ЭМПАТИЯ

19 Тилль Люфте с минуту стоял неподвижно, спокойно рассматривая распростертое на кровати тело и яркое пятно на простынях у головы. Рука продолжала сжимать узкое горлышко прямоугольной бутылки, а взгляд прозрачно-холодный сместился на лэптоп. Мужчина прошел на кухню, насвистывая незатейливую мелодию, смыл с бутылки кровь моющим средством, убрал в мусор пустую тару, разбросанные по полу исписанные скомканные листы. Альфа разделся, вымыл руки с мылом, выудил из шкафа аптечку и вернулся в спальню. Запароленный ноутбук перекочевал на тумбочку у кровати. Кровь из разбитого виска Тайсуна уже текла как-то лениво. Тилль присел рядом, повернул голову мужчины в сторону, смыл влажным полотенцем красные следы, бесстрастно рассматривая повреждение. Апория был пьян, а замах альфа сделал не настолько сильный, чтобы проломить тонкую кость, но вот рваная пятисантиметровая рана таки украсила голову мужчины. Люфте поднял тяжелое бессознательное тело и отнес в ванную смыть кровь с испачканных волос. Пока Тайсун отмокал в ванной, альфа сменил простыни, затолкав их в черный мусорный пакет вместе с чехлом на матрас. Чистая постель пахла свежестью. Вернувшись в ванную, он коснулся аккуратно уложенной на полотенца головы Тайсуна, не задевая временный бандаж у виска. Пропустив волосы между пальцев несколько раз, он наконец включил душ и направил его на испачканные пряди. Высушив волосы полотенцем, он все-таки сменил временную повязку на постоянную, скрепив края раны медицинскими тонкими скобами. Люфте убрал с лица Тайсуна медные едва влажные волосы, провел пальцем по скуле, подбородку, губам. Приоткрыв их, он надавил на язык подушечкой большого пальца, раскрывая рот мужчине. Взгляд альфы потемнел, губы разомкнулись, выпуская на свободу еле слышный выдох, свидетеля возбуждения. Он смотрел на закрытые глаза с густыми по-омежьи длинными ресницами, на чувственные губы, прямой, словно высеченный из камня нос. Руки легли на шею, обнимая ее любовно пальцами, сдавливая. Прикрыв глаза, Тилль прислушался к пульсу под пальцами. Красивая мелодия. Губы альфы медленно растянулись в сладкой улыбке. Ладони поползли по груди, сжали соски, потянули, Апория глухо застонал. Пальцы двинулись дальше, изучили расслабленный член, взвесили в ладони тяжелые яйца. Запах Тайсуна пропитал всю его квартиру, он сразу это заметил, стоило лишь войти в двери. Выпустил ли феромон Тайсун намеренно или нет, Люфте не знал, но это и не имело значения. Важным было лишь то, что запах сильно тревожил альфу, щекоча, забираясь под кожу, искушая. Он наклонился и уткнулся лицом в пах мужчины, вдыхая такой зовущий аромат. — Ммммм, Тайсун… — губы прихватили мягкий член, прикусывая плоть по длине. Руки развели ноги в стороны, и он коснулся пальцами ануса Апории. Желание неконтролируемой волной ударило в голову. Тилль навалился на мужчину, с силой сгибая левую ногу Тайсуна, прижимая ее к груди. Налитый до каменной твердости похотью член уткнулся в сжатое кольцо мышц. Одно сильное слитное движение и головка проникла в тело мужчины. Голова Апории дернулась, мужчина застонал, искривил горестно губы, но в сознание не пришел. Тилль толкнулся до упора, вжавшись бедрами в Тайсуна до конца, прогнулся в спине и блаженно выдохнул. — Нако-оне-ец… — он уронил голову альфе на грудь, уткнувшись лбом в пахнущую кожу. — Наконец, Тайсун… — язык оставил влажную дорожку вокруг правого соска, прикусил его зубами, втянул. Яростно, жадно, вгрызаясь в чувствительную плоть до синяка. Апория жалобно сложил бровки, застонав, попытавшись открыть мутный плавающий в черном тумане взгляд. Безуспешно. Голова лишь тяжело повернулась из стороны в сторону, повиснув. Люфте, как обезумевший, накинулся на приоткрытый рот мужчины, беспринципно его насилуя языком. Он зафиксировал правой рукой ногу Тайсуна и стал ритмично загонять себя в распростертое бессознательное тело. — О, Тайсун… — вылизывая уже опухшие от поцелуев губы. Тилль, не сдерживаясь, безжалостно трахал Апорию, последние тормоза слетели, когда член оказался зажат тугими мышцами. Кровь стучала в ушах, оглушая и без того контуженное сознание, а темная алчная похоть стремительно выбиралась на поверхность, разливаясь вокруг специфическим запахом. Люфте рычал, тыкался губами куда придется, сдавливал пальцами тело, оставляя на нем свои следы и вцеплялся