ЭМПАТИЯ

22 Тайсун встал с кровати, ноги затряслись так, словно он впервые ими воспользовался. Его заштормило, пришлось ухватиться за высокий прикроватный столб. Перед глазами плыло. — Что это, блядь, такое… Сознание словно тараном ударили, вышибая парадные двери. Память ослепила на мгновение, но лучше бы нет… Сквозь рассеивающийся туман в голове всплыли картинки с компьютера: это была его квартира и Бьянконэ над ним, по животному толкающийся в его тело. Эту белую длинную перекинутую через плечо косу Тайсун видел не единожды. Это не было ошибкой и совпадением тоже не было. А потом в виске закололо, он зажмурился, справляясь с волной боли. Его ударили бутылкой. Его ударили… Нервная улыбка сковала губы. «Нет… нет же…» Серая стальная дверь со скрежетом открылась. Тайсун выпрямился, ощущая подкатывающую к горлу тошноту. Верить не хотелось. Отрицание закрыло глаза, и Апория медленно моргнул, надеясь сбросить наваждение. Не привиделось… На пороге стоял добродушно улыбаясь Тилль. Его старый добрый друг Тилль, тот самый, с которым он знаком еще с Академии, кто находился подле него в день свадьбы, свидетелем, кто первый услышал от Тайсуна новость о рождении Дихара, держал над ним зонт на похоронах, приглядывал за его сыном, пригласил в свой дом и… тот самый, кто ударил его бутылкой по голове… Тот самый друг выглядел сейчас наивно-добродушно, стоя на пороге с мягкой улыбкой на лице и совершенно неподходящими этому образу глазами. Тайсун сглотнул. Неужели эти глаза всегда смотрели так? Пугающе… Внутри что-то сломалось, Апория почувствовал, как осознание острием своим вошло под грудину. Он просто хотел не замечать. Так было проще. Зеркала… будь они неладны, окружали его, как стражники, скалились, шептали. «Идиот», «Идиот», «Идиот»… В отражениях мелькали его, Тайсуна, эмоции, так естественно и бесконтрольно, что впору себя пристыдить за эту… слабость. Принять правду всегда сложно, а порою даже невозможно. Холод упал на плечи внезапно, как и понимание того, что он голый. Прокурор сгреб простыню, оборачивая ее вокруг бедер. Люфте нежно улыбнулся, и Тайсуна передернуло. — Тайсун… — Не подходи! — Тайсун, ну ты чего? Это же я, Тилль. Твой старый добрый друг, — теплая улыбка и располагающий взгляд. — Не подходи, — прорычал альфа. Улыбка увяла, слетев пеплом на серый пол, явив Апории настоящее, холодное, острое лицо Люфте с жестким, колючим, как проволока, взглядом. Мужчина на секунду опустил глаза, прикрыл за собой тяжелую металлическую дверь и шагнул к Тайсуну, расслабленно складывая руки в замок за спиной. Тайсун отступил, осматриваясь. Абсолютно пустая и бесполезная комната. Тилль большими шагами сокращал расстояние, обходя кровать, приближаясь. Тайсун прыгнул на постель, стремясь уйти от мужчины, нацеливаясь на дверь, но рухнул на пол с противоположного края кровати, запутавшись в простыне. Люфте держал край белого тонкого полотна, что ловко намотал на запястье, срывая с мужчины, взбираясь на постель. Тайсун лягнул альфу, попав в грудь, но в поясницу тут же впечатался кулак, целя в почки. — Аарх! — Апория сцепил зубы, так как удар повторился. Прокурор сумел извернуться, но боль в разбитом виске усиливалась, затормаживая движения. Он пнул Люфте в пах ногой, а когда мужчина согнулся, застонав, что было силы ударил по лицу. Тилль упал на кровать, а Тайсун, перебирая ногами, наконец скатился с простыней и кинулся к двери. Приложив усилие, он распахнул ее, буквально вваливаясь в соседнее