Растопить ледяное сердце

      Открыв глаза, понимаю, что вновь нахожусь в выделенной мне спальне, с которой попрощалась меньше получаса назад. Моё лицо мокрое от слёз, а дыхание сбившееся. Странно ещё, что обнаруживаю себя лежащей на кровати, а не на полу, где проводила ритуал. Да и вообще отсутствуют какие-либо напоминания о том, что я совершила очередную бесполезную попытку сбежать от герцога.       — Слава Хольмгеру, ты очнулась, — раздаётся в тишине взволнованный голос, в котором я узнаю Вивьен. — Лекарь сказал, что этого может не произойти.       — Что случилось? — спрашиваю я чуть осипшим голосом и закашливаюсь, стараясь принять сидячее положение.       — Лежи, ты слишком слаба, чтобы вставать. Горничная нашла тебя лежащей на полу. Наверное, ты потеряла сознание. Не помнишь? — с тревогой вглядывается в моё лицо Вивьен, склоняясь над постелью.       — Нет, — качаю головой. — Давно я без сознания?       — Ты больше суток провела в бреду, поднялась высокая температура. Ты стонала и кричала, плакала. Срочно был вызван Хакон, который предположил, что ты простудилась во время обряда в Ледяных чертогах, — рассказывает блондинка, а я пытаюсь сообразить что к чему.       Получается, что время в той комнате течёт совершенно не так, как здесь. Мне казалось, что я разговаривала с Темпусом не больше получаса, но, похоже, лишь моё сознание было там, а тело в это время переживало последствия сильнейшей простуды.       А может быть, моя встреча с божеством — всего лишь плод воспалённого воображения? Может и ритуал мне почудился? Ведь Вивьен не спросила, зачем мне понадобились зажженные свечи и аромамасла, возле которых я должна была лежать, когда меня нашла горничная.       — Всего лишь бредовый сон… — облегчённо выдыхаю я, проводя рукой по мокрому лбу.       Ну точно же! Как я могла поверить в то, что мой отец мог проигнорировать похороны собственной дочери в угоду бизнесу? Как вообще допустила такие мысли о родном человеке? Да и мама, я уверена, что несмотря на наши напряжённые отношения, на те слова, что я слышала от неё в последнюю нашу встречу… Нет, она не могла легко и просто позабыть обо мне. Всё-таки, я её дочь. А это известие о собственной смерти…       Смешно, до чего интересные, но бредовые иллюзии способен создавать разум. Вот и некое божество в нелепой мантии придумал. Точно, это высокая температура дала о себе знать.       Во мне вспыхивает огонёк радости и надежды. Значит, шансы ещё есть. Раз мне всё привиделось, я могу всё-таки попробовать сотворить ритуал.       — Я сообщу, что ты очнулась, — тяжело поднимается со стула Вивьен и, вразвалочку, идёт к выходу из комнаты.       — Ай-яй-яй, Алевтина, нельзя же быть такой недоверчивой, — слышу голос Темпуса, стоит только девушке скрыться за дверью. — Не трать больше силы на ритуалы, не надейся на возвращение — мой тебе совет.       — Всё-таки настоящий… — разочарованно шепчу в пустоту и закрываю глаза, чувствуя пульсирующую боль в висках и затылке.       Вот так, всего за минуту, хрупкая надежда может разрушиться.       — Ну и напугали же вы нас, герцогиня! — ураганом врывается в спальню лекарь, не дав мне вновь погрузиться в тягостные мысли. — Как вы себя чувствуете? Где болит? Что помните?       Прислушиваюсь в ощущениям и честно отвечаю:       — Не очень хорошо. Голова, болит, горло и очень холодно.       — Так-так-так, сейчас проверим, — присаживается на стул рядом с кроватью Хакон и достаёт причудливого вида разные предметы, которые я видела ещё в прошлую нашу встречу.       Дальше начинается нудная процедура осмотра, которая лишает меня последних сил. Тупо глядя в стену, выполняю разные команды: приподняться, открыть рот, подышать, повернуться — ожидая, когда это закончится. Очень хочется спать и есть, ощущение, будто я провела на ногах последние сутки, занимаясь активной физической деятельностью.       — Ничего страшного не вижу, — кажется, с облегчением произносит лекарь. — Сейчас поедите, выпьете несколько моих волшебных снадобий, отвар из лекарственных трав и к вечеру, думаю, вам станет гораздо лучше.       — А сколько сейчас времени?       — Около четырёх часов от полуночи, — отвечает Хакон, складывая свои инструменты в мешочек. — Сейчас прикажу подать вам что-нибудь лёгкое и сытное, вам нужны силы.       — А где Райнхольд? — вспоминаю я о своём наречённом.       