Растопить ледяное сердце

      К обеду спускаюсь еле перебирая гудящими от усталости ногами, в голове у меня рой мыслей, вызванных обилием новой информации.       Фроди сдержал своё обещание — мы заглянули во все многочисленные комнаты особняка, исследовали все три этажа, посетили зимний сад. Я чувствовала себя, словно очутилась на экскурсии в Эрмитаже, когда с приоткрытым ртом рассматривала различные интерьеры, касалась кончиками пальцев изящных старинных статуэток, с любопытством разглядывала картины, висящие на стенах, восторженно проводила руками по мебели с искусной резьбой.       Оказалось, что особняк не имеет какого-то единого стиля, каждое его помещение уникально, кроме, пожалуй, служебных. Вот они все — одинаково функциональные и унылые.       Зимний сад поразил меня тёплым влажным воздухом, похожим на тропический. Просто невероятное ощущение — оказаться посреди холодной, заснеженной зимы в ярком разнообразии красок и запахов. Наблюдать за большими экзотическими бабочками, которые порхают над многочисленными цветами разных форм и оттенков, нежиться под теплыми лучами искусственного магического солнца, вдыхать ароматы летнего дня. Если бы это было возможно, я бы, наверное, осталась жить в этом зимнем саду, наслаждаясь переплетением тонких цветочных запахов, стрекотом кузнечиков и ленивым жужжанием шмелей.       Но, увы, пришлось оторваться от созерцания удивительного мира и отправиться в свою комнату. Фроди необходимо было вернуться к своим служебным обязанностям, потому что он и так слишком много времени потратил, рассказывая мне различные истории о предках Райнхольда, о строительстве особняка и его быте в разные годы.       Немного удалось приоткрыть для себя тайну жизни герцога. Например, теперь я знаю, что его родители любили путешествовать, поэтому воспитанием Райнхольда и его сестёр занимались, в основном, гувернантки. Когда герцог немного подрос, его отправили в военную школу, которая, по описанию, напомнила мне Суворовское училище из моего мира — строгая дисциплина, казарменное положение, уроки боевого искусства, физическая подготовка, военные дисциплины. Правда, в отличие от Суворовского училища, в местной военной школе не предполагалось «увольнений», поэтому в особняк Райнхольд возвращался пару-тройку раз в год: на непродолжительные каникулы или в государственные праздники.       Девочек же, обучали на дому, приглашённые преподаватели, готовя к роли светских львиц, а в дальнейшем, примерных жен и матерей.       Скукота.       Отец и мать Райнхольда сгинули в одном из своих путешествий, когда герцогу было шестнадцать. Ходило множество слухов об их гибели, знакомые перешептывались, строя разные причины смерти молодой, полной сил и магического потенциала пары — от козней со стороны неприятелей, до диких животных, попросту растерзавших людей, забредших в на их территорию. Тел так и не нашли, а Райнхольду пришлось взять на себя ответственность за малолетних сестёр и целое герцогство, которое перешло к нему по наследству от отца. Род Линден оказался очень знатным и древним, уходящим корнями в глубины веков.        И если некоторыми подробностями, вроде детских проказ Вивьен и Доротеи, дворецкий делился весьма охотно, то о Райнхольде рассказывал очень скупо. Казалось, что Фроди попросту боялся выболтать какие-то тайны герцога, а потому, старательно уходил от скользкой темы, загружая в мой мозг всё новые даты рождения, правления и смерти каких-то предков Райнхольда, фамилии родственников и их титулы, названия герцогств и прочую информацию, от которой моя голова пухла, словно переполненный записями блокнот.       Не думаю, что эти знания могут мне пригодится когда-то, но не хотелось обижать пожилого человека, с энтузиазмом повествующего о семействе Линден. Поэтому я внимательно слушала, правда, не особенно запоминала все эти цифры и имена.       Путь в столовую в этот раз прошёл для меня легче. Я всего пару раз сворачивала не туда, но быстро понимала, что сбилась с пути, оказываясь в тупике.       Войдя в знакомую овальную комнату, первым делом натыкаюсь взглядом на Вивьен, сидящую на том же месте, что и утром и споро наполняющую свою тарелку различной снедью. Интересно, она вообще уходила отсюда?       — Приятного аппетита, — произношу, оглядывая пустые стулья. — Кроме нас с тобой, никто не голоден?       