зубами в ключицы, шею, скулы, губы… Апория стонал, но взгляд так и не находил опору, соскальзывая за грань. Кончив раз, Люфте перевернул альфу на живот, маниакально вылизывая татуировку языком, прикусывая ягодицы. Наконец этот мужчина принадлежит ему, стонущий, податливый, несопротивляющийся. Альфа всунул палец между половинок, проникая в анус, ощупывая мужчину изнутри. Сперма, что уже была внутри, сейчас взбивалась пальцами, теплыми струйками убегая на свободу, пачкая ягодицы. Несопротивляющийся Тайсун был прекрасен. Согнув ноги мужчины в коленях, выгнув тому спину дугой, Тилль вновь вошел, обхватив ладонями ягодицы. — Проклятье, Тайсун… Проклятье… — задыхаясь, не сдерживаясь. Толчки сыпались за толчками, вбивая Апорию в чистую постель. Люфте схватил мужчину за плечи, пропустив руки под мышками Апории, поднимая того на себя, вцепляясь в плоть возле шеи зубами. Удерживая Тайсуна в такой позе, Тилль продолжал драть его, прижимаясь к нему все сильнее со спины, наблюдая за тем, как сквозь натягивающуюся кожу внизу живота внутри двигается его член. Такой горячий, такой твердый… Люфте кончил, уткнувшись носом в шею, прикрыв изменившиеся звериные глаза, вдыхая запах собственной похоти на желанном теле. Его глаза блеснули в полумраке комнаты подобно хищному взгляду пантеры, что продолжала пожирать свою жертву. Тилль стоял у окна, бесстрастно разглядывая сквозь ночной город отражение лежащего на кровати мужчины. Тайсун был прекрасен в своей использованной красоте, и член альфы снова томительно наливался желанием. Между губ тлела сигарета, ему было над чем подумать, потому что вскоре Апория очнется, и история, рассказанная ему, должна выглядеть правдоподобно. Затяжка, серый дым лениво пополз вверх. Мысли… толпились, перекрикивали друг друга, расталкивали локтями, хранили молчание, но не могли прийти к единому знаменателю. Два плюс два равно четыре, но только в линейной системе координат. И его два плюс два сейчас никак не складывались в конкретное кратное двум число. В голове царило разногласие. Глаза мужчины блаженно закатились, стоило лишь подумать об узкой заднице Апории, о тесноте неприспособленных мышц. Внезапно темечко пронзило злостью, взгляд сквозь окно выплыл на городские улицы — пустые и безветренные, подсвеченные подвешенными на нитках фонарями. Улицы заглядывают в темные окна домов, туда, где квартируют должники дневного света, на квадратных метрах которых расползаются однотипные межквартирные маршруты. Смотрят туда, где кроличьи норы и волчьи логова обживаются двуногими убогими масками с искусственными эмоциями, заученными выражениями, где стен не существует, ведь сквозь них все и так видно… Люфте медленно следовал мощеной тропой взглядом, сжимая от злости кулаки. Скверики, скамейки, фонари… Брусчатка, завивающийся плющ вдоль, бетонные человеческие соты… Вкус, нематериальные личности, присыпанные пеплом души… Тилль сглотнул, жажда обладанием облизывала ладони. Он снова сфокусировался на отражении Тайсуна в стекле — красивый, настоящий. Он втянул носом воздух — аромат сладковатой крови все еще ненавязчиво висел в воздухе. Голод. Жажда. Стремление. — Ххнн… — простонал Апория, едва шелохнувшись. Из задницы мужчины вытекала сперма, пачкая крепкие ягодицы и бедра. Люфте затушил сигарету о стекло, обведя окурком отражение мужчины. Забравшись на кровать, он склонился над альфой, целуя того в плечо, касаясь кромки волос у шеи, проводя носом по позвонкам. Ладонь переползла на шею, накрыла, пальцы сомкнулись капканом, сдавливая. — Хххннмм… — стон. Лицо Люфте искривило злостью, вторая рука схватила подушку, накрыв ею повернутое на бок лицо мужчины. Надавив, Тилль поднял совершенно ненормальный подернутый поволокой безумия взгляд к потолку. Выдох. Тело под ним слабо засопротивлялось, он усилил нажим. Один, два, три…шесть! Он отбросил подушку в сторону и схватил бессознательного мужчину за плечи, приподнимая его безвольно откинувшуюся голову, накрывая припухшие от голодных поцелуев губы собственными. Апория дышал. — Ты такой проблемный, Тайсун. Истрепал мне все нервы, — пальцы сильно сдавили лицо мужчины, удерживая. Стон, как ответ на грубое обращение. — Я все время думаю, — зло шептал прямо в губы альфы Люфте, — что если заставить тебя исчезнуть, то все станет намного проще… Как же это раздражает… — рычание.