Призрачный шанс

Дни проходили один за другим, и парень не успел моргнуть, как пролетела неделя с той насыщенной ночи. Губа потихоньку заживала, но это происходило бы гораздо быстрее, если бы хозяин избавился от дурной привычки постоянно закусывать её. Фингал под глазом из тёмно-фиолетового пятна размером большим самого глаза превратился в пятнышко зелëно-жёлтого цвета и уменьшился в несколько раз. На смуглой коже парня он стал практически незаметным. С тех пор, как Эмиль переехал к друзьям, они успели отснять ролик про венгерскую кухню с Чернецом на канал к Стасу и челлендж, который можно кратко описать — «Сдохни или Умри от самого острого перца в мире» с Сударем — для Даника, а также смонтировать их и договориться о месте для съёмок страшных квестов в темноте. Параллельно с этим Иманов успел появиться в эфире Дикого в инстаграме и на твиче у Никиты в качестве гостя. Парень даже умудрился получить свою долю с монетизации роликов друзей в качестве монтажёра и оператора. Вопреки плотному графику и огромному количеству работы, мысли Эмиля были заняты лишь пустоглазым парнем из заброшенного здания, он думал о каждой мелочи: от собственной адекватности до того, нужна ли призраку еда или он вообще питается каким-нибудь страхом? Вопросов была целая куча, и с каждым часом ответы не то чтобы появлялись, а вопросов становилось всё больше и больше. Приведение проникло даже в сны: в каждый ухваченный час для отдыха в подсознании возникали образы Димы и короткие сценки с его участием. Это было просто невыносимо. Иманову казалось, что он сходит с ума, может так оно и было, но парень решил в этом убедиться и не придумал ничего лучше, чем выйти на контакт с призраком ещё раз. Сказав ребятам о том, что идёт в гости к какому-то своему старому знакомому, Эмильен направился к заброшке. Врать парням не хотелось, но они бы его не пустили, поэтому, как говорится, отчаянные времена требуют отчаянных поступков. Проникнув в здание уже известным способом, юноша решил для начала убедиться, что поблизости нет бомжей или сталкеров — не очень хотелось быть пойманным за разговором с возможным глюком. — Здесь кто-нибудь есть? Спросил Иманов в надежде не услышать ответа, проходя чуть дальше по коридору вглубь здания и заворачивая в комнату небольшого размера с одинокой полкой на обшарпанной стене и несколькими сломанными табуретками в углу. — Да есть тут я, есть, — громко отозвался призрак, заходя в комнату сразу за Эмилем. На что парень вздрогнул и обернулся, но уже не от страха перед седовласым, а из-за неожиданности. — Ты меня напугал, — произнес Иманов, выдохнув с облегчением, когда увидел призрака. Странно это, не находите? — Ну, работа у меня такая, извиняй уж, — произнес Масленников с ухмылкой. — Правда? А при прошлой встрече ты, если я правильно помню, не хотел меня пугать, хоть это и удалось тебе больше, — припомнил парень, слегка улыбнувшись. -Но отпугнуть-то тебя отсюда не получилось, — отметил мужчина, — Наоборот, ты стал частым гостем в моей скромной обитель. — Я решил убедиться, что ты мне не примерещился и ты не галлюцинация. Ты ведь не… — Я не галлюцинация, — прервал его призрак, — Хотя не думаю, что хоть одна галлюцинация призналась своему создателю в своей нереалистичности. В ответ Эмиль хмыкнул, призадумавшись, затем он сел на чудом уцелевший табурет среди царящего вокруг хаоса и разгрома. — Но мы с ней похожи, — продолжил Дима, привлекая тем самым внимание собеседника, — Меня тоже видят не все. — Блеск, — вырвалось у парня в ответ на чужую хитрую ухмылку, — Я видимо теряю рассудок. — О, нет, дружок-пирожок, ты потерял его ещё когда пошёл гулять по дворам ночной Москвы в одиночку, — тихо проговорил Дима, скорее, как сторонний комментарий, чем укор человеку напротив. Повисла небольшая пауза, которую прервал вопрос, выдающий всё любопытство парнишки. — А кто видит тебя, Дим? От произнесения своего имени мужчина опешил и сначала даже не заметил заданный вопрос. Он опëрся о стену, скрестив руки, в попытке вспомнить что-то подобное, хотя знал, такого ещё не было. — Ты первый, с кем у меня получилось связаться, — тихо проговорил Масленников, — Хотя не первый, с кем я пытался контактировать, — закончил мужчина более