Раз
20 июня 2022 г., 14:52
Примечания:
ПБ открыта, дерзайте
Шум. Шум, который не дает сосредоточиться. Боль в спине, в руках. Мышцы ноют. Именно так Питер Паркер, сын самого Тони старка встречает свое утро. Сегодня хорошая погода: из приоткрытого окна слышно щебетание птиц, солнце яркими лучами окропляет комнату, заставляя все стеклянные предметы отбрасывать радугу на стены. Питер, у которого начался самый обычный день вторника, медленно встает с кровати, потягивается и, шаркая ногами, бредет в ванную. Как странно, сегодня тело болит больше, чем обычно… Подросток встает напротив зеркала, наощупь пытаясь найти зубную щетку и включить кран, лениво водит щеткой по зубам, все еще не открывая глаза, делая все на автомате, полощет рот, сплевывает остатки зубной пасты, которая оседает противным мятным послевкусием на языке. Всеми силами заставляет себя окончательно проснуться. Умывает лицо противной холодной водой. Смотрит в зеркало, долго смотрит.
— Черт… — с ноткой отчаяния шепчет Питер.
В отражении его встречает парень с потемневшими от усталости и недосыпа кругами под глазами, красными от напряжения белками и, самое главное, с синяком на всю скулу. Вчера… вчера Тони разозлился сильнее обычного. Побои с давнего времени стали в семье Старк чем-то обыденным. Тони никогда не был доволен сыном, а Питер никогда не был достаточно хорош. Питер старался, приносил хорошие оценки из школы, пытался заслужить признание своего отца любыми способами, но все было тщетно. С каждый разом Тони лишь свирепел пуще прежнего, с каждой новой оценкой упрекал все больше: «В твоем возрасте я уже учился в MIT!». С каждым разом он бил все сильней. Питер привык. Питер даже больше не плакал. Он никому не рассказывал, никому не доверял, оставляя все секреты семьи Старк лишь в стенах этой башни, которая, словно крепость, укрывала его от целого мира.
Все началось прямо с того момента, как Питер из Паркера неожиданно стал Старком. Его тетя, которая являлась по совместительству его опекуном, умерла в аварии и пятилетний кудрявый ребенок оказался на пороге башни Старка с запиской, в которой говорится о матери Питера и о том, что это ребенок самого Тони, и генетическим тестом в руках. Тони переделал его позже дважды, чтобы убедиться. Старк ненавидел детей. Старк ненавидел этого ребенка. Питер постоянно мешался, лез к нему, спрашивал как у него дела, смотрел своими большими чистыми и искренними глазами прямо в душу. Старк воротил голову и игнорировал его. Его мать была шлюхой, которая ложилась подо всех, у кого видела пачку купюр в руках. Смешно. Питер был похож внешне на нее. Мерзко. А потом умерла Пеппер. Пеппер, которая была единственным лучиком света в его жизни, которая была тем, кто держал его на плаву и не позволял окунуться в яму ненависти к себе и всему миру. После потери близкого человека, Старк пустился во все тяжкие: ежедневно пил, регулярно употреблял наркотики. Именно в этот период он впервые ударил Питера. Это был неожиданный приступ агрессии. Мальчик все лез к нему с расспросами: Папочка, как у тебя дела? Папочка, куда делась тетя Пеппер? Папочка, почему ты такой грустный? Тони разозлился. Тони сорвался. Он кричал на Питера, хватал за руки, сжимал их, пока тот икал от слез и пытался вырваться. Он ударил его всего пару раз. Но в этом веселом кудрявом мальчике что-то сломалось. Тони не сожалел о содеянном. Тони после стал повторять это регулярно. С тех пор Питер больше не спрашивал как дела у своего отца. С тех пор Питер больше не смеялся, оставшись один на один с собой. Он закрывался в своей комнате, играя в конструктор, и хранил этот секрет как нечто постыдное. Все, что происходило в семье Старков — оставалось в стенах башни. Это негласное правило образовалось само собой и, как ни странно, всего его придерживались.
