Унесённые страстью

      Проворные лучи солнца дарили яркость рыжим, волнистым волосам. Лёгкий ветер самовольно играл с ними, раздувая в разные стороны, тем самым запутывая. Девочка сидела на каменном выступе и с широкой улыбкой смотрела на синюю гладь моря, по которой плыли торговые корабли. Болтала ногами. До ушей доносился резвый гул смешанных голосов. Рядом, почти плечом к плечу сидела довольно молодая женщина и наблюдала за дочерью. Каждый раз, когда они приезжали в столицу, то девчушка сразу же бежала смотреть море и всегда в её глазах читался восторг, как впервые.       Невольно девочка увидела бегающую по песчаному берегу друг за другом пару. Девушка очень громко смеялась, чем восхитила маленькую наблюдательницу. Рыжеволосая смотрела за ними до тех пор, пока они не скрылись из виду. Затем резко обернулась к маме и задала вопрос: — Мама, я ведь тоже выйду замуж? Мой муж будет очень красивый, и я буду так же с ним смеяться?       Мать улыбнулась дочери и провела по растрепавшимся волосам ладонью. — Конечно. У тебя будет всё самое лучшее...       Воспоминание рассеялось и девушка, что сидела на полу, хотела бы, чтобы вместе с ним так же рассеялись слёзы, которые стекали по щекам кажется нескончаемым потоком. Глаза давно опухли и она хорошо ощущала тяжесть на веках. Солёная вода являлась её ежедневным гостем. Копилась внутри, а после вырывалась наружу, когда Хюррем оставалась одна. Нутро разъедала обида на всё и всех. Хотелось как маленькому ребенку прижаться к груди матери и почувствовать себя защищённой, но увы, пару лет назад судьба сыграла злой рок. Теперь девушка в Османской империи. Проживает в гареме великого Султана и растит от него годовалую дочь. Все детские мечты разбились об жестокую реальность и остатки больно терзали душу. Хюррем мечтала быть единственной у государя, быть на вершине, иметь власть. Но у неё не вышло так сильно зацепить Султана. К тому же она родила дочь, когда все вокруг твердили о важности сына. В гареме не переставали потешаться над ней, ведь каждая хатун помнила громкие слова рыжей бунтарки.       Ветер дунул в лицо. Прохладный поток будто ударил по щекам, как бы говоря взять себя в руки. Наложница сидела на холодном балконном мраморе пока Сулейман, которого она считала по праву своим, развлекался с новой хатун. Её уже бывшей подругой... Из всего гарема Валиде Султан почему-то решила выбрать именно её! Тихую, невзрачную Марию... Нет, ревности здесь не было. Скорее оказалось задето самолюбие. Горькое предательство оставило своё послевкусие, как некое клеймо, которое будет о себе напоминать.       Что ж, Хюррем сделала грубую ошибку, когда решила попытать счастье и наведаться к Падишаху. Тогда бы она не услышала звонкий смех предательницы и хлёстких слов одного из стражника. Уж лучше бы узнала позже. От девушек из гарема или Нигяр-калфы, которая, кажется, единственная из всех относилась к ней более чем хорошо.       Сейчас славянка вдохнула свежий воздух полной грудью. Размеренно выдохнула. Буря внутри более-менее утихомирилась и на негнущихся ногах девушка поднялась с мрамора. Пошатнулась. Сделала шаг назад и врезалась в чью-то грудь. Через мгновение Хюррем развернулась и отшатнулась вновь. Перед собой она видела Великого визиря... Он стоял ровно, вытянувшись в полный рост. Внимательно изучал её заплаканное лицо. Хюррем не сразу сообразила поклониться. — Паша Хазретлери, — в её голосе выделялась хрипотца. — Хюррем-хатун, что с тобой? Ты плакала?       Конечно он знал ответы на свои вопросы, ведь своими глазами видел её подрагивающую фигуру на полу. Без всякого труда мужчина понял причину такого состояния, но сразу вмешиваться не стал и решил немного понаблюдать в стороне.       Хюррем же озадачилась. Его правда волновало её состояние или это всего лишь банальная вежливость? А может любопытство? Но факт здесь был один: бессмысленно скрывать очевидное, когда оно прямиком на лице. — Д-да... Но это так, минутная слабость... Я пойду.       Хюррем хотелось скорее убежать в свои покои и закрыться там до утра. Однако, её порыв остановила горячая ладонь, что сомкнулась на предплечье. Она перевела недоумевающий взгляд на чёрные омуты, в которых увидела что-то знакомое, давно забытое... Именно так он смотрел на неё, когда выкупил на невольничьем рынке, именно этот взгляд провожал её в безвозвратную гаремную жизнь. Жизнь, в которой она захлёбывается собственными слезами, не имея возможности сбежать от этого гнёта. — Подожди.       Ибрагим сказал короткое слово почти шёпотом, будто боялся, что кто-то услышит. Но так же в тоне промелькнула властность ему свойственная.       