Нет, я конечно не ожидала, что он будет лить слёзы у моей постели, трепетно сжимая мою руку, но… Хотя бы прийти и поинтересоваться, как я себя чувствую, мог бы? С другой стороны, не исключено, что ему настолько безразлична моя судьба, что он, на всякий случай, уже подыскивает себе новую фиктивную жену, а потому слишком занят, чтобы найти минутку и проведать меня. Если уж оказалось, что я не нужна собственным родителям, почему я ожидаю внимания от совершенно постороннего мужчины?       — Думаю, вы встретитесь с герцогом утром, он занят приготовлениями к грядущему балу во дворце. Необходимо обеспечить полную безопасность гостям и королевским особам, — добродушно улыбается Хакон и встаёт. — Я вернусь через несколько минут.       Откидываюсь спиной на подушку и поплотнее укутываюсь в одеяло.       Интересно, обязательно было насылать на меня болезнь? Неужели нельзя было просто сослаться на глубокий обморок или, не знаю, придержать время, чтобы я вернулась в тот же момент, из которого ушла? В том, что моя простуда вызвана проделками вредного Темпуса, я, почему-то, не сомневаюсь. Видимо, бог посчитал, что огорошивающих новостей не достаточно, стоит добить меня окончательно.       Дверь снова хлопает, на пороге появляется пожилая горничная со стопкой свежего постельного белья в руках.       — Герцогиня, мне велено сменить вашу постель, — склоняет голову женщина.       Киваю и, дрожа, поднимаюсь с кровати.       Идея, действительно, здравая. Мне бы следовало сменить ещё сорочку, потому что она влажная от пота.       Без особой надежды доползаю до гардеробной и открываю дверь.       Ничего себе! Всё помещение забито новой одеждой: платья всех оттенков и фасонов, шляпки, туфли и сапожки. Чуть дальше развешана одежда для сна, в углу, в большом комоде, нахожу разнообразие нижнего белья. И когда только Присцилла успела подготовить для меня столько вещей? Уму непостижимо! Не уверена, что жизни хватит, чтобы успеть надеть каждый из нарядов.       Достаю шелковую сорочку нежного зелёного цвета, в комплект к ней нахожу фланелевый уютный халат, и, пошатываясь, бреду в ванную комнату.       Душ здесь, похоже, не изобрели, поэтому, изогнувшись буквой зю, освежаюсь под краном, стоя ногами в ванной. Неспешно одеваюсь и расчёсываю спутанные волосы, смотря в зеркало на бледную девушку с тёмными кругами под глазами.       В какой-то момент чувствую головокружение. Меня ведёт в сторону. Стараюсь удержаться за раковину, но пальцы скользят по гладкому фаянсу. Перед глазами растекается мутная пелена, а расческа выпадает из вмиг ослабевшей руки, со звонким стуком соприкасаясь с полом.       — Неугомонная, и зачем только встала, — раздражённый голос герцога кажется сейчас глотком воздуха, а руки, которые подхватывают меня — надёжной, нерушимой опорой.       Утыкаюсь носом в шею мужчины, вдыхая морозный аромат. На второй план отходит моя обида и негодование, главное сейчас — что он рядом, несёт меня на руках и бормочет что-то про девиц, которые совсем не думают головой.       — Обними меня, — слабо прошу я, когда Райнхольд отстраняется, устроив меня на постели.       Всё тело сотрясает крупная дрожь, а одеяло, кажется, совершенно не приносит тепла, огромным тяжёлым камнем придавливая меня к постели.       Герцог, поколебавшись пару секунд, кивает и тоже забирается в кровать, заключая меня в объятия. Удовлётворённо вздыхаю, устраивая голову у него на груди и стараюсь прижаться как можно сильнее к этому живому источнику тепла.       — Не засыпай. Тебе нужно поесть и принять лекарства, — строго говорит Райнхольд, проводя ладонью по моей спине.       — Хорошо, — сквозь дрёму, соглашаюсь я. — Только не уходи.       — Я рядом, Аля. Герцог Райнхольд Микаель Линден       Глажу по мягким волосам девушку, которая сопит, доверчиво прижавшись ко мне. Не припомню, чтобы я раньше хоть раз лежал в постели с женщиной вот так, без какого-либо подтекста. Странные ощущения. Не могу сказать, что мне дискомфортно, но что-то необычное происходит в моей груди, будто ворочается огромный зверь, пытаясь выбраться.       Никогда не понимал этой женской блажи: «полежи со мной», «поговори со мной», «обними меня». Зачем им это? В постели двое должны проводить время за вполне очевидными вещами, а все эти обнимания и лежания — лишь бесцельно потраченное время, которое можно использовать с большей пользой.       Но сейчас я, отчего-то, согласился, хоть и не ожидал от девушки подобной просьбы. Альвина всегда четко и ясно понимала, для чего она мне нужна, и не имела ничего против такого расклада, с готовностью выполняя свои обязанности. Да и сама девушка не была поклонницей всяческих нежностей, предпочитая товарно-денежные отношения.       