If You Don't Want Me, Set Me Free

      Уилл не был уверен, что прятаться на заднем дворе Уилеров после того, как они узнали, что в серии жестоких убийств обвиняют главу клуба D&D, в котором состоял Майк, было хорошей идеей. Но у них не было других вариантов, а если он уйдет сам, то рискует наткнуться на кого-нибудь из жителей Хоукинса, патрулирующих улицы, и оказаться под стражей или что похуже. Поэтому они вчетвером были вынуждены оставаться здесь, пока друзья не приедут за ними и не отвезут в более безопасное место… ну, настолько безопасное, насколько было возможно в Хоукинсе.       Аргайл, Джонатан и Майк сидели вместе, обсуждая теории о таинственном «Векне», которого Дастин вскользь описал по рации. По его словам, за убийствами стоял именно Векна, а не сектантский клуб D&D, который все подозревали.       «Хотя Клуб Адского пламени действительно звучит как какая-то секта», — с горечью подумал Уилл.       Пока другие ребята болтали, он услышал звук изнутри дома, похожий на громкое тиканье часов. Притом не обычных, а старых напольных часов, которых, как Уилл знал, проведя почти половину жизни в доме Уилеров, там никогда не было.       Быстро оглянувшись, Уилл понял, что его друзья и брат были слишком увлечены приглушенным, но одновременно горячим обсуждением, чтобы заметить этот звук. Он тихо пошел к задней двери, так как пока не хотел, чтобы остальные знали о таинственных часах. Если они до сих пор не слышали их, то, может быть, Уилл просто придавал этому большое значение – возможно, Уилеры действительно приняли не самое лучшее решение в обновлении интерьера, купив напольные часы, и поставили их в доме так, чтобы их никто не видел.       Ага. Верно.       И все же Уилл осторожно двинулся к дому. Когда он добрался до двери, то напоследок оглянулся, приметив, что они все еще разговаривают между собой. Джонатан вдруг разразился смехом и хлопнул Майка по руке. Уилл фыркнул от смеси удивления и раздражения – он не мог вспомнить, когда его брат в последний раз искренне смеялся с тех пор, как они переехали в Калифорнию. А теперь он свободно шутил вместе с Майком… из всех людей, в то время как их жизни потенциально были в опасности (благодаря Майку, он мог бы добавить).       Уилл быстро стряхнул с себя раздражение и легкую обиду от того, что его уход остался незамеченным, после чего направился в дом. Как ни странно, бой часов не стал громче, и Уилл почувствовал, как у него внутри все сжалось и волосы на затылке встали дыбом.       Как только он шагнул дальше порога, дверь за ним захлопнулась. Он резко развернулся и попытался ее открыть, но она не поддавалась. Уилл решил, что захлопнулась она из-за сильного ветра, а старый замок просто заклинило. Однако, когда он забил по двери кулаками, пытаясь привлечь внимание остальных, чтобы они открыли ему, никто не отреагировал.       Насколько интересным мог быть разговор, если они не услышали его стук?       Пока Уилл раздумывал над тем, стоит ли выбивать дверь плечом, его от этих мыслей отвлекли звуки шагов над головой. Майк уверял их, что родители уехали, так как машины его отца не было у подъездной дорожки, и они бы ни за что не оставили Холли одну. Нэнси была непонятно где с другими подростками, так что эти шаги не могли принадлежать ей.       Уилл осторожно поднялся по лестнице, тиканье часов сопровождало каждую прошедшую ступеньку. Его желудок скрутило, когда он шел по коридору, следуя за звуком шагов.       — Нэнси? — позвал он, полагая, что шаги доносятся из ее комнаты в конце коридора. Однако, подойдя ближе, Уилл осознал, что источником этих звуков была комната Майка, расположенная напротив комнаты его сестры.       Он нервно сглотнул, пожалев, что был настолько глуп, чтобы пойти сюда в одиночку, без всякой подстраховки. Он размышлял, не сбежать ли вниз по лестнице, чтобы взять нож или попытаться снова открыть дверь. Но какая-то непонятная сила двигала его ноги вперед, словно приказывая войти в комнату лучшего друга.       Колеблясь, Уилл дрожащей рукой схватился за дверную ручку, прежде чем, наконец, открыл дверь. Сначала он просто заглянул внутрь, стараясь разглядеть, кто шнырял по комнате Майка, и неожиданно наткнулся на…       — Майк?       Прямо посреди комнаты стоял его лучший друг, повернувшись спиной к двери. Уилл нахмурился, сбитый с толку его присутствием здесь.       — Майк, я… Я не понимаю, разве ты не был на заднем дворе всего секунду назад?       