Визирь всё не мог произнести что-то ещё. Её голубые очи блестели от невыплаканных слёз. На щеках засохли мокрые дорожки. Ресницы слиплись между собой от влаги. Веки заметно выделялись. Контуры глаз обрамляла краснота. Неожиданно для себя Ибрагим распознал внутри себя чувство жалости к ней, лёгкой обеспокоенности. И поразился. С каких пор он так реагирует на обычную хатун? Тем более наложницу Султана! Не должно ему быть дела до неё и её состояния. Но так считал лишь разум, а сердце кричало иначе. Кого он обманывал? Хюррем, будучи ещё тогда Александрой на привязи у старого торговца, как-то зацепила, оставила мнимый след. Визирь выстроил против неё, как ему казалось прочную броню, ведь был влюблён в уже нынешнюю жену Хатидже Султан. Но ключевое слово был... Его притянул лишь её милый, нежный, наивный, хрупкий образ. Только вот внутри оказалось всё иначе. Иногда его посещали мысли: Может было ошибкой идти на жертву ради этого брака? Если бы он не связал жизнь с султанской сестрой, то возможно сейчас было легче? Он бы не чувствовал себя в собственном доме, как в золотой клетке! — Паша...       Её тихий голос заставил вынырнуть из внутренней пучины. Сколько он в себе? Как долго они так стоят? Хюррем не на шутку забеспокоилась поведением Паргалы. Беглый взгляд исследовал лицо мужчины. Искал ответы. Что на него нашло? О чём задумался? Почему задержал? Зачем не отпускает? Ибрагим же теперь более осознано, чем прежде сфокусировал взгляд. В голову врезалась безумная мысль: может было бы проще с ней? — Пойдём.       Ибрагим резко и без прелюдий дёрнул за собой. В полном непонимании ситуации Хюррем шла быстрым шагом за ним. Так они миновали султанские покои и Паргалы привёл её в комнату хранителя покоев, что давно пустовала с момента его восхождения на пост Великого визиря. Как только дверь плотно закрылась, Хюррем с подачи Ибрагима соприкоснулась спиной с прохладной стеной рядом. Его кончик носа почти невесомо касался её переносицы. Тёплое дыхание растекалось по приоткрытым губам. От этой близости в животе разлилась щекочущая волна. Кажется Хюррем перестала дышать. В потёмках было сложно разглядеть лицо визиря. Славянка видела лишь ничего незначащие очертания и чувствовала, слышала его прерывистые вдохи и выдохи. — И-ибрагим, ты что задумал?       Голос наложницы всё так же понижен. Девушка не заметила, как быстро перешла на «ты».       Но в планах Паргалы не было ответов на вопросы. Им двигал неведомый порыв, неясное чувство, некое желание. Её сладкие губы в миг оказались в его власти. Целовал жадно, глубоко, не давая возможности выдохнуть. Хюррем поймала заданную им волну. На удивление поддалась без раздумий, будто ждала этого момента долгое время, будто не страдала несколько минут назад на балконе. Всё былое растворяли его губы и сильные руки, что обвили талию. Одна ладонь заскользила вдоль позвоночника вверх, вниз по ключице и сомкнулась на шее. Тело отозвалось будоражащими мурашками по коже. Хюррем слегка прогнулась в пояснице. Поцелуй прервался. Губы гудели. Дыхание в унисон разносилось по покоям. Ибрагим прижался своим лбом к её. Слова были излишни. Ладонь на шее разомкнулась и ловкие пальцы скользнули к пуговицам. С каждой расстёгнутой горячее желание поднимало температуру. Если бы здесь был свет, то Ибрагим смог увидеть горящие щёки Хюррем.       Платье опустилось на пол. Немного лунного света проникало в покои и придавало красивой фигуре ещё больший шарм. Мужские руки начали изучать изгибы. Шея подверглась пылким поцелуям. Пальцами девушка вцепилась в кафтан и медленно стянула его, разгорячённая ласками паши. Добравшись до внутренней стороны бедра и ощутив реакцию на свои действия, визирь довольно улыбнулся, укусив тонкую кожу. Первый стон сорвался с опухших от поцелуев губ. Через несколько движений Ибрагим вынул пальцы и подхватил одну ногу девушки, закинув к себе на бедро. Ощутив внутри долгожданную наполненность, от перевозбуждения Хюррем укусила Паргалы в плечо. Ибрагим задвигался сразу быстро. Стоны заласкали слух. Мужчина подхватил вторую ногу и теперь входил полностью навесу, вжимая нагую девушку в стену. — А-ах... Да... Ибрагим!       Пока горячий язык ласкал стоящие соски, пальцами славянка зарылась в волосы Паргалы и сжала. Ногтями второй руки впивалась в его кожу. Ибрагим не жалел. Сжимал ягодицы до красноты. Темп всё нарастал. Сердца обоих колотились с бешеной скоростью. Выдерживался баланс между смесью удовольствия и боли. — Я-я скоро... — Чувствую...       Тело затряслось от фееричной контрольной точки. Хюррем обмякла в руках Ибрагима. Опустила голову на плечо, прерывисто дыша так же как и он. После Паргалы уложил девушку на постель и прикрыл одеялом. Лёг рядом. Так они лежали в тишине, отходя от совместного безумства пока сон не взял на ними верх.