ЭМПАТИЯ

24 Бьянконэ Д’Аккуза смотрел на Эрмеркара, одного из своих приближенных людей: тот был вторым, стоя после первого Энлиля и перед третьим по счету Гильгамешем. Эрмеркар отвечал за службу безопасности наследника корпорации и выполнял деликатные поручения. Сейчас перед ним лежала фотография человека, который не нуждался в представлении — прокурор Тайсун Апория. С недавних пор этот человек сильно интересует обычно безразличного Бьянконэ Д’Аккуза. — Последнее местоположение — дом господина Тилля Люфте. Вот досье, — альфа взглядом указал на папку с соответствующей фотографией. — Понял. — Отчет каждые четыре часа. В ваших интересах, Эрмеркар, найти прокурора как можно скорее. — Будет исполнено. Последний раз сигнал от маячка в часах прокурора был получен из квартиры Люфте. Три дня назад. С тех пор ничего: телефон отключен, датчик не работает. Тилль Люфте имел неоднозначный интерес к Апории и следил за ним длительное время, имел свободный доступ в квартиру. Самоуничтожающиеся миникамеры, очень удачная разработка, зафиксировали проникновение Люфте в квартиру прокурора дважды, включая ночь проникновения. Этот мужчина испытывал или всё ещё испытывает сексуальное влечение к объекту. Психологический анализ Люфте, составленный самим наследником Д’Аккуза, утверждает, что альфа Тилль Люфте является психопатом со склонностью к убийству, высоким уровнем эмпатии и достаточно высоким уровнем контроля. Если бы не одно жирное «но»: Люфте перешел черту, начав убивать и вести диалог с Апорией. «Голем», предположительно, и есть Тилль Люфте. Если свериться с временными рамками, за несколько месяцев до первого убийства не стало омеги прокурора. Вероятно, скорбь отняла и в то же самое время подарила уязвимого Тайсуна мужчине, что, захлебнувшись восхищением, словно наркотиком, не справился с накрывшей его с головой жаждой. Ему хотелось высказаться. Продемонстрировать Тайсуну и всему Идзину красоту смотрящей бездны. Поэтому маски, строчки некрологов как любовные записки. Очень тяжело противостоять себе, а в таких вопросах, как эйфория, и подавно. Тайсун был его вдохновителем, точнее не так — эмоция отчаянья вызвала неведомый ранее трепет в душе Люфте, сдерживаемый трепет. Кроме того, согласно дополнительным сведениям, Серхио Лайтман и Тилль Люфте — кровные родственники, результаты ДНК-теста и PCL-R теста настойчиво намекают на генетическую идентичность. Эрмеркар потер пальцем переносицу. — Хорошая работа, Бьянконэ. Очень хорошая. Умный сукин сын. Рыбак рыбака, как говорится… — Эрмеркар не мог не признать четкую конструктивную цепочку, до отвращения последовательную и подкрепленную доказательной базой. Как далеко этот человек сумел все просчитать? — Так, ладно, — мужчина захлопнул папку, дочитает позже. Сперва следует кое-что проверить. Время уже начало отсчет. А Бьянконэ не всегда терпелив. — Готов поспорить, он уже спланировал финал… Первое, с чего начал мужчина — это работа, а точнее, склад вещественных доказательств и отчеты, витающие в воздухе сплетни. Склад вещдоков был подчищен, ни в одном отчете не упоминалось о видеонаблюдении, значит, тупоголовые законники проиграли этот раунд Люфте. Прокурор Тайсун Апория отсутствовал на работе третьи сутки, и глава отдела, Ти Ан, уже подписал ордер на его арест. «Умно», мысленно восхитился Эрмеркар, куря в специально отведенном для этого помещении и слушая стрекот местных цикад. «Говорят, прокурор Апория ушел из дома Люфте, потому что узнал, кто проник в его дом», «А вы слышали, Тилль сказал, что видел скомканные листы бумаги в урне на кухне, исписанные