грустным голосом. Сначала Эмиль удивился, но потом решил кое-что уточнить: — Как давно ты… ну, умер? — немного смущённо сказал парнишка, он посчитал, этот вопрос достаточно личным, но не мог не спросить. Собеседник призадумался. — Около двух с половиной лет, да, в октябре, это случилось в октябре, — было заметно, что Дима на пару мгновений выпал из реальности, но не растерялся, — До тебя я уже пытался общаться с живыми, но у меня ничего не вышло… к сожалению. — Что, никто не захотел слушать твою болтовню? — решил разрядить обстановку шуткой Иманов. — Нет, как бы я ни старался она не слышала меня, а может, просто не слушала, — седовласый закусил губу, видно, что этот разговор давался ему с трудом, но ему это было нужно. — Кто она? — полюбопытствовал темноглазый, понимая, что должен задать этот вопрос. — Кто? — сначала не въехал Масленников, — А, она. Я не знаю её имени, — это немного удивило Эмиля, — Она пришла сюда чуть больше года назад, ей на вид было не больше двадцати двух, она ревела навзрыд из-за того, — призрак сжал кулаки до побеления костяшек, а лицо приняло озлобленные выражение, — что какой-то мудак ей изменил с шлюхой и бросил её, она так громко плакала, но я никак не мог ей помочь, успокоить, остановить… Я был просто бесполезен! — сорвался Дима на крик и ударил в гневе стену увесистым материализованным кулаком, — Я не смог ей помешать… Она забралась на крышу здания и, как бы я не кричал, не пытался её коснуться, удержать, она спрыгнула, — мужчина затих, и Эмиль мог поклясться, что по призрачной щеке потекла слеза, — Здесь её нет потому, что она умерла в скорой, не доехав до больницы… А я просто смотрел, как врачи пытались удержать в ней жизнь ещё здесь, и ничего не мог сделать, — приведение сползло по стенке и, упëршись руками в свои колени, закрыло ими лицо. Иманов и представить не мог, что этот полупрозрачный остряк может быть столь чувствительным и так сильно переживать за других. Но, если прокрутить их немногочисленные, но запоминающиеся встречи в голове ещё раз, то не сложно догадаться, что так оно и есть. То, как Дима помог ему спрятаться от преследователей, и тот момент с ингалятором, видимо, всё это было проявлением его настоящего, одинокого, эмоционального, не скрывающегося за маской холодного шутника. Не совсем отдавая отчёт о собственных действий, парень вскочил со стула и через секунду уже сидел рядом с призраком на коленях и обнимал его. Эмиля так поразила эта история и эмоциональность Димы, что он не смог просто остаться в стороне и не поддержать его. Возможно, это было безумно, но никак иначе парень поступить не мог. Сначала Иманов думал, что не сможет коснуться Масленникова и просто-напросто провалится сквозь него, но он ошибся. Он ощущал чужие плечи и спину, от мужчины уже не веяло прежним мертвецким холодом. Дима же после рассказа об этом инциденте чувствовал себя разбито, он снова пропустил через себя все те чувства и эмоции, которые тогда испытал, и его снова начало пожирать чувство вины, беспомощности. Он вспомнил, как выглядела та девушка, её рыдания. В то же время его разум рисовал картины девушки в момент прыжка и после. Всë это навечно отпечаталось в призрачном сознании. Из глаз брызнули слезы, а из груди рвались наружу крики, и пришлось закусить губу, чтобы не закричать от отчаяния. Но вот он впервые за свою загробную жизнь почувствовал, что не один, он вновь почувствовал чьё-то прикосновение, его снова кто-то обнял. Масленников поднял растерянный взгляд, полный слëз и увидел рядом обнимающего его Эмиля, в попытке успокоить. Это было лучшее, что случалось с ним в этой заброшке. Их взгляды пересеклись, и на этот раз Иманов увидел не пустые чисто-белые глаза, а обычные человеческие, пусть и затянутые пеленой, серо-голубые глаза, такие глубокие, что казалось, в них можно тонуть вечно. Они просто молчали, Эмиль поглаживал призрака по спине, а тот пытался вытереть предательски текущие из глаз слезы рукавами толстовки. Прошло пять минут или два часа, они не знают, Эмиль просто находился рядом до тех пор, пока глаза Масленникова снова не побелели, от него не повеяло вновь холодом, а сам парень не стал проходить Диму насквозь, и после просто сидел рядом у стены.