Truly

Осталось пять дней вместе с выходными. Нахождение в так называемом отпуске ощущается слишком странно, потому что Джей просто ходит по городу, не имея в сознании какой-либо цели, ужинает тем, чем обычно питаются бестолковые подростки, не задумываясь о вреде здоровью. Однако с появлением нового друга – Чонсон думает, что его так можно назвать – все перестало быть таким скучным и однообразным. Хисын весёлый, даже классный. С ним интересно болтать ни о чем, выпивая банку отвратительного пива и сидя на берегу реки Хан. Он показывает разные места, в которые Пак по своему желанию раньше бы и не подумал пойти. Другая сторона не только Сеула, но и жизни, – синоним к имени Ли Хисын. Джей давно забыл о том, что можно существовать иначе: не приходить каждый вечер домой и заваливаться смотреть фильм, не готовить вместе ужин и составлять список покупок, не смотреть объявления о продаже квартиры на одинаковом расстоянии от офиса и консерватории, не быть уверенным в завтрашнем дне. Как любопытно наблюдать разрушение собственных многолетних укладов. И все же, Чонсон скучает. Ещё четыре месяца назад все, вроде, было прекрасно. Размышляя об этом сейчас, понимает, что бить тревогу нужно было раньше. Джею нужны слова, Чонвону – нет. — Просто сказочно, — недовольно выплёвывает Пак, закатывая глаза и печатая ответ. — Надо было сразу нормальную квартиру искать, а не заезжать в первую попавшуюся. Ли тихо хохочет, тушит бычок о подошву своих кед – эта привычка Чонсона удивляет до сих пор – и допивает свою газировку. Им пора идти. — Затопили? — Да какой там. У хозяйки сын возвращается откуда-то, говорит срочно съезжать. Хисын кивает и поднимается с сырой травы, отряхивая джинсы и рюкзак, который после одним движением закидывает на плечо. Чонсон заметил, что старший сумки не носит, сегодня, скорее, исключение из-за закупки продуктов, которые в руках не отнесёшь. — Пошли тогда, перевезем твои вещи. — Мне нужно другу позвонить. — Зачем? — А ты куда вещи перевозить собрался? — знакомый номер и гудки. Пак уже готовится поприветствовать Джейка, но телефон из рук выхватывают, сбрасывая звонок. На подкорке сознания Джей понимает больше, чем кажется, но вот произнести эти заключения хотя бы про себя не выйдет. Сформулировать бывает сложнее, чем принять и смириться. — Поживешь у меня. Это вызывает немой зуд в районе затылка, потому что: — Это странно. — Что в этом странного? Он бы не вёл себя так, если бы ничего подобного не было. Сжимает пальцы на лямке рюкзака, это не остаётся незамеченным. — Думаешь, ничего? Два парня просто живут вместе? — Ты ведь хотел звонить другу, — Ли возвращает телефон, задерживаясь взглядом на экране. Джей не замечает сообщений, но вспоминает про обои. Чонвон там сидит на качелях с котом на коленях, в загородном доме чонсоновых родителей их слишком много, а у младшего вообще-то ужасная аллергия. — Мы же тоже друзья. — У меня есть парень, — как последняя попытка зацепиться за берег. — Я его искренне поздравляю, — по-доброму усмехается и кладёт пальцы в карманы толстовки. — Но разве фактически его нет? Джей явно рассказал больше, чем следовало, поэтому сейчас молчит, не собираясь обдумывать услышанное. Чонвон все ещё есть в его жизни. — Не придумывай, Джей, — Хисын идёт к дороге нарочито медленно. — Это не неправильно, если ты не делаешь ничего, за что может быть стыдно. Согласиться означает прыгнуть в бездну, а она поглотит ещё глубже. Чонсон слаб, а сильным ему помогал быть лишь Ян. Чонсон плетётся за Ли и молчит. Никто не хочет произносить вслух свои ошибки.