Майк не ответил, продолжив стоять с опущенной головой. Уилл нахмурился еще больше, открыв рот, чтобы вновь позвать его, как вдруг у него перехватило дыхание.       Когда Майк медленно обернулся к нему, Уилл смог разглядеть, на что тот смотрел, и с трудом подавил тошноту.       В руках его лучшего друга была зажата картина, над которой Уилл неустанно работал несколько недель в стремлении сделать ее идеальной; картина, которой, как он был уверен, не суждено было увидеть свет после катастрофы, в которую превратилась поездка Майка в Калифорнию; картина, где был изображен…       — Это… — выплюнул Майк с явным отвращением и замешательством в голосе, — это я?       Пальцы Майка крепче сжали полотно, смяв его по краям. Его руки тряслись от – как Уилл предположил – ярости, когда он смотрел на картину, так и не подняв на Уилла взгляд.       — Майк! Я могу объяснить, клянусь, я просто…       Вот только он не мог объяснить – ну, не совсем. Это было именно так, как выглядело: чрезвычайно реалистичный портрет Майка, застенчиво улыбающегося с лишь ему присущим озорным блеском в глазах. Уилл нарисовал его по памяти – факт, которым он изначально гордился, пока не понял, учитывая обстоятельства, насколько это могло казаться жутким.       Что он мог сказать, чтобы смягчить ситуацию?       «Итак, Майк, мой платонический лучший друг, которого я никогда не рассматривал как нечто большее, я нарисовал этот жутко точный портрет тебя просто потому, что мы такие близкие друзья, и определенно не потому, что я хотел быть ближе к тебе в хоть какой-то форме, пока ты явно избегал меня, но когда я его закончил, то не смог оставить себе, так как это показалось мне неуместным, поэтому я хотел впарить его тебе в качестве подарка»?       Сначала Уилл наивно верил, что Майк будет польщен картиной и может даже воспримет ее как признание, которое Уилл слишком боялся произносить вслух. В мечтах Уилла Майк отводил его в сторону и говорил, как высоко ценит этот подарок, отвечал взаимностью на его чувства, и все это заканчивалось страстным поцелуем.       Однако, когда Майк пренебрежительно обошелся с ним в аэропорту, а затем обвинил во всех бедах на роллердроме, Уилл понял, что его мечты навсегда ограничатся лишь его головой. И даже если в их безумном путешествии, начавшемся с погоней за Эл и закончившемся (пока что) на возвращении в Хоукинс, они вроде бы смогли восстановить утерянную дружбу, Уилл знал, что это так ею и останется. Он видел, как сильно Майк заботится об Эл, хотя иногда ему почему-то было сложно в этом признаться.       Несмотря на их расставание, Уилл знал, что Майк попробует возродить их отношения, как только они воссоединятся. Он ни за что бы не стал мешать их любви и, уж тем более, счастью Майка. А это означало, что его картина никогда не должна была увидеть свет.       Тем не менее, вот она – прямо в руках того самого человека, от которого он ее скрывал.       — Т-ты просто… — передразнил его Майк, сильнее сминая полотно, — ты просто решил нарисовать до жути точный портрет меня, не спросив разрешения? Ты просто потратил недели на работу над картиной, которая, как ты знал, повторяет каждую черту моего лица?       «Да, именно так», — возникло в мыслях Уилла, хотя это был не его голос.       — Нет! — возразил Уилл, делая шаг вперед. Он с болью поморщился, когда Майк сразу же отступил, будто хотел от него защититься. — Нет, я просто… Я подумал, тебе будет приятно, — он сделал паузу, когда Майк поднял брови в неверии, — или… не знаю, лестно, по крайней мере?       Майк усмехнулся, поднеся к своему лицу картину, которая была его точной копией. Увидев точность портрета вблизи, Уилл почувствовал себя еще хуже.       — Ты думал, мне будет лестно, что ты часами держал в своей голове мое лицо до той степени, что, вероятно, запомнил каждую деталь? Боже мой… Ты смотрел на фотографию, когда рисовал это? Ты пялился на мою фотку, пока делал эту жуть?       Уилл хотел оправдаться, но не знал, что сказать. Внезапно все слова Майка обрели болезненный смысл, и Уилл тоже начал испытывать отвращение к самому себе. Он обхватил себя руками, и предательские слезы навернулись на его глаза. Когда Майк заметил это, то издевательски фыркнул.       — Ты на полном серьезе строишь из себя жертву? Это я должен плакать, Уилл! Разве ты не понимаешь, насколько это неправильно и извращенно?       