Альвина… Поразительно, но это имя словно перестало подходить девушке, я и сам не заметил, как стал называть её Алей почти постоянно, даже в своих мыслях. Что за странные ощущения я испытал, когда ко мне ворвалась взволнованная служанка с новостью, что герцогиня лежит на полу без сознания? Почему не мог усидеть на месте, а расхаживал по кабинету, ожидая Хакона, который осматривал, казалось, бездыханное тело? Не понимаю. Странно и то, что мой мороз сейчас не корёжит все внутренности, как обычно это бывает. Он словно отступил, оставив место безмятежному покою.       Я давно уже привык к холоду, что живёт во мне, разрушая изнутри. Я научился контролировать его, лишь изредка скрываясь в подвале, чтобы выпустить наружу этот лёд, оглушающей болью, прокатывающийся по телу. Именно после этих мучительных часов наедине с собой и морозом, я ощущал обычно нечто похожее на то, что испытываю сейчас. Успокоение. Недолговременное, но желанное. Возможность почувствовать себя обычным человеком.       Снова всё идёт не по плану.       Сначала ссора на пустом месте, когда я пытался действовать, как влюблённый мужчина, потом неожиданная горячка Али, теперь вот эти объятия в постели, к которым я в принципе не склонен. Мы всего второй день зовёмся наречёнными, а я уже меняю свои привычки и пристрастия в угоду девице. Неправильно, я не должен поддаваться глупым женским капризам, даже сёстрам не позволял вольностей, не реагировал на их истерики и слёзы. Что же случилось теперь? Ещё во время обряда начало происходить нечто необычное, противоестественное…       Дверь в комнату открывается, прерывая мои мысли. Вижу горничную, за спиной которой маячит Хакон. До меня доносится ароматы бульона из акшаи и травяного отвара, которые несёт на подносе Савилла.       — Поставьте на тумбу, — отдаю короткий, тихий приказ и перевожу взгляд на приятеля: — Хакон, какого драуга ты оставил в одиночестве больную девушку? Она чуть не разбила себе голову о рукомойник.       — Тише, друг мой, я должен был приготовить несколько порошков и смешать снадобья, чтобы в короткие сроки поставить твою наречённую на ноги.       — Почему она всё время дрожит? Ей холодно?       — Организм борется, — беспечно отмахивается лекарь, вытаскивая из кармана пузырьки. — Температура повышается, из-за этого у герцогини наблюдается озноб. Буди, буду лечить.       — Что конкретно ты собираешься делать? — настороженно спрашиваю, ощущая что-то тёмное, заполняющее моё нутро.       — Сначала покормлю пациентку, чтобы дать ей сил для дальнейшей борьбы, потом натру вот этой мазью, — указывает рукой на глубокую миску с вязкой субстанцией. — Следом Альвина должна будет выпить три капли из этого пузырька, пять капель из вот этого и подержать под языком вот этот порошок, пока он не растворится. А потом герцогине нужно выпить отвар и лечь спать. Думаю, что к вечеру от болезни и следа не останется.       — Натереть мазью? Что именно?       Лекарь усмехается:       — Грудную клетку, спину и ступни. Райнхольд, я устал отвечать на твои вопросы, просто дай мне совершать необходимые манипуляции и отпусти спать.       — Отпускаю тебя спать, — резко произношу я. — Сам всё сделаю.       Неприятно думать, что Алю будет трогать какой-то посторонний мужчина, пусть это и пожилой лекарь — мой давний приятель. Это моя наречённая, будущая жена, хоть и фиктивная. Моя собственность. Я и сам могу справиться, задача несложная.       — Ну уж нет, я должен убедиться, что все назначения выполнены качественно. В этом залог успеха лечения.       — Что вы шипите, словно раъярённые гадюки? — слабо бормочет Аля.       — Ты должна поесть и принять лекарства, — говорю я, обращая внимание на проснувшуюся от нашего переругивания девушку.       — Вы по этому поводу спорите? — Альвина поднимает голову и сонно моргает, переводя взгляд с меня на Хакона. — Да я уже встаю, не ругайтесь.       — Нет, герцогиня. Наша дискуссия совершенно о другом, — чему-то загадочно улыбается Хакон, раздражая меня ещё сильнее. — Видите ли, герцог хочет лишить меня моего хлеба.       — Не понимаю, — с явным трудом садится Аля.       — Не обращай внимания, Хакон просто шутит, — помогаю девушке удобно устроиться на подушках и сую в руки тарелку с бульоном. — Ешь.       — А вы куда?       — Сейчас вернёмся, — успокаиваю девушку и зачем-то глажу по голове, прежде чем встать. — Хакон, идём. Надо обсудить кое-что.