После началась школа. Питер был невыносим. Он прогуливал, терял вещи, портил вещи, приходил домой с жвачкой в волосах, но, к слову, оценки приносил хорошие. Круглый отличник. Как то раз Питер принес в дом 4 по литературе. На следующий день Тони пришлось вызывать своего личного гримера, чтобы тот закрасил синяки на лице сына. Старк платил достаточно, чтобы об этом молчали. В один день Питера и его отца вызвали к школьному психологу, причина банальна: Питер не мог противостоять хулиганам и не мог найти себе друзей. Тони, вернувшись после этого нудного и долго разговора домой лишь тяжело выдохнул, взглянув на мальчика с настоящим отвращением: «Разочарование. Ни на что не годен. Даже с такой простой задачей, как ударить в ответ обидчика справиться не можешь. Какой от тебя толк?» И пошел в свою комнату, предварительно взяв две бутылки тридцатилетнего коньяка. Питеру было обидно. Питер возненавидел себя.
Как-то раз ненависть к себе победила, одолела все эмоции, разум, поглотила, утянув в свою пучину. А потом еще раз, и еще. С каждым сказанным Тони словом, с каждый новым синяком Питер все больше закрывался в себе, прятался от мира. На публике — он веселый сын миллиардера, который не нуждается ни в чем, способный мальчик, уже создающий свои успешные проекты, а дома жалкое подобие человека, которое с каждый разом наносит все более глубокие порезы себе на запястья, вычерчивает на нем незамысловатые узоры. Слабак. Ничтожество. Неблагодарный. Единственным другом Питера оставалась Пятница, искусственный интеллект, созданный самим Тони Старком. Да уж. Питер еще в возрасте 12 лет смог взломать ее и перепрограммировать, сделать ее более «живой», придать ее голосу хоть толику эмоций, заставить её молчать обо всем, что происходит в его комнате. Тони, хоть и прошло уже больше 5 лет, не заметил. Слишком он был занят ненавистью ко всему живому.
Ко всему прочему потом добавился паук, который укусил Питера во время его экскурсии в Оскорп. Сначала подросток списал на укус комара резкий укол в области шеи, но потом, когда он уже вернулся домой, почувствовал невероятную боль, которая охватывала все его тело. Питер отключил Пятницу голосовой командой, заполз на кровать, сложился калачиком и начал умирать от противного чувства, которое распространялось по его телу. Жжение в каждой мышце, невозможность пошевелить даже пальцем — все это было частью трансформации его генов. Питер стонал и корчился от боли, молился, чтобы это все прекратилось, ощущения были адские. Каждый нерв был напряжен. Каждая клеточка его кожи горела огнем. Подросток вырубился только лишь к 4 часам утра, тело не смогло больше этого выносить. На утро, встав с кровати, брюнет сразу же заметил легкость в теле. Боль улетучилась, словно ее и не было, словно ему вчера всего лишь приснился отвратительный сон. Подойдя к зеркалу, парень сразу заметил изменения… у него не только выросла мышечная масса, но и прошли все синяки, на их месте красовалась чистая, не тронутая ушибами кожа. Вау. Он давно себя не помнил таким. Всего около недели ушло у Питера на обуздание своих способностей, еще неделя на сооружение первого костюма Человека-Паука. А еще через неделю обо всем узнал Тони. Он уже слышал о новом герое по новостям. Он снова был зол и разочарован. Но не запретил Питеру свои вылазки, представил его мстителям и не вмешивался в его жизнь, пока тот не совершал оплошности.
