла, что эта свобода — лишь путь от одной клетки к другой, ещё более паршивой, чем была до этого. Все пошло под откос, когда из тюрьмы вернулась подчинённая Натана. По крайней мере, Мэри слишком много раз отматывала пленку назад, чтобы засечь переломный момент. И каждый раз воспоминания возвращали ее в тот день. — Я Лола Малькольм, — представилась раздражающая женщина, таща бессознательное тело в подвал их дома. Мэри проигнорировала ее. Натан вышел из их спальни со злобной улыбкой на лице в предвкушении пыток. Он всегда становился таким перед убийством. Одетый в достаточно повседневную одежду он расслабленно спустился по ступенькам и поцеловал жену в висок. Мэри проследила за полным обожания взглядом Лолы. — Босс, эта птичка очень неразговорчивая, — пропела Лола. Натан дал ей звонкую пощечину, и Лола шокировано схватилась за покрасневшее лицо. — Это предупреждение, Лола. Тебя долго не было, но теперь тебе нужно знать границы. Мэри — моя жена. — Поняла, босс. Мэри проводила их взглядом до подвала и пошла вскрывать конверт. Пока Натан вместе со своей помощницей разрубал человека на части, отбирая у него жизнь, Мэри смотрела на результаты анализов и понимала, что если она родит, то подарит свою ребенку лишь смерть. Ночью Натан пришел к ней на задний двор, где она сидела у бассейна и мочила ноги, весь забрызганный кровью, и с сумасшедшим блеском в глазах. Он потянулся к ней за поцелуем, но она выставила ладонь. — Помойся сначала. — Да ладно, детка, тебя это очень возбуждает. Я же знаю. Раньше возбуждало. Именно благодаря таким играм пламя страсти в их отношениях не угасало. Мэри нравилось ходить по краю лезвия, быть в будоражащей близости к смерти, к человеку, эту самую смерть приносящему, но при этом оставаться живой, быть в безопасности. Натана же восхищало ее остроумие и в какой-то степени наивная глупость, раз она без какого-либо страха высказывала все, что думает, Балтиморскому Мяснику, правой руке самого Кенго Морияма. Пока Натан убивал тесаком и топором, Мэри пытала всех словом. Но сейчас она не знала, как это отразится на том, кого она носила под сердцем. Окончательного решения — оставить или избавиться — она ещё не приняла. Перед этим она хотела обсудить все со своим мужем. Когда Натан повалил ее на кровать, она упёрлась руками в его грудь и столкнулась с пронзительным взглядом голубых глаз. Так Натан смотрел только на нее: с восхищением, желанием, страстью и больной одержимостью. Мэри не была глупой и не тешила себя мыслью о том, что у них когда-нибудь будут здоровые отношения. В конце концов, трещины на их ментальном здоровье появились в самом раннем детстве. А они были уже достаточно сформировавшимися личностями с затвердевшими характерами для того, чтобы как-то всё исправить. — Я беременна, Натан, — прошептала Мэри и попробовала это слово на вкус. Помнится, давным-давно она обещала, что у нее не будет детей. Но сейчас это вызывало мурашки по коже и необъяснимый трепет в душе. Натан однако не обрадовался такой новости. Весь его запал пропал, и он присел на кровати, уперев пятки в пол. Его безумный взгляд сменился задумчивым и серьезным. — Морияма не любят детей, — просипел он. — Значит, аборт? Натан кивнул. — Давненько же я не убивала людей. Мэри приняла его ответ со спокойствием, запивая горечь лёгкого разочарования вином и закуривая сигаретами. В день, когда Мэри приехала в больницу, поступил неожиданный звонок от Натана. Он поговорил с Кенго и тот разрешил оставить ребенка. Врач тогда почти начал свое дело. Мэри усмехнулась: ее дитю тоже было суждено балансировать на грани между жизнью и смертью. Именно поэтому она дала ему второе имя — Абрам. Она прочитала в книге, что у Абрамов огромная жизненная сила. И Мэри хотела, чтобы ее сын жил. Натаниэль Абрам Веснински родился полной копией своего отца. Те же рыжие завитки на голове, те же яркие голубые глаза, тот же нос, те же губы. — Он вечно орет. Прямо, как ты, — пошутил Натан, когда она поделилась своим мнением об их внешнем сходстве. — И такой же беззубый, как ты, — мрачно ответила Мэри. — Таким ты станешь, когда я выбью тебе все зубы за подобные шутки. — Надеюсь, ему передастся мое умение закрывать рот, когда это нужно, — сказал Натан, затыкаясь. Все случилось прямо наоборот. Натаниэль Абрам Веснински взял от родителей самые худшие черты: от Мэри язвительность, от Натана — сумасшедший оскал. Стюарт смеялся и спрашивал, а чего она ожидала получить от союза двух