В небо

Осенью немало ненастных дней, но встречаются среди них те, что отличаются каким-то особенно светлым и лиричным настроением. В такие дни обычно с утра начинает потихоньку накрапывать дождик — тихий, неторопливый, порой даже и не дождь вовсе, а морось, дождевая пыль, рассеянная в воздухе. И небо не такое серое и низкое, как обычно в это время года, а лишь немного нахмуренное, как будто небо слегка загрустило, задумалось о чём-то… И даже язык не поворачивается назвать этот дождь осенним — он лёгок и светел, лишь слегка печален. Именно такой дождь рождает вдохновние у поэтов, толкая их на написание бессмертных строк… Дождь застенчиво постукивает по крышам домов, по подоконникам и оконным стёклам, ласковыми длинными пальцами трогает оставшиеся на деревьях листья, приглаживает пожухлую траву. Он словно утешает природу, обещая ей скорый покой и сладкий зимний сон после долгого и бурного лета. Но Антон его уже не увидит. Не увидит первые растения и спелые плоды с огорода дачного участка, на который родители увозят его каждое лето. Не увидит первые подснежники, да и снег в общем. Он не увидит ничего уже в скором времени, так говорят врачи. Шатен наблюдает суетой через окно больничной палаты, люди спешат раскрыть зонты и спрятаться от назойливых капель. Антон же, с радостью бы вышел и почувствовал, как холодные капли стекают с его лба. Однако он намертво прицеплен к койке, из его тела выглядывают различные трубочки которые, как говорят врачи, поддерживают организм. За последние пару месяцев он совсем ослаб. Болезнь забирает его со скоростью света. Из уст врачей ежедневно течет сладкое: «у вас ещё есть время». Но времени нет. Пять лет назад ему поставили диагноз. Два года назад, сообщили, что у него четвертая стадия. Девять месяцев назад его положили в больницу. Месяц назад в автокатастрофе погиб его парень — Арсений. Две недели назад он совсем ослаб. Антон усмехается, а по щекам текут слезы. Но ему всё равно, он забывается в очередном приступе кашля, ему больно. Приступ продолжается ещё около минуты, на белоснежной простыни появляются мелкие капли алой крови. Антон вздыхает и кладет голову на подушку прикрывая веки. Он устал от этого. Он устал от одиночества. Антон достает из-под подушки потёртую фотографию. Эту фотографию сделал Димка. Тогда Арсений возвращался из Москвы, они с родителями ездили туда на пару недель. Антон встречал его на вокзале. На снимке Антон обнимает брюнета, утыкаясь ему куда-то в районе шеи, а Арсений по всей видимости налетевший на него, одной ногой парит в воздухе. Позов сделал это фото в моменте. Антон любит эту фотографию, на ней Арсений был ещё живой, а Антон, не столь увязший в смертельном диагнозе. Антон клянётся, он бы все отдал, лишь бы сейчас быть рядом с ним. * * * Часы смартфона показывают 2:04. За окном все так же льет дождь. Однако небо чистое, и на нем удается разглядеть тысячи миллиардов звёзд, хоть из окна и видно лишь около сотни. Шастун уверен среди этих миллиардов, одна- точно Арсеньева. Антон вновь представляет этот день. Арсений мчит к нему в ночи, просто потому что Антон не мог уснуть. Арсений мчит по полупустой трассе, отвлекается на телефон. Рука дёргается и машину заносит вправо. Глухой удар. На его теле тёмная, практически чёрная густая кровь, которая свидетельствовала о том, что его внутренние органы были серьёзно задеты. Спустя время Попов отключается. Антон вздрагивает и зажмуривает глаза. Он не хочет предоставлять это, но время от времени, картинки появляются в его сознании. У Антона вновь приступ кашля, только крови на этот раз побольше. На этот раз больнее. « переволновался» — думает он. Но нет. Голова начинает кружится, он теряется в пространстве. В глазах все плывет, он не перестает кашлять, боль настолько сильная, что он думает: « щас лёгкое выплюну». Лучше бы выплюнул. Взгляд мутнеет и он погружается в темноту. Единственное, что он успевает сделать — нажать кнопку о вызове помощи. * * * — черт! — чуть ли не кричит мужчина в белом халате. — Ир! У нас остановка, на 4000 разряд!. — Алексей прикладывает дефибриллятор к груди Антона. Безуспешно. — Лёш, не получается! — значит на пять ставь! Давай же, молодой, всего шестнадцать! — вновь разряд и снова без успеха. Спустя ещё пару попыток Алексей вздыхает и стирает испарину со лба. — время смерти два часа шестнадцать минут.