Тем не менее, Питер не жаловался. Он общался с мстителями, что постоянно ему улыбались, обнимал своего отца на публику и вечно шутил. Мстители им восхищались, люди ему умилялись. А Питер жил, умирал внутри себя, гнил, но смеялся, патрулировал город, приносил в дом хорошие оценки и все также на следующее утро приходил все с новыми и новыми синяка. Он ненавидел Тони. Ненавидел искренне, крепко, до мерзкого чувства ярости, которое расплывается по всему телу, начиная где-то в районе груди, но никогда ему об этом не говорил. Боялся. Трус.
Вчера… Что было вчера? Вчера подросток совершил оплошность на патрулировании, которая стоила жизни двух человек. Он не среагировал во время, не успел обезвредить вооруженных бандитов, которые ворвались в торговый центр. Они начали пальбу и попали в двух случайных прохожих — в пожилую старушку и подростка, который, наверняка, был не многим старше Питер. Паук, гложимый чувством вины, вернулся домой, закрывшись в своей комнате. Подросток сел за рабочий стол, плавным движением открыл первый ящик и выудил оттуда лезвие из точилки, которое чуть ли не ослепительно сверкнуло в свете тусклой настольной лампы. Брюнет поднес лезвие к запястью, аккурат к месту с самыми яркими, видимыми венами. Один надрез. Больно. Еще один. Уже легче. Слезы текли по лицу подростка, капая на запястья и смешиваясь с только что выступившей кровь, эта смесь маленькими капельками падала на пол, разбиваясь, навсегда впечатываясь в дорогущий ковер, пока подросток снова и снова нажимал лезвием на руку, надеясь почувствовать душевное облегчение. Боль физическая притупляла боль моральную, помогала хоть на миг отвлечься от надоедливых жужжащих мыслей. Запястья жгло, щипало, руки Питера несчастно дрожали.
Тони ворвался в комнату неожиданно. От него за километр несло перегаром, его пьяный и полный ненависти взгляд блуждал по комнате, пытаясь сфокусироваться и найти за что можно зацепиться. Он уставился на Питера, который резким движением отбросил лезвие на стол и задержал дыхание, пытаясь не дать слезам выйти на волю. Старк посмотрел в глаза своему сыну. Старк посмотрел на его руки.
— Ты… какого хуя ты тут делаешь? — Прорычал Тони, пошатываясь подойдя к столу подростка тяжелыми глухими шагами.
— Я… Ничего, папа, прости… — тихо промямлил Питер, смотря в пол, его влажные ресницы подрагивали, а плечи опустились.
— Мало того, что ты своими выходками убил двух человек, так еще и сам захотел. Что, жить не нравится? А? Скотина ты неблагодарная! Я для тебя все: И кормлю тебя, и содержу, а ты мне… — Старк призвал перчатку от своего костюма, другой рукой резко схватил Питера за волосы, заставляя того посмотреть прямо в глаза. Мужчина занес перчатку над лицом подростка и со всего маху ударил прямо по скуле. — Ты — Никто. У тебя нет права на ошибки и нет права голоса. Что, Страшно? — Старк повалил сына на пол, схватил на горло, при этом успев нанести пару ощутимых ударов по ребрам.
Да, Питеру было страшно. Он пытался отбиваться, махал руками в разные стороны, силясь спихнуть отца, но воздух в легких предательски заканчивался. Питер плакал, слезы тонкими струйками текли по щекам, сопли оставляли соленый привкус на губах, кровь из запястий стекала по руками и капала на пол. Питер думал, что именно так и умрет. Старк продолжал держать сына за горло, с каждой секундой лишь все сильней сдавливая. Он наслаждался. Подросток начал судорожно дергаться, его глаза закатились, лицо покраснело, а руки обмякли, глухо стукнувшись об пол. Старк расцепил хватку и встал, намереваясь уйти, но промедлил секунду — Еще раз увижу что-то подобное — ты не отделаешься парой синяков. — выплюнул он на последок.