убийц, пусть Мэри и отошла от таких дел уже давно. Однако младенцем он все же был милым. Мэри морщилась каждый раз, когда произносила про себя слово «милый» и когда употребляла что-то в подобном роде. Натану тоже не нравилась эта новая черта в своей жене. Но их все устраивало, пока по ночам они предавались соблазну, занимались жёстким сексом, как было до рождения ребенка. И осознание Мэри, что это больше не приносит ей былого удовольствия, стало вторым переломным моментом. Лола тоже внесла свой вклад в разрушение их отношений с Натаном. Когда Натаниэлю исполнилось четыре года, Лола избила его, а Натан ничего не предпринял. Была очередная проверка от полиции, Мэри почти жила на работе, приводя в порядок все документы и отчёты. А когда она приехала домой, увидела Натаниэля со сломанным носом и синяком под глазом. — Натан! — взревела Мэри. — Какого черта?! — Ему нужно стать сильнее, — вместо мужа ответила Лола. — Это такое воспитание. Мэри взяла первый попавшийся нож в руки и приставила лезвие к горлу Лолы. Ее переполняла ярость и желание вспороть кожу, а потом смотреть, как она трепыхается, пока не умрет. — Мама, — испуганно позвал ее сын. Натаниэль смотрел на неё. Мэри хотела, чтобы он был далек от дел семьи, чтобы второй дорогой человек для нее не повторил судьбу Стюарта. Они трое — Натан, Мэри и Стюарт — были уже потеряны, но ее сын все ещё мог вырасти здоровым человеком. — Ещё раз тронешь его, и я не остановлюсь, — предупредила Мэри, отступая и беря сына на руки. — Босс не любит слабых женщин, — пропела Лола. — Тогда понятно, почему он вообще не смотрит в твою сторону. На пятый день рождения Натаниэля, ночью, пока Мэри спала, Натан заставил его свежевать кролика. Об этом Мэри узнала на следующее утро, когда ее сына тошнило при одном взгляде на еду. И тогда у них случился первый крупный конфликт с Натаном. — Он пойдет по моим стопам, Мэри, — сказал Натан. — Я не позволю своему сыну вырасти слабаком. — Я не позволю нашему сыну вырасти убийцей, — возразила Мэри. — Ему пять лет. О чем ты думал? — Я в свои пять лет убил человека, а он всего лишь поизучал анатомию животных на мертвом кролике, — спокойно ответил Натан. — И он рыдал, как испуганный птенец. Твое воспитание на нем плохо сказывается, Мэри. Лола вытянула губы в омерзительной улыбке. — Почему вообще она здесь? — указала на нее Мэри. — С завтрашнего дня я буду обучать Младшего владению ножами, — объяснила Лола. — Она не подойдёт к нему. Натан взглядом выгнал Лолу из кабинета, присел на край стола и потянул Мэри к себе. Он провел пальцами по ее губам, разглядывая каждый сантиметр ее негодующего лица, а Мэри смотрела в его холодные глаза и теряла, теряла, теряла Натана, в которого когда-то влюбилась. — У меня очень опасная работа, Мэри. И я хочу, чтобы он умел постоять за себя. — Она подняла на него руку. — Это часть воспитания. Он должен уметь принимать боль и давать сдачу. — Он пятилетний ребенок. Она двадцатичетырехлетняя убийца. О какой сдаче речь, Натан? — Младший будет заниматься с ней. Лола — лучшая в своем деле. Она сделает из него мужчину. Мэри выдохнула и прижалась щекой к его щеке. Поддела канцелярский нож со стола Натана и приставила острие к его спине, чтобы Натан смог ощутить давление даже через плотную ткань пиджака. Она хотела вернуть старого Натана, поэтому решила пойти на уступки. — Если я увижу на нем следы, не относящиеся к тренировкам, я убью ее. — По такой Мэри я скучал, — оскалился Натан и, подхватив ее на руки, понес в спальню, громко смеясь и горячо целуя. По такому Натану скучала Мэри. Таких отношений ей не хватало. Но прежний Натан умирал. Его взгляд становился блеклым, без искрящихся эмоций, а жар от него уже не согревал, а обжигал. Когда он ударил Натаниэля утюгом, Мэри не сдержалась и дала ему пощечину. Это был первый раз за девять лет отношений, когда Натан поднял руку на Мэри в приступе ярости. Мэри даже врача вызвать не могла: федералы разнюхивали обстановку совсем рядом. Дай им повод — и они воспользовались бы этой возможностью посадить Натана. Однако Натан сделал звонок, и через полчаса приехал семейный доктор клана Морияма и обработал рану их сына. Запах обгорелой кожи навсегда отпечатался в ее сознании. И извинения Натана тоже. Это был первый и последний раз, когда он просил у нее прощение. Этот случай серьезно напугал Мэри, и она отошла от дел в компании, чтобы позаботиться о Натаниэле. Она записала его на экси и лично возила на тренировки. Новый