Интриги Поттера

Тридцать первое октября, тысяча девятьсот восемьдесят первый год. Петуния Дурсль, нет, правильнее теперь Эванс, суетилась в коридоре. Она сбросила чёрные каблуки, которые ей за целый день надоели, и повесила осеннее оранжевое пальто на железный крючок, сумки с продуктами отнесла в кухню. На кофейном столике стояла стеклянная тарелочка с разными конфетами и леденцами. Аппетита у неё просто не было, поэтому она заварила себе чай и уселась на старое, но удобное кожаное кресло. Светильник иногда мигал, то ли действительно плохой свет сегодня был, то ли проблемы с лампочкой или в самом светильнике, этого Петуния не знала. Она подкинула в камин пару деревянных брусков и, бросив ноги на маленькое низкое креслице, начала медленно читать журнал, когда-то попивая травяной напиток. Просматривая скучные образы, не вызывавшие восхищения, Петуния даже не сильно задумываясь вспомнила, как она очутилась в родительском доме, из которого она так хотела бежать четыре года назад. Закончив обучение, Петуния Эванс начала работать, а потом познакомилась с немного толстоватым, но нормальным мужчиной Верноном Дурслем. Вот уже первое свидание, знакомство с семьёй, подготовка, свадьба. Тогда она думала, что станет счастливой, а теперь понимала, как глубоко ошибалась. Петуния покинула Англию, взяла свою фамилию и хоть не долго, но проживала определенное время в Америке, заставившей немного углубиться в работу и забыть прошлое. Но некоторые травмы, возможно, воспоминания детства и молодости не давали ей покоя. В тысяча девятьсот восьмидесятом году только по приезде в Америку Эванс нашла выход в терапии, которая проводилась вместе с беременными женщинами, но это не сильно мешало Петунии, а иногда некоторые женщины давали померить накладной живот, которые они покупали для своих мужчин. Так прошла пара месяцев. С осени тысяча девятьсот восьмидесятого года, заключив некоторые сделки, связанные с машинами, получив длительные контракты, она поняла, что с помощью покоя и самопринятия был улучшен рацион питания, и вид у неё уже не был как у высохшей рыбы на прилавке. Ведь именно до такого состояния довела её гимнастика, маленькое питание, крики про то, что она толстушка. Всё-таки мать пожалела сто раз, что отдала свою старшую дочь на такой вид спорта. А Петуния ненавидела сестру, что та выглядит прекрасно, просто гений, а она должна лезть через кожу, чтобы её родители хоть как-то заметили. Находясь в Америке, женщина немного изменила свой стиль: на лице начал красоваться легкий макияж, а в шкафу появились не только серые бледные платья, которые она любила носить пару лет назад. Петуния даже попыталась носить штаны, хотя предпочтение женщина отдала всё же красочным платьям и каблукам. Длинная лампа немножко затрещала, и свет в мгновение ока пропал, осталась лишь слабая красная вспышка от камина, который уже должен был пропасть. Нелюбовь к таким случаям ещё в детстве научила её сразу действовать. И немного с гневом женщина поспешила на чердак в поисках запасных лампочек. Петуния не боялась темноты, как её сестричка Лили, дедушка Феликс всегда учил: если чего боишься, надо думать, а не сразу убегать. Эванс мучилась долго, пока не нашла какую-то старую лампочку, которой уже было больше десяти лет, но пусть. Затем, желая покинуть помещение, которое освещалось лишь маленьким карманным фонариком, она заметила, что у круглого окна накопилась кучка газет, некоторые попадали за деревянный ящик. Петуния вытащила все, журнал читать она уже закончила, а с газетами она хоть вспомнит все интересные истории, творившиеся на улицах Лондона и за их пределами, и будет, что в камин подкинуть. Спустя время Петуния поняла, что света нет по всему району. Размышляя над этим, она пришла к выводу, что это из-за сильного ветра, а свет появится только под утро. Газеты, которые нашла Петуния, оказались магическими. Каково же было ее разочарование, лицо перекосилось в миллионный раз. Эванс бросила их в тумбочку в углу, где находился кран, вытащила одну сигарету и закурила. Даже сама Петуния думала, что бросила это занятие, которое получила от некоторых стрессов на работе. Но долго наслаждаться сигаретой не пришлось: не успела женщина затянуться второй раз, как она услышала разносившийся в коридоре шум. Эванс автоматически затушила сигарету, как она делала в начале работы, чтобы порой никто её не застукал. Всё бы хорошо, но тут уже наступила паника. Причиной, по которой этот ещё молодой человек прибыл обратно, стало сообщение от соседки, что уже третий дом был ограблен. Дом семейства Эвансов находился в не бедном районе, и Оливия с Оскаром много накопили за годы жизни, например, украшения Оливии, которая была матерью Лили и Петунии, или золотые карманные часы, которые обожал Оскар. После их смерти Петуния уже имела на руке кольцо и носила фамилию Дурсль. А Лили жила со своим мужем. Петунья не планировала возвращаться в Англию, но совесть не могла допустить, чтобы единственное, что осталось от родителей, было с легкостью ограблено. Сестричке не решилась написать, хотя каким-то чудом, Лили смогла узнать, где находится её старшая сестра и два раза в месяц обязательно писала ей. Петунья смогла выглянуть в коридорчик с надеждой, что