Из кожи вон

«Гортензии» — Хёнджин наблюдает за аккуратными движениями парня. «Гор… — Чудик, подняв взгляд, прекращает лить воду из лейки, — …тензии?» «Цветы, которые ты поливаешь. Они называются гортензии» — указывает головой блондин. «Ты в одежде» — подмечает Чудик пару мгновений спустя, пробегаясь по Хёнджину с ног до головы. «Да, верно» — Хёнджин усмехается, вторя шатену и вскользь осматривая себя. Погода здесь, как и всё остальное, без сюрпризов и перемен. Ярко-жёлтое тепло плавит воздух. Деревья по-прежнему зелены, а цветы свежи и ароматны. «Как ты это делаешь?» — интересуясь, шатен наклонил голову по-собачьи. «Делаю что?» «Ну, пропадаешь». «Ох...это будет слож…» — начал было Хёнджин. «Я хотел показать тебе ту оранжевую штуку, но когда повернулся, тебя уже не было». Блондин, умилившись детскости этой фразы, прыснул смехом. «Это называется огонь. Ты умеешь разводить огонь, Чудик. — Он смущённо потёр шею, растянув рот в улыбке. — Я видел, как ты брал спички, а потом сухие ветки, и сразу понял, о чём ты говоришь». Парень одними губами повторил слово несколько раз, будто пробуя его на вкус. «Можно… — Хёнджин ткнул пальцем в калитку, — можно я зайду?» Получив одобрение, блондин приоткрыл маленькую дверцу и прошёл вглубь палисадника неуверенным шагом. Он скованно повертелся на месте и, наконец, присел на скамью. «Почему сложно?» — Чудик продолжил поливать цветы. «Что?» «Ты сказал, что это будет сложно» — не поворачиваясь, вёл беседу шатен. «Когда?» «Я спросил, как у тебя получается исчезать». «А-а-а-! — Хёнджин ладонью хлопнул себя по лбу. — Нуу…дело в том, что… ты мне снишься». Чудик лишь моргал глазками. «Не понимаешь о чём я, да?» — протяжно выдохнул блондин, на что собеседник закачал головой. «У тебя есть кровать, разве ты не знаешь, что с ней нужно делать?» «Знаю». «Лежать?» «Угу». «Люди спят и им снятся сны. — Хёнджин принялся объяснять, наблюдая, как Чудик приближается и усаживается рядом. — Разве ты не спишь?» «Я не знаю, может, и сплю» — пожал плечами шатен, пристально и совершенно беззастенчиво вглядываясь в чужое лицо. «Сон — это что-то вроде… — Хёнджин сорвал стебелёк щекочущей ногу травы. Парень повертел палочку в руке, подбирая слова. —…того состояния, когда тебе в голову приходят образы предметов, только долго-долго, и при этом твои глаза закрыты». «Долго — это как?» «Ну, на сон может уходить разное количество времени: бывает, и час, а бывает, и двенадцать». «Времени?» Хёнджин, щуривший до этого момента глаза, вытаращился, осознавая, что Чудик, судя по озабоченному виду и односложным вопросам, не знает что такое время, ко всему прочему. Торопливо переваривая мысли, блондин пугался каждой. Сколько ещё не знает этот ненормальный? И как можно не понимать такие простые вещи как сон или еда? Это, и правда, жутко. Жутко объяснять взрослому парню элементарные понятия так, будто разговариваешь с малышом, что не перестаёт спрашивать «а почему?», «а как?». Или того страшнее — с человеком, перенёсшим какой-нибудь там инсульт и частично потерявшим память. Немного приведя голову в порядок, Хёнджин решил перевести тему, чего шатен, казалось, совсем не заметил. «А почему здесь нет ничего живого? Ну, например, завёл бы себе хоть кошку». «Что это?» «Кошка?» «Кошка». «Это такое животное. С лапами, хвостом, ну, знаешь, покрытое шерстью. Звук такой издаёт — "мяу"» — сымитировал Хёнджин. В очередной раз поймав недоумение на чужом лице, блондин придумал идеальный, как ему показалось, план. «Дай мне карандаш и листок». Недолго думая, Чудик направился в дом, а Хёнджин последовал за ним. Войдя, парень снова невольно принялся рассматривать вещи, среди которых появились новые. Видимо, образы приходят довольно часто. Он ожидал возвращения Чудика из таинственной комнаты за тёмно-синей дверью. «Вот» — протянул необходимое шатен. Хёнджин прошёл на кухню, уселся за стол и взялся черкать под заинтересованным чужим взором. «Это — кошка. — Наконец, блондин оторвал голову от рисунка. — Сможешь