помещение. Заваленность ударила наотмашь, но альфа кинулся дальше, особо не разбирая дороги. Снимки, вырезки, карта с пометками, с разноцветными флажками, глиняные головы с изображением эмоций и его, Тайсуна, вещи. Одержимость дохнула в лицо своим затхлым запахом. Ему бы отстраниться от этой преследующей его фигуры, но взгляд споткнулся о мягкую игрушку бобра. «Папа, я не могу найти бобра… Ты не видел?» эхом прозвучал в голове недавний вопрос, а потом мальчик принес из сада белого тигра. Тогда Тайсун не придал этому значения, занятый сжиравшей все время работой. Но сейчас… Апория сбился с шага, запнувшись. Дихар. Толчок в спину оказался такой силы, что он впечатался в стену, сместился, но пропустил удар в бок, а следом на шее затянулась струна. Люфте его оттаскивал в сторону, но Тайсун продолжал сопротивляться, они свалились на гончарный круг, что разломался под их весом. Апория что-то схватил, стремясь с разворота попасть в лицо, но мужское колено зафиксировало голень, сгибая ногу раньше, чем он развернулся. Удар пришелся в спину Люфте, но альфа, оскалившись, резко дернул лодыжку Апории вбок. — Ааааа! — закричал Тайсун, зажмуриваясь. Голову пронзило болью. Еще один рывок. — Аааа! Сууукаааа! — Тебя разве в Академии не учили не оставлять противника за спиной? — рычал Тилль, удерживая поврежденную ногу. — Мертвый соперник лучше, чем живой, — цедил альфа, смещаясь, прижимая искалеченную ногу Апории к заднице, сжимая в кулаке волосы, оттягивая голову на себя. — Потому что живой придет и убьет тебя, Тайсун. Прокурор вцепился пальцами в руку Люфте. Еще один удар пришелся по пояснице в ответ. — Я сделаю так, что ты будешь ссать кровью, если не успокоишься, — рычание. — Ты мне все нервы истрепал, Тайсун, — зло. — Все нервы… — З…Зло…злость, — выдавил Апория, ища подтверждения. «Злость». — Именно. Это ты во всем виноват, Тайсун. Ты… — шипел Тилль. — … больше не сбежишь от меня. Больше нет… — Ааарх! Альфа вцепился зубами в холку, намеренно выпустив клыки, прокалывая кожу. «Злость», стучало пульсом в висках Апории. Мужчина закинув руку через плечо, сжал волосы Люфте, потянул. Лицо кривила гримаса боли, голова, казалось, сейчас просто лопнет, как зрелый арбуз, поймавший пулю. «Голем», крутилось веретеном в голове. Реальность безжалостно поворачивала своей рукой колесо прялки, наблюдая за тем, как ниточка отрицания стремительно разматывается, оголяя простой деревянный черенок правды. «Голем». Люфте дернулся, вырываясь, но Тайсун схватил другой рукой кусок глиняной черепицы и слепо махнул им в воздухе. Успешно. Наклонившийся альфа получил осколком в щеку. Острый глиняный край прорвал мягкую ткань на лице, из раны хлынула кровь. Ослабившаяся на мгновение хватка позволила прокурору выползти из-под альфы, но не более. Кровь из щеки изуродовала лицо Люфте. Тот, по-звериному оскалившись, схватил табурет, попавшийся под руку, за ножку и приложил им Тайсуна по затылку. Деревянная утварь разлетелась вдребезги, а Апория, наконец, затих, потеряв сознание. Тилль встал, провел разорванным рукавом по лицу, стирая кровь, маниакально оскалился испачканными в крови зубами и посмотрел на изогнутую в неестественном положении левую лодыжку. Альфа поднял голову к потолку, выдохнул несколько раз, прикрыв глаза, успокаивая несущийся по венам адреналин. Затем опустил совершенно пьяный взгляд на тело под ногами, провел рукой по волосам, убирая прилипшие пряди в сторону, и страшно улыбнулся. «Тайсун…»