это соседский кот или малые мальчишки, но ночь на дворе убеждала, что её мысли бессмысленны, как и её положение. На улице царила ужасная погода, ветви били по окнам, а ветер свистел мелодию. Коридор был пуст, дверь открыта, но вот в кухне уже раздался звук шагов, как чьи-то ботинки не спеша ходят по гладкому полу, в голове сразу появилась мысль бежать из этого дома и звать помощь. Лучше всего побежать к соседке Люсиль и из её дома вызвать… Света нет, нет возможности позвонить по телефону, но её муж Фрэнк был боксёром и получал когда-то неплохие деньги на боях, поэтому просто необходимо валить туда. Петунья была готова бежать хоть босиком, хоть в тапочках, но она только смогла приблизиться к шкафчику с куртками, которые были у входной двери. Кто-то рванул из кухни и подняв правую руку бросил какое-то заклинание, голубое сияние полетело в сторону Петунии. Эванс просто шмыгнула в комнату, гибкость тела она получила на уроках гимнастики. Женщина долетела до камина и скоро взяла ружьё дедушки Феликса, который каждую субботу со своими друзьями стреляли в яблоки и стеклянные бутылки за городом. Эванс уже не боялась и знала, что делать дальше. Выйдя из зала, она услышала, как кто-то приближался к ней, но с другой стороны это выпало ей на руку, она, находясь возле чулана, прошла пару комнат, чтобы снова вернуться в нужное место. - Стой! - вскрикнула Петуния, едва держа тяжёлое ружьё в руках. Человек, понимая, в каком он состоянии, поднял одну руку вверх, как это показывают в фильмах. Но почему одну? На этот вопрос незнакомец ответил сам. - Миссис Эванс! - начал разговор мужчина, голос у него был грустный, но приятный. - Мне нужно с вами поговорить, это касается вашей сестры Лили... Поттер и вашего племянника. - гость вернулся и показал, как он держал левой рукой корзину с младенцем. Через пару минут Эванс стояла на пороге дома, сложив серьезно руки. Высокого мужчину, держащего корзинку с ребёнком, хозяйка просто вытолкнула на улицу под дулом ружья. - Как зовут? - с гордостью и высокомерием спросила Петуния. - Я... - незнакомец замялся, как ребёнок, и тон женщины ему конкретно не понравился. - Мое имя... забудьте, не факт, что вы меня когда-нибудь ещё увидите или услышите что-нибудь обо мне. - Ну говорите! - нервно закатила глаза Петуния. - Неужто моей любимой сестрёнке надоела семейная жизнь с этим безработным идиотом Поттером? Вы решили подбросить ребёнка мне? - Ещё пару лет назад я бы с улыбкой согласился с вашими словами про Джеймса Поттера, но сейчас... Ну уж извините, но вы единственная, кто сейчас может помочь этому ребёнку. - Вы смеётесь! - вскрикнула она, чуть подкосившись и взглянув с отвращением на незваного гостя. - Я... я? Вы до костей глупы, если надеетесь, что я не выгоню вас из своего дома и двора вместе с этим, как его назвала Лили, а Гарри Поттером. - Но вы же тётя и сестра… Он, округлив свои серые глаза, поправил плащ, не зная, что сказать. Петуния схватилась за голову, со злобой прошипела через зубы: - Из-за вас у меня разболелась голова! - закрыла глаза Эванс, массируя у уха. - Я не виновата, что Лили надоела ответственность и она бросила своего ребёнка. Хотя я до сих пор в это не сильно верю, она очень любила детей. Какая разница? Выметайтесь, чтобы я вас не видела. У меня нет времени сидеть с ребёнком, через неделю или две я возвращаюсь в Америку. У ребёнка есть мама, папа, должны быть дедушка и бабушка по линии отца, её крестный отец. Женщина постаралась вспомнить его имя. Незнакомец уже хотел подсказать, но та цокнула пальцами, словно заткнула его. -Сириус Б... - Блэк. Сириус Блэк. - коротко добавил незнакомец, нервно закатив светлые глаза, но чтобы хозяйка этого не заметила. - Противный тип. На свадьбе Лилс приставал ко мне, какой наглец. Из-за него мне пришлось покинуть свадьбу скорее. Мужчина странно только на неё посмотрел. - Спасибо, что прибыли в гости! Передайте моей дорогой сестрёнке привет. - широко наигранно улыбнулась Эванс закрыв стремительно дверь, так быстро и сильно, что шкафчик и окно аж затряслись. Прижавшись к холодной стене, Петуния выдохнула. Правда, сейчас у неё не было времени сидеть с ребёнком, а потом что, искать родителей по всему магическому миру? Сердце стало немного болеть, подсказывая, что она поступает неправильно. А возможно, им нужны деньги. Родители перед смертью просили, что сама Петуния жила счастливо, но они всю жизнь учили, что нужно помогать младшей сестре и стараться оберегать её. - Надо догнать его, возможно, Лили попала в больницу и некому сидеть с ребёнком. Она всегда была моей скалкой в ​​одном месте. Нет... нет, и ещё раз нет. Она не знала, что делать всё тело просто тряслось на холодном полу, было слышно, как капли дождя лениво стучатся в окно на кухне. Эванс услышала, как кто-то позвонил в дверь. Она сразу вспомнила шатена с серыми глазами и, сделав самый грозный вид, открыла дверь. За дверью уже никого не было, только маленькая корзинка с младенцем, мальчик сжимал в ручке какое-то кольцо, рядом лежало письмо, а маленькие тёмные волосы едва прикрывали очень заметный шрам на лбу Гарри. Петунья почему-то безэмоционально забрала младенца, искоса бросив взгляд на улицу. Почему-то тогда она чувствовала, что её ждёт.