Ты ошибка и извращенец.       — Майк, мне очень жаль… Пожалуйста, давай забудем об этом. Мы можем его порвать или…       — Забудем об этом? — недоверчиво переспросил Майк. — Ни за что, Уилл! Я должен предупредить всех о тебе! Они заслуживают знать, какой ты больной урод.       Уилл почувствовал, как у него скрутило живот, прежде чем понял, что больше не находится в комнате Майка, вместо этого оказавшись в подвале Уилеров. Он в панике огляделся по сторонам, сразу же заметив разложенную кампанию D&D на столе. Обстановка выглядела странно знакомой.       Когда Уилл тщательнее покопался в своих воспоминаниях, то осознал, что все это выглядело как кампания, которую они закончили около трех лет назад, только сейчас фигурка Уилла Мудрого лежала посреди стола. Он медленно обошел стол, не понимая, как мог перенестись… в прошлое?       Он почувствовал мурашки на своей шее, начиная отдаленно вспоминать, что ему надо было чего-то остерегаться, вот только он не мог точно сказать чего.       — О боже, он правда это нарисовал? — Уилл подпрыгнул и с головокружительной скоростью развернулся в сторону нового голоса – в комнате появились Дастин с Лукасом, каждый из которых стоял по обе стороны от Майка, глядя на портрет с равной долей отвращения и насмешки.       — Чувак, да ладно! Это, наверно, фотография или… Пожалуйста, скажи мне, что это фотография! — Лукас рассмеялся без всякого намека на веселье, дико жестикулируя в сторону картины.       — Это безумие! Как будто смотришься в зеркало! — воскликнул Дастин, попытавшись выхватить картину из рук Майка. Однако Майк отказался ее отпускать, даже не обратив внимания на его попытку, и изо всех сил вцепился в края. — Я был бы почти впечатлен, если бы не понимал, что это значит.       Внезапно жестокие ухмылки Лукаса и Дастина исчезли, сменившись совершенно пустыми выражениями. Все трое мальчиков медленно подняли глаза на Уилла, стоящего напротив. Они, казалось, больше не злились и не морщились в отвращении – их лица были полностью бесстрастны.       — Ты ведь понимаешь, что это значит, не так ли, Уилл? — спросил Дастин глухим голосом. Уилл ощутил слезы стыда и страха на своих щеках, но, боясь, что мальчики будут снова издеваться над ним, просто покачал головой в ответ.       — Это значит, что ты влюблен в него, верно, Уилл? — из угла комнаты вдруг раздался другой голос. Уилл быстро повернул голову вправо, где стояла небольшая крепость из подушек с занавешенными простынями, которые скрывали человека внутри. — Ты влюблен в моего парня?       Следом маленькая рука высунулась из крепости, и Эл вошла в комнату. Ее лицо также не выражало никаких эмоций, а голос был таким же глухим, как у Дастина – не обвиняющим и даже не растерянным. На самом деле это был не вопрос.       Она направилась к Уиллу, минуя мальчиков, которые все еще смотрели на него. Внимание всех в комнате было приковано к Уиллу.       Когда Эл дошла до него, остановившись всего в двух шагах, пустое выражение ее лица изменилось в одно мгновенье. Ее брови практически сошлись на переносице, она обиженно поджала губы, фальшивые слезы слишком быстро навернулись на ее большие глаза.       — Это неправильно, Уилл. Сначала он был моим парнем! — закричала она, указывая пальцем в его сторону. Уилла необъяснимо захватил гнев. Он попытался сдержать его, но не смог, словно какая-то сила вытягивала из него всю боль.       — Да, ну, сначала он был моим лучшим другом! — яростно парировал он, сжав опущенные руки в кулаки. Эл издевательски рассмеялась, закатив свои полные слез глаза.       — Лучший друг не то же самое, что парень, — ее лицо исказилось от отвращения, когда она продолжила добивающим шепотом: — Неважно, насколько сильно ты хочешь, чтобы так и было, — губы Уилла дрогнули от жестокой правды в ее словах.       Теперь Майка с трудом можно было назвать его лучшим другом. Они почти не разговаривали, никогда не писали друг другу, а когда наконец встретились, то даже не могли придумать, о чем говорить, кроме как о его девушке.       Это совсем не похоже на отношения лучших друзей, как по мне.       — Просто оставьте меня в покое! — крикнул Уилл на своих друзей и голос в его голове, который не принадлежал ему. Он громко всхлипнул, вытирая текущие по щекам слезы. — Пожалуйста, просто оставьте меня в покое!       — Нет, Уилл, — жестко оборвала его Эл; на ее глазах не было ни единого признака того, что она плакала всего пару секунд назад. Нахмурившись, она медленно подняла к нему руку внутренней стороной ладони. — Тебя не оставят в покое, пока ты не заплатишь за свои грехи.       Она закричала тем самым гортанным криком, к которому Уилл привык за прошлое лето, и он приготовился к удару, крепко зажмурившись. Однако, когда ее крик утих, Уилл все еще стоял на ногах – полностью невредимый. Несмотря на это, он держал глаза закрытыми, молясь, чтобы этот кошмар поскорее закончился.       Он держал глаза закрытыми, когда услышал смех нескольких знакомых мальчиков-подростков. Он держал глаза закрытыми, когда услышал звук игральных костей, падающих на стол. Он держал глаза закрытыми, когда один из них сделал замечание о том, каким крутым был D&D и как он «хотел бы, чтобы эта кампания длилась вечно».       Однако его глаза распахнулись сами, когда он услышал комментарий Майка:       — Играть без Уилла намного лучше! Он слишком серьезно относился к игре.       Они расположились вокруг стола, между ними были разбросаны мини-фигурки, карточки персонажей и игральные кости. Он узнал Лукаса, Дастина и Майка, но рядом с ними также сидели несколько незнакомых лиц. Каким-то образом он узнал еще и парня во главе стола, хотя никогда его не видел.       — О, чувак, ты про того ребенка, которого похитили пару лет назад, а потом он типа вернулся к жизни, да? — уточнил Эдди. — Как ты говорил, он себя называл… Уилл Мудрый?       Стол разразился злобным смехом, причем трое его друзей смеялись больше всех.       — Эй! — Уилл яростно пробирался к столу. Он остановился возле Эдди, свирепо глядя на него сверху вниз. — Ты, из всех людей, серьезно смеешься надо мной? Тот, кто буквально…       — Это слишком глупо. Даже для меня, — продолжил Эдди, проигнорировав Уилла, а может и вовсе не заметив его. — А я однажды назвал тролля, охраняющего подземелье, Тиддлвинкс! — и группа снова рассмеялась.       Уилл нахмурился, подойдя ближе к Эдди.       — Эй, ты меня слышал? Я сказал…       — Эй, ребята, не смейтесь над Уиллом Мудрым, — грозно прервал их Майк, и Уилл мгновенно обернулся. Он вскинул руки и смотрел на окружавших его мальчиков с искренним возмущением. Все остальные за столом перестали смеяться, как только Майк привлек их внимание, и Уилл почувствовал, как в животе шевельнулась крупица надежды. — Я имею в виду, вы же помните его самый знаменитый указ…       И столь же быстро она исчезла, когда Майк издевательски ухмыльнулся.       — День без девушек! — сердце Уилла окончательно разбилось, когда остальные последовали примеру Майка и опять засмеялись.       — Майк, пожалуйста, скажи им…       — Боже, я даже представить не могу, зачем ему это.       — Пожалуйста, я не понимаю, почему вы…       — Я думаю, все знают зачем!       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, прекратите! — кричал Уилл, но кошмар не прекращался. Он пытался заговорить с ними, как-то привлечь их внимание, пока они продолжали смеяться над ним и отпускать в его адрес унизительные комментарии, как будто его там вовсе не было.       Ты рядом, тебя нет – есть ли на самом деле разница?       — Что за урод!       — Серьезно, он такой придурок…       — Я так рад, что он наконец ушел.       Они продолжали говорить о нем, унизительные комментарии сыпались один за другим. Уилл вновь заплакал, хотя и не был уверен, что вообще переставал. Внезапно он сорвался с места, схватил стоявшую посреди стола доску и швырнул ее через всю комнату, после чего закричал от отчаяния, сбивая фигурки на пол и разбрасывая повсюду бумаги.       Однако, даже несмотря на это, группа не прекратила жестоко смеяться. Их смех становился все громче и громче. В ушах Уилла зазвенело, тошнота подкатила к горлу. Он зажал уши руками и зажмурился, свернувшись калачиком на полу и умоляя их остановиться.       И неожиданно все действительно прекратилось. Уилл ждал, когда его отправят в следующую ужасную сцену, покажут еще один случай, когда все, о ком он когда-либо заботился, издеваются над ним и заставляют его чувствовать себя самым никчемным мальчиком в мире. Но вместо этого раздался голос, который все это время был у него в голове.       — Ты наконец понял, Уилл? Они ненавидят тебя.       