сделать так, чтобы она появилась?» Утвердительный кивок и последующее мяуканье изо рта невиданного доселе никем крохотного чудища привели Хёнджина в такой ужас, что кровь в жилах заледенела, а волосы с головы сползли, по ощущениям, до копчика. «Это что нахуй такое?!» — завопил парень, соскользнув со стула и по полу уезжая на пятой точке в угол кухни. «Кошка?» — искренне не понимая, что не так, выдал Чудик. Юноша смерил взглядом рисунок, сравнил с мохнатым существом, что не двигалось с места, и выгнул губы. «Кошки… — Хёнджин тыкал трясущимся пальцем в "животное", — так не выглядят!» Его широко раскрытые, полные ужаса глаза, даже не моргали. «Ты можешь это убрать?» — блондин всё больше вжимался в угол. «Куда?» «Совсем!» «Я не умею. Вещи только появляются, они никуда не исчезают». «Тогда утопи это, я не знаю, сожги! Ты же умеешь разводить огонь!» — истерил Хёнджин. Чудик спокойно встал, перехватил маленькое существо поперёк живота ладонью, на что оно снова мяукнуло, и направился к выходу. «Стой! — крикнул блондин уходящему вслед. — Ты что, п-правда её сожжёшь?» «Ты же сам попросил» — Чудик пожал плечами. «Под-дожди… — Хёнджин успел немного перевести дух. — Я погорячился. Не надо. Она всё-таки живая. Н-наверно». Как только шатен наклонился, чтобы опустить четверолапую на пол, блондин заорал снова, впечатываясь в стену. «Нет! Не оставляй это здесь! Выпусти н-на улицу... пусть уйдёт куда-нибудь подальше». Довольно быстро вернувшись в дом, Чудик уселся на стул. Хёнджин был по-прежнему на полу, опустив подёргивающиеся от пережитого веки. Парень старался восстановить дыхание. Идея навязать шатену образ оказалась такой себе. Хёнджин мысленно отметил, что делать так он не будет больше никогда. «Хочешь искупаться?» «Было бы очень кстати» — блондин медленно открыл глаза, делая пару контрольных вдохов перед тем, чтобы окончательно успокоиться. Величественное солнце замерло высоко в небе, раскидывая искры на зеленые ковры лугов. Насколько удивительное и прекрасное место создал этот странный парень — самый настоящий архитектор и дизайнер своего маленького мирка. Оглядываясь вокруг, Хёнджин вглядывался в каждую деталь: насколько зелены листья нетронутого леса, вода рек девственно-чиста, а поля, разлёгшиеся по горам, настолько разноцветны и ярки, что глазам смотреть больно. И ни одной безжалостной души, что уничтожает такое великолепие ради своих целей. Всё богатство и разнообразие этой красоты полностью открыто взору, осмыслению и осязанию. «Что ты делаешь? — блондин застыл в ступоре, наблюдая, как Чудик принялся стягивать с себя всю нижнюю часть одежды. «Снимаю одежду» — без задней мысли выдал тот, топчась по берегу. «Подожди, подожди! Не надо! — Хёнджин затараторил, вырвав из общей картины часть чужого голого зада и резко отворачиваясь. — Трусы то хотя бы оставь». «Зачем?» «Боже, ты и чувства стыда не испытываешь? — блондин проехался ладонью по лбу, с досадой осознавая, что ему, кажется, придётся стать няней-педагогом для этого глупого ребёнка, если сон всё так же будет повторяться. — Ты ведь носишь одежду, значит должен знать, для чего она». «Я просто знаю, что так нужно» — Чудик уставился в спину Хёнджина, а бельё всё-таки надел обратно. «Я могу повернуться?» «А зачем ты отвернулся?» «Чтобы не смотреть на твою голую задницу?» «Почему?» «Слушай, просто так надо, ладно? — произнёс на выдохе Хёнджин и зажал переносицу меж пальцев. — Может, когда-нибудь я и сам попрошу, но не сегодня». «Ты можешь повернуться» — теперь уже отвернулся Чудик, ловя взглядом солнечные блики на воде. Хёнджин тоже хотел было раздеться, но вовремя вспомнил, что спит он без белья, а, следовательно, сейчас на нём ничего кроме пижамы и нет. Стянув только верх, парень направился к воде. На удивление тёплая река приятно щекотала лодыжки, колени сквозь атласную ткань, живот, пока юноша шагал по песчаному дну. Хорошенько запасшись воздухом, Хёнджин нырнул, снова оставляя шатена на земные сутки в полном одиночестве.