вид спорта набирал популярность, и Мэри желала, чтобы ее сын стал успешным спортсменом. Это было лучше, чем быть убийцей. Тогда она еще не подозревала, что основателем экси являлся больной ублюдок по имени Тецудзи Морияма, младший брат Кенго. Но Натаниэлю нравилось играть, на поле он отвлекался от домашних проблем, забывал об ужасных уроках Лолы и просто резвился с остальными детьми, как самый обычный ребенок. Мэри всегда очень громко болела за него. — Мэри, я не узнаю тебя, — качал головой тем временем Натан. — Я скучаю по тебе, — выдохнул он ей в шею. — По старой тебе. По моей язвительной Мэри. По моей сильной Мэри. Дело в этом ребенке? В моем полном разочаровании? В моей несовершенной копии? Это он так испортил тебя? Мэри тоже не узнавала Натана. Она смотрела в его глаза и не видела его. Она видела Балтиморского Мясника, преданного человека клана Морияма, убийцу и психопата. Она искала Натана Веснински, ненавидящего морепродукты и мясо, обожающего все оттенки красного и не умеющего подбирать нормальные подарки. Искала, но попадала лишь в комнату с пустыми зеркалами, билась об острые углы, ранилась о разбитые осколки, замерзала во льдах. Натан ненавидел их сына. Натаниэль был прекрасным ребенком, но слишком слабым для звания сына Мясника. Он умело обращался с ножами, но не хотел использовать их. Натан называл его разочарованием и срывал на нем свою злость. Но Натан продолжал любить Мэри. Или, скорее, быть одержимым ею. — Что ты сказал? Повтори, — потребовала Мэри. Ее сердце сжалось. — Раз Младший хорош в экси, я продам его Тецудзи. Пусть хоть так он принесет какую-то пользу, — ответил Балтиморский Мясник. — Вы плохо влияете друг на друга. Я уверен, если его не будет поблизости, ты станешь прежней, Мэри. — Ты сошел с ума, — произнесла Мэри пятясь. В этот день она поняла, что Натан Веснински, которого она любила, больше никогда не вернется. Он умер. Она позвонила Стюарту и обговорила все детали их с сыном побега. Собрала наспех вещи первой необходимости, заехала в офис, где работники без задней мысли дали ей доступ к счетам фирмы. Мэри обналичила пять миллионов долларов, забрала Натаниэля из Гнезда и пустилась в бега. На долгие шесть лет. Мэри бежала от Мясника, но, просыпаясь, каждый день видела Натана в голубых глазах Натаниэля. Она нещадно избивала его, если ловила заинтересованный взгляд на девушек, потому что любовь — это слабость, уязвимое место, потому что иногда Мэри продолжала скучать по мужу. Но Мэри также осознавала, что Натан не простит ее. Он придет за ними, чтобы убить их. А Мэри хотела, чтобы ее сын жил. Они сменили несколько десятков имен, несколько стран, сотни городов, выучили три языка. Мэри побывала в Риме, но не танцуя на улицах и угощаясь пастой, а прячась в закоулках и скрываясь в толпе от преследователей. Мэри устала. Когда пуля попала в ее тело, она на долю секунду почувствовала облегчение. Мэри выкашляла кровь и посмотрела на Нила. Он сидел рядом с ней с застывшими в карих глазах слезами. В этой маскировке Нил совсем не был похож на Натаниэля и не напоминал Натана. Мэри перевела взгляд на пляж. Шум волн с океана успокаивал, и она мыслями отправилась в ту ночь на Мальдивы, когда они с Натаном пили вино, разговаривали, делились планами на эту жизнь. Когда он заправил ее волосы за ухо и просунул туда тот полудохлый цветок. Нил начал обливать машину бензином. Мэри вспомнила безобразный подарок, который Натан подарил на рождение Натаниэля. Он заказал ей кольт с выгравированным на нем ее именем и предложил пять жертв на выбор, чтобы она пристрелила кого-нибудь, и у нее не было послеродовой депрессии. Нил щелкнул зажигалкой. В памяти Мэри всплыли слова Натана о том, что Натаниэль, который по сути был плодом их любви, стал яблоком раздора, что, если продать его Мориямам, у них с Мэри все наладится. А Мэри ответила ему, что не может поверить в то, что могла полюбить такое чудовище. Нил поднес зажигалку к тонкой полоске бензина. Натан был огнем, большим и сильным, и настолько же опасным. Мэри была не из трусливых, поэтому не побоялась к этому огню притронуться. Натан согревал ее и оберегал, очерчивая границы дозволенного для других по отношению к ней. В конце концов, Мэри поняла, что была лишь мотыльком, летящим на столь заманчивый свет. В конце концов, огонь неуправляем. И со временем он расширился, став пожаром, в котором Мэри сгорела. — Надо было пристрелить тебя, — прошептала Мэри и закрыла глаза.