почерком Апории. Он догадался кто это был», «Ти Ан приказал задержать и арестовать прокурора Апорию, чтобы не допустить расправы», «Он открыл охоту на преступника?», «Его сыну угрожали, он из-за этого вторжения может лишиться права опеки. Не удивительно», «На голову прокурора последнее время сыпятся сплошные несчастья», «Говорят, он слетел с катушек», «А что если он и есть Голем?», «Бедный Тилль. Он так переживает, что не может помочь другу», «Да-да! Они же дружили с Академии. Такое разочарование», «Я слышал, что Тайсун давно себя плохо контролирует. Помните, он хромал? Ввязался в драку. А лицо его разбитое, пусть и залеченное, помните? Точно говорю, он слетел с катушек». Эрмеркар хмыкал про себя на особо нелепые замечания. До чего же люди глупы, до чего же отвратительны — все бы им выдумывать да сочинять, правда же никому не нужна и не так интересна. — Идиоты, — негромко. Мужчина в последний раз затянулся и раздавил об угол стены окурок, а хотелось о лоб хоть одного присутствующего законника. Пропаганда творит чудеса — воплощая в реальность самые невероятные вещи, лоббируя самые бессмысленные идеи. Пропаганда, близнец Лоббирования, имела собственный трон в Идзине, построенный на костях правды. — А ты умен, Тилль, — шепотом. — Умело подменяешь понятия. Человек скорее поверит в самую нелепую ложь, чем в правду. Такова человеческая природа — бездумно-замурованная, живущая в задымленных помещениях, при искусственном освещении, со вчерашними блюдами на столе в кухне, она готова поедать сюрреализм, существовать в театре абсурда, но намеренно не срывать повязку с глаз, потому что реальность разочаровывает. И человеческая сущность это внутренне понимает и до дрожи боится. Поэтому в Идзине троны из костей. Если настойчиво и регулярно повторять лживую заведомо информацию, умело играя при этом на эмоциях, связанных с ней, то ложь в какой-то момент обязательно станет правдой. Той самой, за которую пойдут насмерть под развевающимися багровыми знаменами. Да здравствует великая сила пропаганды! Эрмеркар знал, как это работает. И понимал, что семена, посеянные одним альфой, уже проросли. Сидя в кафе у здания законников, Эрмеркар пил кофе и листал информацию о Бореалис. Этим людям, как никому другому, выгодно уничтожить прокурора Апорию. С его арестом, исчезновением или кончиной, нужное подчеркнуть, эта семья только выиграет. Они станут для Дихара единственными опекунами. К сожалению, кроме ненависти и судебного процесса, предъявить им было нечего. Альфа отложил папку и пригубил кофе, провожая взглядом затянутую в униформу фигуру Люфте. Выждав положенные минуты, мужчина встал из-за стола, оставив несколько кредитов покрыть счет, и вышел из кафе, смешиваясь с людским потоком. Прохлада осеннего вечера забралась за пазуху, и Эрмеркар приподнял ворот пальто, закрываясь от ветра. Мужчина стоял на улице в тени зданий и наблюдал за окнами апартаментов Люфте. Маячок прокурора Апории не отвечал уже три дня. Взгляд задумчиво осматривал округу. Эрмеркар открыл мусорные баки — пусто. Мусор вывезли еще вчера. Он пожевал в зубах сигарету. — Готов поспорить, Бьянконэ это знает и без меня. Если его наводка верна, то ты где-то должен был оставить след. Тонкий пластик телефона мелькнул у уха. — Хей, Салем. Сколько лет! — … — Мне нужно в сожженном и прессованном мусоре кое-что найти. Поможешь? — … — Я знаю, что, скорее всего, огонь все сожрал, но вскрой для меня хотя бы пресс-кубы. Я щедро заплачу. Назови любую сумму. — … — Машина из дистрикта номер пять, контейнер 3742. Я еду к тебе. Нет, это не подождет до завтра.