Миллиардер вышел из комнаты сына, оставив того лежать на полу без сознания. После, уже глубоко ночью, Питер очнулся с отвратительным чувством жжения в горле. Он медленно привстал с пола, кряхтя и откашливаясь, глаза щипало от вновь проступивших слез, подросток заполз на кровать и уснул, не давая дурным мыслям даже одной лишней минуты поглотить его разум.
Утро. Брюнет уже полностью умылся, собрался, не забыв предварительно замазать уже заживающие синяки на шее и на скуле косметикой, слава паучьей регенерации, надел толстовку с длинными рукавами. Можно выходить. Погода совершенно не вязалась с сегодняшним настроением, все это тепло и солнце лишь подтверждали ничтожность его проблем. Он медленно шагал в сторону своей школы из переулка, где его оставил Хэппи. Только встав на порог школы, парень услышал как его сразу же окликнули:
— Эй! Пенис-Паркер, что то ты сегодня вялый! — Послышались смешки и хохот.
Спокойствие. Только спокойствие. Брюнет отвернул голову, открыл дверь в школьный коридор и вошел, стараясь не обращать внимания на издевательства учеников вокруг. Слабак. И правда. День пролетел незаметно, скучные уроки и однотипные усмешки создают ощущение, что время летит слишком быстро, что все вокруг нереально, день сурка какой-то. Подросток вернулся в башню, стараясь не попасться Тони на глаза. Он не хотел его видеть, только не сегодня. Зайдя в комнату, Питер сразу же переоделся в свой костюм, надеясь хоть немного развеяться и побыть в таком комфортном уединении. Брюнет выпрыгнул в окно в своей комнате, выпуская паутину и цепляясь за стены многоэтажек. Хорошо. Свежий воздух и невероятное чувство невесомости при полете делали свое дело, настроение улучшалось. Лишь летя по городу в костюме Человека-Паука, ловко маневрируя между зданиями, Питер мог почувствовать себя действительно свободным, словно ему подарили крылья. Слово он только что не резал себе руки, силясь попасть в забытие. Подросток, виляя между высоток на паутине, оказался в каком-то явно не благополучном районе города, где все дома, по сравнению с центральной частью Большого Яблока, казались лишь детскими кукольными игрушками. Потрепанными жизнью, со стертой краской и полуразрушенными крышами. Он приземлился на один из домов, в надежде перевести дыхание. Питер встал на краю крыши совсем неподвижно, практически не дыша, прислушиваясь к происходящему в подворотнях. Вдруг прямо позади него раздался то ли писк, то ли визг.
— Матерь божья, ебушки воробушки, не уж то сам Человек-Паук! Паучок, Мы твои фанаты! — вопил голос.
Питер повернулся и опешил. Позади него стоял огромный мужик в красно-черном костюме с катанами за спиной. Почему паучье чутьё не сработало? Мужик визжал, словно маленькая девочка-фанатка и активно жестикулировал.
— Эм, привет. Ты еще кто? — Спросил подросток, отходя при этом чуть дальше, на более безопасное расстояния.
— Ох! Паучок не знает нашего имени. Плохой Паучок. хотя нет, кончено хороший, откуда такому герою как ты знать нас. Я — Дэдпул! Слышал о таком? Не ври, знаю, что слышал! — наемник улыбнулся во все тридцать два, что было заметно даже под маской.
Питер действительно слышал о Дэдпуле от мстителей, те говорили что-то вроде «Если увидишь человека в красно-черном костюме, разговаривающего сам с собой, то беги и не оглядывайся!», «Не связывайся с Дэдпулом, он нестабилен и опасен, даже заметить не успеешь, как в твоей груди появится пара новых дырок от его пуль.» Паук не хотел неприятностей. Сегодня он хотел спокойно связать пару преступником и побыть в одиночестве. Черт. Питер начал отступать все дальше на другую сторону крыши от Дэдпула, не отводя от него взгляд.