Он открыл глаза и рот, чтобы возразить, даже не придав значения тому, что у стоящего перед ним существа не было кожи, его красная плоть была полностью открыта, а из-за спины росли щупальца. Он хотел защититься, так как у него все еще оставалось достаточно сил, чтобы бороться, но существо спокойно шикнуло на него, и он подчинился.       — Не пытайся бороться с этим, Уилл, это лишь причинит тебе больше вреда. Они думают, что ты другой – отвратительный, извращенный, больной.       Уилл замер на месте, вытянув спину от страха и боли. Он даже не заметил, как одно из щупалец опасно приблизилось к его горлу.       — Им было бы плевать, если бы тебя не стало, Уилл. Мне даже кажется, что они этого хотят, ты согласен? — Уилл мрачно кивнул, насколько это позволяло сделать сдавленное горло, и отстраненно заметил, как его ноги начали парить над землей. — Я думаю, пришло время исполнить их желание и, наконец, оставить их. Позволь мне…       Речь существа прервал еле слышный звук гитары. Он сопровождался барабанами и очень знакомым голосом. Уилл попытался повернуться в направлении звука, но щупальце на его шее ощутимо напряглось.       Дорогая, надо бы дать мне понять: мне остаться или уйти?       Он начал дрожать от ужаса, постепенно осознавая ситуацию, в которую попал – это была ловушка. Он прищурился, пытаясь найти источник музыки.       Если ты скажешь, что ты – моя, я буду здесь до скончания времен.       Уилл двинул глазами вправо, насколько смог, и увидел, как вдалеке открывается небольшой портал. Однако его голова была полностью повернута к монстру, который крепко держал его за шею и заставлял задыхаться. Он схватил щупальце двумя руками, пытаясь оторвать его от себя без особого успеха, после чего начал бить по нему кулаками.       — Уилл, не глупи, — голос существа, ранее пропитанный притворным сочувствием, сменился на глубокое рычание, — они забыли о твоем дне рождения. Им явно плевать на тебя. Они хотят, чтобы ты умер.       Его руки почти потеряли силу, когда он обдумывал эти слова, а на сердце потяжелело от отчаяния. Но вдруг он услышал другой голос, доносящийся через музыку.       Всегда дразнишь, дразнишь, дразнишь; ты счастлива, когда я на коленях.       — Уилл, давай, борись с этим, прошу! Ты нам нужен! Ты не можешь умереть, только не так! — умоляюще кричал Майк. Внезапный голос, казалось, отвлек монстра, поскольку он всего на мгновенье ослабил хватку на горле Уилла – и этого было достаточно, чтобы Уилл смог ясно разглядеть открытый портал.       Сначала он заметил свое безжизненное тело, парящее в воздухе, его голова была повернута к небу под болезненным углом. Затем он увидел Майка, Джонатана и Аргайла, которые стояли в несколько метрах под ним и кричали на его парящее тело. Джонатан держал над своей головой комично большой бумбокс, и из портала вырвалась еще одна строчка.       Мне остаться или уйти сейчас? Мне остаться или уйти сейчас?       Если я уйду, будут проблемы, а если останусь, будут вдвойне.       Ужасающая реальность его ситуации неожиданно обрушилась на него. Пока песня набирала обороты, Уилл начал яростно размахивать ногами, пытаясь вырваться, и вновь побил щупальце, но все было бесполезно.       Существо утомленно вздохнуло, прежде чем сверкнуть глазами и зарычать:       — Я правда старался облегчить это для тебя. Твоя душа так измучена, я просто хотел дать тебе немного покоя. Увы, тебя придется уничтожить, как и всех остальных.       Эта неопределенность не даёт мне покоя. Если ты не хочешь меня, освободи.       Именно тот, кем я должен быть, разве ты не знаешь, в чем я смотрюсь лучше всего?       — Нет, если сначала я уничтожу тебя, уродливый… — Уилл был вынужден прерваться, когда хватка на его шее усилилась. Он отчаянно сопротивлялся, размахивая всеми конечностями, но у него ничего не получалось – казалось, побег был невозможен. Он изо всех сил старался держать глаза открытыми, когда все перед ним стало туманным из-за нехватки кислорода.       Вот как все закончится. Уже ничего не изменить.       — Уилл, пожалуйста, — закричал Майк, его голос дрожал, как будто он собирался… Но это не имело смысла.       Майк ненавидел его, не так ли?       — Пожалуйста, я не могу потерять тебя! Только не тогда, когда я, наконец, понял, насколько ты удивителен на самом деле… каким ты был удивительным все это время! Не тогда, когда мне кажется, что я понял… что я, возможно… — Майк продолжал свою бессвязную речь. Уилл уже чувствовал, как его конечности ослабли, но он напряг слух, чтобы услышать заключительные слова другого мальчика.       — Черт возьми, Майк, просто скажи это! Он умирает! — рявкнул Джонатан, на секунду оторвав обеспокоенный взгляд от парящего брата. Майк сжал кулаки и сделал глубокий вздох, прежде чем обратиться к висящему другу.       — Я думаю, что могу любить тебя, Уилл! Поэтому ты не можешь умереть, пока нет. Мне нужна твоя помощь… Мне нужно, чтобы ты помог мне разобраться в том, что я чувствую. Пожалуйста!       Векна жестоко рассмеялся этому признанию, чувствуя, как тело мальчика покидают последние крупицы жизни. Он поднял другие щупальца к лицу Уилла, к его закрытым векам, и внезапно его глаза открылись.       Щупальца слегка дрогнули, и Уилл, воспользовавшись заминкой, вонзил ногти в плоть так глубоко, как только мог, и поднес его ко рту. Он широко открыл рот и впился зубами в склизкое щупальце, вызвав удивленный вскрик со стороны монстра.       Легкой боли, которую мальчик вызвал своим укусом, было достаточно, чтобы Векна ослабил хватку – даже больше от неожиданности – и Уилл не стал терять времени даром. Он рухнул на землю с того места, где его подвесили, и рванул к порталу, который, казалось, находился за много километров отсюда.       Он едва осознавал, что монстр следует за ним, и вместе с новообретенной смелостью и большим количеством адреналина Уилл начал громко подпевать песне, все еще лившейся из портала, чтобы сосредоточиться на этом моменте и не позволять себе снова отвлечься.       Мне остаться или уйти сейчас? Мне остаться или уйти сейчас?       Если я уйду, будут проблемы, а если останусь, будут вдвойне.       Его продолжали звать по другую сторону, и он заставил свои ноги двигаться еще быстрее, чтобы добраться до друзей и покинуть этот кошмар. Векна несколько раз ударил большим щупальцем позади него, пытаясь сбить его с ног, но он проигнорировал грохот земли и продолжил бежать.       Приближаясь к порталу, он смог лучше разглядеть сцену за ним – они все кричали на него, умоляя вернуться, чтобы существо отпустило его. Джонатан слабо улыбался вверх, вероятно, в типичной манере старшего брата придать ему смелости вырваться на свободу; это напомнило ему о тех случаях, когда брат подбадривал его перед тем, как отвести в школу, когда Уилл был готов умереть от одиночества, а Джонатан напоминал ему, что они есть друг у друга.       Майк стоял ровно под его телом в реальности, держась за волосы обеими руками. Он выглядел крайне взволнованным, слезы текли по его красивому лицу, он совершенно отличался от фальшивого Майка, который мучил его всего несколько минут назад.       Это был тот самый Майк, который не спускал с Уилла глаз, когда он вернулся с Изнанки. Это был его лучший друг, который всегда проверял Уилла, когда тот исчезал в своей голове на секунду дольше, чем обычно. Это был его Майк – тот, у которого было достаточно доброты в сердце, чтобы попросить одинокого мальчика на качелях стать его другом.       На этот раз голос принадлежал ему.       Я собираюсь домой.       Издалека он услышал рычание какого-то другого существа, из которого тоже вырвалось щупальце и хлестнуло Уилла по лодыжке с такой силой, что рассекло кожу. Но он не мог позволить себе отвлечься на это. Не оборачиваясь, он швырнул чудовищную птицу через плечо и бросился в портал, не заботясь о том, как приземлится.       Так что пора бы уже дать мне понять,       Мне остаться или уйти?       Когда он прошел через портал, мир взорвался ослепительно белым цветом. Как только зрение прояснилось, он почувствовал, как его глаза закатились чуть ли не внутрь черепа, и на одно долгое мгновенье повис в воздухе, пока не сорвался вниз. Он тяжело ударился о землю – его ноги подкосились от удара – и упал на колени.       Прежде чем Уилл успел перевести дыхание, какая-то тяжесть обрушилась ему на грудь. Худые руки обернулись вокруг его спины, а чужая голова упала ему на плечо, которое быстро становилось влажным.       Большая ладонь опустилась ему на макушку, и Джонатан посмотрел на него сверху вниз. Его глаза были мокрыми от непролитых слез, он улыбнулся и взъерошил волосы Уилла. Уилл практически огрызнулся, пока не вспомнил сцену, за которой его брат был вынужден наблюдать всего минуту назад, и подарил Джонатану усталую, но благодарную улыбку.       — Я… — Джонатан запнулся, крепко зажмурившись, и глубоко вздохнул. Вернув себе самообладание, он убрал руку с головы Уилла, — я так рад, что с тобой все в порядке, Уилл. Ты заставил нас всех на секунду по-настоящему поволноваться, приятель.       — Ага, чувак, — подхватил Аргайл, встав рядом с Джонатаном, — это было так страшно. Ты напомнил мне одного из тех парней из «Зловещих Мертвецов». Помнишь, того с…       — Ладно, Аргайл, давай отложим этот разговор на потом, а? — Джонатан прервал своего друга, схватив его за плечи и оттащив от Уилла, который все еще находился в крепких объятьях своего лучшего друга.       Уилл осторожно обнял Майка в ответ, мягко поглаживая его спину, и облокотился щекой на голову, которая покоилась у него на плече.       — Майк, — прошептал он, стараясь не спугнуть друга. В воздухе стояла тишина, не считая шелеста деревьев – казалось, вообще ничего страшного не произошло, — ты в порядке?       Майк тут же оторвался от плеча Уилла, разжав руки, и на секунду Уилл подумал, что все испортил и он уйдет, но тот остался рядом – теперь они только соприкасались коленями. Майк яростно потер ладонями глаза, вытирая слезы.       — Что? Конечно, я в порядке, Уилл, это я должен спрашивать тебя об этом! Ты только что был одержим этим жутким Векной или как его там… Господи, это правда случилось, да? Ты был снова одержим…       Почти бессвязное бормотание Майка вызвало у Уилла нежную улыбку, и он положил руку ему на колено, пытаясь привлечь его внимание. Майк моментально замер, и Уилл заметил, как на его щеках вспыхнул румянец.       — Майк, со мной все хорошо, — заверил он, осторожно убирая руку, что заставило Майка немного нахмуриться.       Конечно, он был просто расстроен тем, что Уилл вообще прикоснулся к нему. Очевидно, ему было противно, других вариантов…       — Майк? — обеспокоенно позвал Уилл, когда Майк смотрел ему куда-то в грудь, не смея больше смотреть в его лицо. Ощутив небывалый прилив смелости, Уилл наклонил голову, чтобы они столкнулись взглядами – карие глаза нервно встретили ореховые.       — Д-да, что такое? — Майк звучал слегка настороженно. На его щеках все еще был виден мягкий румянец, что придало Уиллу больше смелости.       — Когда вы все кричали мне, чтобы я проснулся и вернулся к вам… Ты имел в виду то, что сказал?       Майк не ответил сразу, подняв взгляд к небу. Уилл никуда не торопился, поэтому сложил руки на своих коленях и терпеливо ждал ответа.       — Уилл, я… — начал Майк и сразу же остановился, нервно облизав губы. Он нахмурился, подбирая в своей голове нужные слова. Раньше Уилл был бы уверен, что Майк просто пытался найти способ безболезненно отказать ему – сказать, что он выпалил это сгоряча, потому что искал любой способ заманить Уилла обратно.       Но на этот раз все казалось другим.       Уилл слегка вздрогнул, когда Майк посмотрел ему прямо в глаза с решительным выражением лица.       — Уилл, — снова начал он, но на этот раз не запнулся, — общение с тобой после долгого перерыва, когда были только мы вдвоем, позволило мне по-настоящему увидеть тебя. Не того мальчика из Хоукинса, который не мог смириться с тем, что мир вокруг него растет, или мальчика, который беспокоился о том, что все о нем думают. Я снова увидел тебя, и мне было так приятно знать, что ты доверяешь мне достаточно, чтобы вновь открыться. Сначала мне казалось, что я чувствую себя таким счастливым и благодарным за то, что нахожусь рядом с тобой, потому что я очень скучал по тому, чтобы быть твоим лучшим другом наедине с тобой…       Майк сделал паузу, нервно выдохнув и явно собирая в себе всю смелость для того, чтобы продолжить, и до сих пор не взглянул на Уилла, боясь его реакции.       — Но потом я вроде как понял, что нормальный лучший друг не придет в такой восторг при мысли о том, что ему не придется делить внимание его друга с кем-то. Нормальный лучший друг не станет смущаться, если столкнется взглядом со своим другом или случайно заденет его рукой. Это все должно быть по отношению к девушкам. Я не знаю точно, в какой момент ко мне пришло осознание, что мои чувства вдруг переросли в романтические, я просто помню, как однажды подумал: «Ого, вау, я так хочу держать его за руку», и остальные кусочки головоломки сложились сами собой. Уилл, мне так жаль, что я не сказал тебе раньше. Боже, ты, наверно, считаешь меня отвратительным… Все это время я так отчаянно желал прикоснуться к тебе, поцеловать тебя, а ты был в полном неведении. Пожалуйста, не злись и не уходи, я…       Внезапно Уилл схватил Майка за футболку и дернул вперед, притягивая к себе для поцелуя. Глаза Майка на секунду расширились в недоверии, прежде чем он прикрыл их и склонился к нему, отвечая на поцелуй. Одной рукой он собрал в кулаке рубашку Уилла, а другой нежно обхватил его щеку.       