Хоть мне и было сложно самой себе признаться в этом, но где-то глубоко внутри, я надеялась, что увижу герцога за столом. Странное притяжение, из-за которого я раз за разом возвращалась мыслями к замороженному блондину и нашей утренней беседе.       — Дори уехала в город, а Райнхольд, скорей всего, поест в кабинете. Он не любит отрываться от работы ради таких пустяков, как обед, — отвечает Вивьен, облизывая ложку.       — Не угадала. Сегодня я предпочёл нарушить обычный ход вещей и присоединиться к вам за обедом, — раздаётся голос герцога, а внутри меня появляется необычная теплота.       — Аля, присаживайся. Твоё место теперь здесь, — указывает Райнхольд на стул рядом со своим.       Вивьен отрывается от поедания какого-то темно-зелёного супа, переводя удивлённый взгляд с меня на брата.       — Рядом с тобой? — уточняет девушка. — Ты позволишь кому-то сесть в непосредственной близости от тебя и даже не будешь скрипеть зубами от раздражения?       — Именно так, — спокойно подтверждает Райнхольд и с нажимом в голосе добавляет: — Аля, садись.       Опускаюсь на указанное место и сглатываю нервный ком в горле. Мы даже на свадьбе сидели дальше друг от друга, а сейчас находимся так близко… Как утром, в кабинете, когда герцог согревал меня в своих объятьях. Непривычно, но так волнующе.       — А Клаус? — вспоминаю о менталисте. — Он не спустится к обеду?       — Не волнуйся о графе. Уверен, он появится через несколько минут, — отвечает Райнхольд и жестом останавливает служанку, которая направилась в нашу сторону. — Я сам. Что положить тебе?       Мужчина-хамелеон вернулся. Но, с чего бы это такие перемены? Он прочитал какую-то книгу о том, как правильно ухаживать за женщиной? Даже не позволил бедной горничной выполнить свою работу.       — Мясо и овощи, — тихо произношу я, оглядывая стол. — Я могу сама…       — Не спорь, а принимай, Аля, — склоняется ко мне герцог, шепча. — Я сделал выводы из нашего утреннего разговора.       — Какие? — так же шепотом спрашиваю я, поворачивая голову.       Наши лица оказываются так близко, еще буквально пара миллиметров и губы соприкоснутся. Интересно, какой на вкус будет поцелуй с Райнхольдом? Смутно помню, что он похож на удар током и горячую волну, прокатывающуюся по позвоночнику.       Завороженно смотрю в васильковые глаза, герцог открывает рот, чтобы ответить, но волшебство момента нарушает запыхавшийся голос Клауса:       — Прошу извинить меня за опоздание, заблудился в лабиринте коридоров и лестниц.       Отодвигаюсь от Райнхольда и улыбаюсь вошедшему менталисту.       — Эх, не мог поплутать ещё пару минут… — разочарованно, чуть слышно, бормочет Вивьен, видимо, заметившая наши с герцогом перешептывания.       — Присоединяйтесь, граф, — приглашает герцог и, дождавшись, когда Клаус устроится, спрашивает:. — Расскажите, какой у вас дальнейший план? Я должен внести ваши с Алей встречи в свой плотный график службы.       — Мне необходимо ежедневно два часа, желательно, в утреннее время, когда Альвина максимально расслабленная и отдохнувшая, — рассказывает Клаус. Замечая, что Райнхольд чуть морщится, предлагает: — Если вы заняты, герцог, вам совершенно необязательно присутствовать при моих манипуляциях. Уверяю, что ничего интересного в этом нет, и обещаю, что герцогиня никоем образом не пострадает.       — Нет, — резко отвечает Райнхольд, придвигая ко мне наполненную едой тарелку. — Все ваши манипуляции с моей наречённой вы будете осуществлять строго в моём присутствии. Мы обговаривали это, когда я давал согласие на вмешательство.       — Но мне показалось…       — Вам показалось, граф. Я способен найти время на собственную семью.       Чувствую, что мои щёки заливаются румянцем.       Отчего-то так приятно становится в душе, что герцог считает меня членом своей семьи, даже несмотря на их с Альвиной договорённости о фиктивном браке. Я бы, пожалуй, с удовольствием насладилась бы этим обедом и нашей с Райнхольдом близостью, если бы не испытывала страха от предстоящих проверок менталиста.       — Как будут происходить ваши вмешательства? — подаю голос, принимаясь за овощи.       Руки подрагивают, но стараюсь держаться непринужденно, чтобы никто не заметил, насколько сильно я взволнована. — Что вы будете делать?       — Не переживайте, — улыбается Клаус, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках.       — Вы практически ничего не почувствуете. Я попробую обойти блок или разбить его, применяя разные способы воздействия. Кстати, у вас не появилось мыслей, откуда блок мог возникнуть в вашем сознании? Это знание могло бы помочь мне избавиться от него.       — Я не знаю, — искренне отвечаю я, мысленно добавив, что очень рада наличию этого блока.       Надеюсь, что он выдержит все разрушительные попытки менталиста. Я ещё не готова никому сообщить правду о себе, да и мысли свои не хочется демонстрировать чужому человеку.       — Ой, ну хватит об этих ваших ужасах, — всплёскивает руками Вивьен. — Лучше расскажите: вы уже начали подготовку к брачному обряду? Альвина, как думаешь, Хольмгер одобрит ваш союз?       Пожимаю плечами под заинтересованным горящим взглядом блондинки и беспомощно смотрю на герцога.       — Уверяю, Вивьен, какой бы ответ не дал бог, мы всё равно свяжем свои судьбы клятвой, — правильно поняв мою немую просьбу о помощи, отвечает Райнхольд. — Ты сама прекрасно знаешь, что божественные союзы в современном мире стали редкостью.       Помнится, вы со Свейном благословение получили с большим трудом, когда никто уже не надеялся.       Вижу, что глаза Вивьен наполняются слезами. Похоже, что её сильно задела последняя фраза Райнхольда. Неужели, благословение какого-то бога важнее, чем искренняя взаимная любовь в паре? Или тут дело в отношении окружающих? Хоть мне и интересно было бы узнать о местных традициях, не стоит, наверное, развивать эту тему, чтобы еще сильнее не задеть чувства беременной девушки.       — Вивьен, а расскажи мне лучше о своем муже? — решаю отвлечь расстроенную блондинку. — Я совершенно ничего о нём не помню.       — А ты и не можешь помнить, — загораются смешинки в синих глазах. — Потому что вы с ним незнакомы. Он уехал в Снежную долину по служебной необходимости, а мне лишь остаётся надеяться, что Свейн успеет вернуться до рождения малыша.       Девушка любовно поглаживает свой внушительный живот, мечтательно улыбаясь.       — Хочешь, я помогу тебе с платьем? — неожиданно спрашивает Вивьен. — К тебе же Присцилла приедет?       — Конечно, я буду рада, — искренне улыбаюсь я.       Вот и личный гид по местной моде у меня появился — жизнь налаживается.       Осталось ещё разобраться в странном поведении герцога и неожиданных ощущениях, которые я испытываю от близости этого мужчины. Быть может, мне просто приятно, что кто-то проявляет ко мне внимание? Хоть и весьма специфическое.       — О чём ты задумалась? — касается моей руки под столом Райнхольд. — Тебе понравился особняк?       Вздрагиваю, чувствуя мурашки, расползающиеся по руками.       — Да, всё очень красивое, — отвечаю понизившимся голосом. — Я хотела бы тебя кое о чём попросить…       Герцог ободряюще сжимает мою ладонь, призывая продолжать.       — Если это возможно… — мямлю я, чувствуя внутреннюю дрожь. — Мне нужна комната с большими окнами, например как та, угловая на втором этаже. Фроди сказал, что она пустует.       — Могу я узнать, зачем?       — Я хотела бы рисовать, а дневной свет очень важен для художника.       — Ты рисуешь? — переспрашивает Райнхольд, приподнимая брови. — С каких пор?       — Не знаю, но очень хотела бы попробовать. Может быть, ты выделишь мне средства на покупку красок, кистей, холстов… — опускаю глаза, потому что как-то неудобно просить у постороннего мужчины деньги на свои прихоти. — Я могу обойтись всего парой платьев, а остальные деньги лучше потрачу на оборудование мастерской.       — Нет, — резко отвечает герцог, а я сникаю.       Я давно не брала в руки кисти, потому что однажды, после очередных пренебрежительных слов родителей в адрес моей «мазни», потеряла вдохновение, у меня просто пропало желание писать картины.       А когда я оказалась здесь… Захотелось вновь ощутить запах красок, снова погрузиться в состояние полёта, возникающее, когда с головой окунаешься в волшебный процесс создания целой вселенной одними лишь взмахами кистей.       Меня ранит этот категоричный отказ, чувствую себя птицей с перебитыми крыльями.       — Ты наелась?       — Да, — вяло отвечаю я, стараясь вновь вернуть себе хорошее настроение.       Ведь жила я без своих холстов и кистей несколько лет, совершенно нормально. Ничего не изменилось и сейчас, тем более, что и времени, чтобы писать картины, у меня пока нет. Нужно изучать новый мир и его законы, чтобы продержаться здесь, пока не придумаю, как вернуться домой.       Да, точно. Этот отказ к лучшему.       — Тогда идём, — поднимается Райнхольд, утягивая меня за собой. — Я обещал тебе доступ в библиотеку.       — Идём, — покладисто отвечаю я, вспоминая, что при экскурсии с дворецким, я не видела книгохранилища, хоть мы с пожилым мужчиной и обошли, казалось, весь особняк.       — Библиотека находится в башне, попасть туда ты сможешь только из моего кабинета.       — К чему такие сложности?       — Коллекция книг уникальна, в ней очень много редких и ценных экземпляров, старинных книг и рукописей, — поясняет герцог, ведя меня по коридорам. — Библиотека специально была перенесена в малодоступное помещение с необходимой температурой и влажностью, которые способствуют сохранению книг в первозданном виде. Доступ в библиотеку обычно имеют только мужчины семьи Линден, но… Для тебя я сделаю исключение.       — Спасибо, — тихо произношу я, не понимая, почему мне оказана такая честь.       — Уверен, что ты сможешь отыскать ответы на все свои вопросы. Конечно, воспоминания к тебе не вернутся, если ты просто будешь читать книги. Но знания о мире сможешь восстановить в своей голове в кратчайшие сроки.       Киваю. Это мне подходит. Потому что постоянно боюсь попасть впросак каким-нибудь глупым вопросом или нелепой фразой. Стараюсь больше молчать и слушать, но эта постоянная необходимость контролировать свои слова становится слишком утомительной.       — Не понимаю, — вдруг говорит герцог, когда мы оказываемся в его кабинете.       — Ты о чём? — переспрашиваю я, выныривая из собственных мыслей.       — Почему ты не радуешься?       — Библиотеке? — уточняю я.       — И ей тоже. Что я снова сделал не так? Модистку пригласил, разрешив выбрать любые наряды, экскурсию по особняку позволил, за столом ухаживал, за руку держал, — задумчиво перечисляет герцог, словно ставит галочки в своей голове, напротив какого-то списка.       Меня начинает раздражать его поведение. Он словно пытается играть чужую, непривычную для себя роль, преследуя какой-то собственный интерес. Но только какой?       Неужели…       — Ты составил какой-то новый план? — звонко спрашиваю я, пораженная своей догадкой. — Теперь пытаешься вести себя, словно ты влюблённый мужчина, чтобы я пала жертвой твоего обаяния, желательно, прямо в постель?       — Зачем же так грубо, Альвина? Тебе нужны чувства, мне нужен секс. Я считал, что мы сумеем договориться. Мне совершенно не составляет труда создать для тебя видимость любовных отношений, раз уж тебе это понадобилось.       — Знаешь что, Райнхольд? — взвиваюсь я от такой откровенности. — Не нужно изображать из себя прекрасного заботливого мужчину. Лучше тебе потратить эту энергию на поиск любовницы. Потому что меня в твоей постели не будет никогда. Точка.       Разворачиваюсь и вылетаю из кабинета. Внутри всё клокочет от разочарования и обиды.       Я-то, наивная, решила, что мужчина и правда понял меня.       Чувства… Я ждала от него искренних чувств, совершенно не принимая во внимание, что он не способен испытывать их. И почему я решила, что смогу стать особенной для него? Герцог же настоящий робот — холодная, бездушная машина, просчитывающая ходы на несколько шагов вперёд, строящая чёткий алгоритм, который позволит добиться цели.       Почему он такой? Его сестры — вполне обычные девушки… Может быть, какое-то генетическое отклонение? Или психическое заболевание? Но, можно ли как-то вылечить его?       Брррр, и зачем я углубляюсь в медицинские дебри, ведь всё равно ничего не понимаю в этой теме? Зачем ищу оправдания Райнхольду и способы помочь? Мне просто нужно принять тот факт, что я для него — лишь та, кто может помочь удовлетворить его физическую потребность, за которой не стоит ни одного искреннего, светлого чувства.       Принять и держаться от герцога и его планов подальше. Не реагировать на близость и морозный аромат, от которого кружится голова. Не надеяться, что когда-то смогу увидеть в васильковых глазах тепло и любовь. Не думать, что смогу стать той, кто пробудит чувства в глыбе льда.       У нас договор на фиктивный брак. И это не предполагает никаких личных отношений. Лишь на публике я обязана изображать счастливую невесту, которая без ума от своего жениха. Значит буду следовать нашим договорённостям и стараться держать в узде свои чувства и эмоции, которые постоянно вырываются наружу.       Я раньше думала, что мечтаю о приключениях, но оказалась совершенно не готова к водовороту событий, которых за прошедшие пару дней произошло больше, чем случалось за месяц в моём привычном, уютном болоте, от которого я хотела сбежать. Я просто хочу домой.       И, кажется, придумала, как вернуться обратно, в привычную жизнь.