***

Чонвон не хотел этого. Взять паузу – самое глупейшее из всего возможного, Ян такие поступки всегда презирал и никогда не понимал. Если с человеком комфортно, то можно подождать, пока все решится. Нет, не с Чонсоном. Озвучивать что-то, касающееся собственных чувств и переживаний, очень тяжело. Чонвону удавалось обсуждать с парнем их будущее, планы и цели, иногда признаваться в волнении, которое не давало спокойно дышать, но это было терпимо. Говорить только о себе – табу. Нельзя ведь заставлять любимого человека решать твои проблемы, лучше справиться в одиночку и продолжить строить красивую картину совместной жизни. У родителей не получалось, постоянные ссоры и внедрение единственной мысли: «Ты должен быть либо совершенным, либо никем. Не выдумывай себе проблемы и продолжай работать. Не прикасайся к ножу, твои руки ценнее жизни». Еду готовил только Джей. Заварить чай или кофе – чонвонов абсолютный максимум. Парень не позволял Яну даже чистить картошку, нарезать лук или жарить мясо – ничего. Однако Чонсон делал это из любви и заботы, а не маниакальной идеи создания идеального музыканта. Пак и без всего считал Чонвона лучшим во всем. Все ещё считает? Злосчастные слова слетели с губ после того, как он предложил просто поговорить. Изменившееся выражение лица и растерянный взгляд убили всю надежду, таившуюся внутри, и заставили просто закрыть свой рот, молча наблюдать за тем, как Джей собирает самые важные вещи и говорит что-то так тихо, что Ян не слышит. — Включи телефон, оставайся в безопасности, — то, что удалось понять. Встреча в консерватории окончательно выбила последние мысли о правильности своего решения. Чонсон слишком хороший, он не позволил бы себе противоречить или убеждать в абсурдности чонвонового решения. Он всегда уважал мнение Яна, его ценности и принципы. Пачка сигарет, найденная в тумбочке, оказывается открытой, но полной. Чонвон с нежностью вытаскивает одну и прокручивает между пальцами, пытаясь ощутить чужое присутствие. Джею не нравятся яблочные, а Ян об этом не знал. И Чонвон не мог представить, насколько тяжело отказывается от того, что являлось частью жизни долгое время. Все познаётся на опыте или в сравнении, именно поэтому студенты должны проходить практику, чтобы обрести понимание того, что теория – далеко не все, что может понадобиться в будущем. Ян находит зажигалку и подходит к окну, чтобы сделать затяжку и закашляться. Это не первая сигарета, та полностью принадлежит Джею. Аромат табака заставляет начать дышать полной грудью, ведь слегка напоминает его запах. В этом весь Чонсон: сигареты, дорогой парфюм и собственная кожа. Без Джея тяжело на физическом уровне, а контакт в телефоне, на который слишком тяжело нажать, наводит воспоминания. Забавно, все, что происходит, можно назвать повторением одного и того же сюжета. И Чонвон снова выиграет проиграет, сдавшись.

***

5 years ago… Чонвон готов признаться, что все проходит куда спокойнее, чем он представлял. Посещать вечеринки в подростковом возрасте считается нормой, хотя в реальности – всего лишь стереотип. За все время своего существования Ян посещает подобное место во второй раз, но не чувствует себя лишённым чего-либо из-за этого. Музыка чуть громче, чем следовало, чтобы обезопасить посетителей от головной боли, а запах алкоголя слегка щекочет рецепторы. Рики, который и стал инициатором такого рода отдыха, затерялся в толпе, перед этим кинув что-то про выпивку. Стоит отдать должное японцу, с тех пор, как Чонвон переехал от родителей на съёмную квартиру, которую делил с Нишимура, получилось немного расслабиться. Свобода не затуманила разум, однако приходить домой, когда ты это хочешь, и не отчитываться за каждый сделанный тобою шаг ощущается прекрасно. — Идём танцевать, хён, — Ники – прозвище только для своих – энергичный и свой в доску. Ян сказал бы, что замечает за собой самое тёплое и почти отцовское отношение к младшему. — Не думаю, что хорош в этом, — качает головой Чонвон, когда его поднимают за руки с дивана. — Не нужно быть мастером во всем, — все же выводит почти в центр, чтобы полностью слиться с толпой и облегчить задание старшему. — Просто получи удовольствие. Последние слова были сказаны прямо в ухо, потому что иначе никак, музыка заглушает все, а недостаток свежего воздуха из-за обилия людей лишь усиливает действие алкоголя. Пожалуй, Чонвону хорошо. По крайней мере, лучше, чем было. Тело, кажется, достигает своей максимальной температуры, когда Ян решает выйти на улицу после нескольких глотков воды. За пределами клуба холодного и, наверное, стоило взять свою джинсовку с дивана, но охладиться не помешает. Здесь только курильщики и какие-то тучные байкеры, которым явно все равно, это успокаивает. Чонвон никогда не курил, просто не понимал, зачем. Здоровье все же важнее посредственного удовольствия. — Зажигалки не найдётся? — голос грубый и не похож на доброжелательный, поэтому тело машинально напрягается, а Чонвон мотает головой, зажимая пальцы сзади. — Да ладно тебе, не жадничай. Ян хочет что-то сказать, но перед его лицом появляется вытянутая рука и огонь, переливающийся оттенками от синего до оранжевого. Поднять глаза и столкнуться с его – сумасшествие. — Я тебя просил? — Тем не менее недовольно подносит сигарету, чтобы затянуться. — Уходи по-хорошему, мальчик не курит, не заметно, что ли? Незнакомец красивый, когда смотрит снова прямо на Чонвона, становится жарко, все равно на температуру ближе к нулю. Он убирает зажигалку, оставляя фильтр между губ, и подмигивает, хочет уйти. — Будь аккуратнее, с такой мордашкой кто угодно захочет пристать. — Даже ты? Он усмехается, а Чонвону совсем не смешно, потому что впервые чувствует что-то подобное, но есть явное препятствие: перед ним стоит парень. Парень, который прямо сейчас усмехается и кивает пару раз, прислоняя окурок к кирпичу на стене. — Удачи, — уходит, но рука цепляется быстрее, чем следовало при условии, что Чонвону в теории не может понравиться некто мужского пола. — Спасибо. Парень несколько секунд обдумывает что-то, а после протягивает руку к Яну, кивая на карман с телефоном. Чонвон отдаёт сразу же и, снова, слишком быстро. — Позвони, если захочешь. — Позвоню. «Пак Джей» Чонвон позвонит через семь самых сложных дней принятия.