Уилл наклонялся вперед до тех пор, пока не почувствовал, что может уронить их двоих, пытаясь быть как можно ближе к другому мальчику и выразить через поцелуй далеко не один год сводящей с ума тоски. Майк с радостью принял его, также сильно прижимаясь к его губам. Он отдаленно почувствовал, как дрожит рука Уилла, что заставило его слегка улыбнуться и ободряюще сжать его плечо.       По прошествии того, что ощущалось как несколько часов, им все-таки понадобился воздух, и они разомкнули губы, оставив руки там, где держали их все эти сладкие минуты. Они пытались отдышаться, молча глядя друг другу в глаза – до тех пор, пока Уилл не начал хихикать, а после и вовсе разразился громким смехом. Майк нахмурился в замешательстве и осторожно убрал руку с щеки Уилла, который продолжал смеяться.       — Эм, — Майк изогнул губы в неловкой улыбке, которая больше походила на гримасу, — ха-ха, Уилл, очень смешно. Меня только что разыграли или… — он начал убирать другую руку, но Уилл успел остановить его.       — Нет, нет, прости! Это не шутка, клянусь, — заверил Уилл, больше не смеясь, но все еще ухмыляясь. — Просто как ты мог подумать, что мне будут противны твои чувства? Я влюблен в тебя много лет! Ты правда не знал?       Лицо Майка постепенно вытягивалось в замешательстве, пока его рот не принял форму буквы «о», а брови не приподнялись в недоумении, почти достигая линии роста волос. Он провел ладонью по лбу, вздыхая.       — Полагаю, именно поэтому ты пожелал день без девушек, да? — Уилл в ответ кивнул, посмеиваясь, а Майк, издав еще один тяжелый стон, посмотрел ему в глаза: — А знаешь, что самое худшее? Я ведь должен был предвидеть, что в конечном итоге окажусь здесь… с тобой, когда подумал, что это вполне хорошая идея.       Уилл рассмеялся еще сильнее, практически согнувшись пополам на земле. Майк присоединился к нему, наклонившись вперед и прижавшись своим лбом к его лбу. Они продолжали хихикать, прикрыв глаза от веселья, а когда успокоились через пару минут, то Уилл немного тоскливо посмотрел на Майка.       — Боже, как бы я хотел, чтобы мы оба осознали это раньше, — он вздохнул. — Мы могли бы встречаться уже давным-давно.       — Ну, я виноват больше, чем ты, — Майк пожал плечами, глядя в ореховые глаза напротив. — Ты ведь знал об этом какое-то время, а мне потребовалось слишком много времени, чтобы разобраться в собственных чувствах.       — Эй, не будь к себе таким строгим. Я бы тоже мог сказать, что если бы у меня хватило смелости признаться тебе, как только я все осознал, то, возможно, ты бы…       — Не хочу прерывать этот захватывающий разговор, — однако, вопреки своим словам, Джонатан действительно прервал их, материализовавшись перед ними будто из ниоткуда (или они просто были настолько поглощены друг другом, что не обращали внимания на мир вокруг). Они оба повернулись к нему: Уилл покрылся смущенным румянцем, в то время как Майк выглядел раздраженным, что им помешали, — но нам, наверно, нужно убираться отсюда. Дастин вызвал нас по рации, они почти пришли. Не думаю, что здесь стоит оставаться дольше необходимого, так что… — он замолчал, жестом велев им двоим встать и следовать за ним к передней части дома.       Они оба кивнули, и Майк, двигаясь быстрее Уилла, поднялся с травы и отряхнул свои шорты, после чего протянул руку другому мальчику. Уилл с благодарностью принял помощь, ухватившись за руку и приподнявшись. Не дав ему отстраниться, Майк переплел их пальцы, заставив Уилла покраснеть еще больше.       — Ты уверен, что с тобой все хорошо? Я знаю, что мы не должны сдаваться, но, может, мы могли бы взять небольшую передышку, прежде чем приступать к делу, — несмотря на нежную улыбку, в глазах Майка светилось беспокойство. Уилл улыбнулся, ощущая прилив теплых чувств из-за очевидной заботы, и ободряюще сжал его руку.       — Майк, я в порядке, правда. На самом деле, я думаю, сейчас мне даже лучше, чем когда-либо было в жизни, — Майк ярко улыбнулся, избавившись от беспокойства, и кивнул, также сжимая руку Уилла в своей.       Держась за руки, они покинули дом Уилеров, отправляясь в свое следующее приключение.       Вместе.