— А… Да, слышал. Приятно познакомиться. У меня очень много дел, поэтому я пожалуй пойду. — сказал подросток и на секунду отвернулся, намереваясь спрыгнуть уже с этой злополучной крыши, как вдруг почувствовал, что его резко схватили за руку и явно не собирались отпускать.
— Ты куда, сладкий? Мы еще не закончили! Мы хотим попросить у тебя автограф, да! А еще у твоей задницы, ты можешь написать нам что-то своими булочками? — Наемник поиграл бровями под маской. Мерзость.
Питер испугался. Действительно испугался. Дэдпул был на голову выше юного героя и на порядок шире его в плечах. Он выглядел как чертова машина для убийств.
— Я могу дать тебе автограф, но не думаю, что у меня получится сделать это эм… моей задницей. Только отпусти, пожалуйста, мне больно. — робко промямлил подросток, пытаясь глазами найти лучший путь отступления.
— Ох! Черт! Мы не хотели напугать паучка. Белый, это была твоя идея. Плохой Белый! — Дэдпул отпустил руки героя, ударил себя по голову и сразу доставал откуда-то из-за пазухи розовый блокнотик с Хеллоу Китти и такую же розовую ручку. — Вот, Паучок, распишись тут. Господи, в жизни ты еще прекрасней, чем на фотографиях. Этот твой обтягивающий костюм, не скрывающий все прелести твоего тела. Мы — самые главные твои фанаты. Вообще Желтый хочет порубить тебя на кусочки и оставить твои мозги в банке как трофей, но мне кажется он это тоже от чистой любви, так что не волнуйся! — наемник продолжал говорить, пока Питер, уже сильно напрягшийся, продолжал вычерчивать какие-то каракули внутри блокнота.
— Все, Дэдпул, был рад встречи. — Только закончив писать плюнул Питер и быстро ретировался с крыши.
Дэдпул еще какой то время смотрел на удаляющуюся фигуру юного героя.
— Да, он очень крутой.
[Надо его поймать и выпотрошить. Чтобы больше никуда не ушел]
{Нет! Надо найти и позвать на свидание. Господи, эти сладкие булочки, ты их видел! Мы даже не полапали его, Уэйд, теряешь хватку.}
Наемник тяжело вздохнул, намереваясь выследить в ближайшее время паучка, и пошел к пожарной лестнице, чтобы спуститься с крыши.
***
Питер тем временем уже вернулся домой, аккуратно заполз в окно в своей комнате, прислушиваясь к звукам внутри. Тишина. — Пятница, где сейчас отец? — тихо спросил парень у искусственного интеллекта. — Мистер Старк ушел на мероприятие, связанное с днем рождения одного из его приятелей. — ответил механический голос — Спасибо. Паркер расслабленно выдохнул, стягивая мешающий костюм и побрел в ванную, чтобы смыть с себя липкий пот. Этот Дэдпул… Странно, что он не встречал его раньше. Несмотря на все предостережения команды мстителей, наемник оказался не таким уж плохим в общении, он не стал сразу нападать на Питера, да и паучье чутьё почему-то на наемника не работало, странно это. Но этот сумасшедший явно был опасен, стоит держаться от него подальше… Человек-Паук быстро принял душ, натянул полотенце на бедра, посмотрев перед выходом из ванны в зеркало, где с облегчением заметил, что все синяки на скуле и шее уже выцвели, мягко ощупал бледную кожу, местами усыпанную родинками, и вышел из ванной. Окно все еще было открыто. Свежий ночной воздух вместе с шумом машин проникал в комнату, обволакивая в невидимый кокон. Питер громко втянул воздух, подошел к окну и закрыл его, перекрывая проход в внешний мир, оставаясь заточенным и спрятанным в стенах этой башни. Он быстро лег на кровать, прикрывая глаза и выравнивая дыхание. Сон нагнал его очень скоро. Проваливаясь в царство Морфея, Питер думал лишь о его новом знакомом…
