розовый пушистый плед

свит шот — гнилой романтический вечер

ебучее егэ и поступление наконец-то где-то за плечами, и ваня впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему счастливым и свободным. впереди студенческая жизнь, новые знакомства и бесконечные тусовки — ему много об этом рассказывали друзья постарше, и он всегда мечтал оказаться в этом самом волшебном студенчестве. и вот он тут, наконец зачислен, наконец с пустой от уравнений и сочинений головой, расслабленными мягкими нервами и пластиковым стаканом водки с вишневым соком в руках. народу до ебени фени, загородный дом трещит по швам от новоиспеченных студентов и дышит спермотоксикозом, но ване комфортно, все в новинку, и он тащится от этой новизны. бессмертных на этой тусовке один, потому что замес показался слишком притягательным, чтобы остаться дома, а саша ебаный сыч, который лучше покатает дома в доту, чем поедет за три пизды тусить с толпой незнакомого народа. ваня такое не разделяет, ему по приколу — он снует от одной компании к другой, перекидываясь шуточками и чокаясь стаканчиками, обрастает новыми знакомствами и наслаждается каждой секундой пребывания в потной танцующей массе. когда мочевой пузырь начинает побаливать от количества употребленной жидкости, ваня снует между людей, залипая в телефон, — записывает саше кружочек, в котором расписывает поминутно, почему он вонючий хиккан, пропустивший главную тусу лета. как вообще можно было остаться дома, когда экзамены сданы и есть всего месяц свободного полета, без единого напряга — для вани загадка. русый не замечает, как влетает в широкую крепкую грудь, обливая белую ткань содержимым своего пластикового стакана. бессмертных испуганно поднимает глаза от телефона после столкновения и видит насупившееся лицо, изучающее свой мокрый живот. — блять, как насчет смотреть себе под ноги? ну ебаный в рот, — парень переводит взгляд на ваню, оттягивая влажную футболку за нижний край, чтобы та не прикасалась к телу. русый часто хлопает глазами и не придумывает ничего лучше, чем начать отряхивать футболку незнакомца — надо же чем-то помочь? — емае, прости, пожалуйста, — он шустро убирает телефон в карман и часто проводит ладонью по ткани, стряхивая влагу на пол, — я отвлекся, ты нарисовался из ниоткуда. — я не рисовался, я просто шел вперед, если бы ты на секунду отлип от телефона и смотрел, куда идешь, ты бы заметил, бля буду, — эмоционально произносит парень, сверкая горящими карими глазами и отодвигая ванину руку от своего пресса. бессмертных глупо моргает, разглядывая сердитое лицо, и улыбается — вступать в конфликт не хочется, хотя парень с роскошными угольно-черными кудрями явно пытается его туда затянуть, — у вани слишком хорошее настроение для пиздиловки. — да высохнешь через минуту, боже, тут же жарко, — ваня с доброжелательной улыбкой на лице машет ладонью над тканью, пытаясь ее подсушить. — устроил скандал на пустом месте. кудрявый недоуменно смотрит на ванины бесполезные попытки в сушке его одежды, потом пораженно поднимает брови и медленно моргает. на лице отчетливо светится мысль «мда, потерянный случай». ваню это смешит. — тебе может и жарко, а мне вот, благодаря тебе, теперь холодно и мерзко, и хватит на меня махать, блять, чел, ты реально думаешь это сейчас поможет? отъебись, — он закатывает глаза и проходит мимо, жестко задевая русого плечом. бессмертных бы правда принял эту агрессию за чистую монету, если бы не увидел еле заметный след кривоватой улыбки в углу пухлых губ. поэтому он лишь усмехается, оглядываясь на массивную спину кудрявого, пробирающегося сквозь народ в сторону гостиной. хмыкнув, ваня продолжает путь в уборную с полупустым стаканчиком. инцидент быстро забывается, а потом так же быстро вспоминается, когда спустя пару часов ваня слышит громкие веселые споры из центра гостинной. он отвлекается от пацана, с которым они обсуждали егэ по информатике, и замечает того же кудрявого парня, который громко смеется и отрицательно качает головой, оглядывая группу столпившихся вокруг него людей. одна из девушек, стоящая рядом с ним, хлопает ему по груди и активно что-то доказывает с широкой пьяной улыбкой на лице. ваня внимательно следит, пытаясь понять, из-за чего поднялся такой шум, обрывками слышит «слабо, значит?», «зассал», «а разговоров-то было». бессмертных делает глоток сладкой мешанины из стакана и подбирается поближе, чтобы лучше расслышать, но к тому моменту, как он подходит, разговоры прерываются — кудрявый закатывает глаза, явно обреченно вздыхает и поворачивается к рядом стоящему коротко стриженному парню. толпа вокруг начинает возбужденно кричать, когда уже знакомый ване парень кладет руку на скулу второму и притягивает того к себе, мягко прикасаясь к его губам. бессмертных удивленно поднимает брови, снова отпивая водку из стакана. ну нихуя себе, вот это движ — думает ваня, когда внимательно наблюдает, как два парня увлеченно сосутся в центре орущей толпы. поцелуй выходит недолгим, но эффектным — это стоит признать. после того, как парни отлипают друг от друга, кудрявый отнимает у стоящей рядом девушки бутылку и залпом допивает содержимое, вытирает губы тыльной стороной ладони и хищно улыбается под возбужденные звуки столпившихся вокруг людей. кто-то хлопает, кто-то радостно орет, ваня же пребывает в приятном ахуе — надо иметь неплохие такие яйца, чтобы спокойно засосать мужика на глазах у такого количества народа. ваня мысленно преклоняется перед такой смелостью — он бы так не смог. русый уже хочет вернуться к обсуждению информатики, когда ловит пристальный взгляд уже знакомых карих глаз. они смотрят друг на друга с явным интересом чуть дольше положенного, бессмертных уже чувствует зарождающийся приятный трепет в животе, но кудрявый разрывает зрительный контакт, протискивается через толпу и уходит в неизвестном направлении. ваня потерянно моргает, пытаясь осознать резко нахлынувшую возбужденность, потом встряхивает головой, поправляет челку и выкидывает все из головы. ну посмотрел и посмотрел, да, странно как-то переглянулись, ну да похуй. ваня, мысленно махнув на ситуацию рукой, поворачивается к пацану, с которым вел разговор до этого, и продолжает с момента, на котором остановился. под утро, когда уже начинает светать, большая часть разъезжается по домам. такси приезжают одно за другим, забирая пьяных подростков, пока ваня сидит на диване в гостиной, громко хлюпая чаем и залипая в телефон. он домой не собирается — об этом предупреждал девчонок, которые организовывали вечеринку, и те дали добро на ночевку, сказав, что может быть тесно, но бессмертных похуй — он поспит хоть на полу, потому что отдавать больше косаря за такси, чтобы доехать до дома, он не собирается — это совсем обдираловка. да и мама явно будет не рада видеть его раскосые глаза, лучше пусть мирно спит, уверенная в том, что ванечка сладко сопит на диване у сани дома. сегодня санин диван не в планах. в планах оказывается широкий диван в гостинной загородного дома за тридцать километров от города, потому что все комнаты заняли парочки и знакомые группки людей, а ванек так и не успел прибиться ни к одной — у него, в принципе, такого и в планах не было — он птица вольная. и таких птиц на тусовке оказывается двое — он и кудрявый, потому что девушка организатор, после того, как провожает последних ребят до такси, приходит в гостинную с пушистым розовым пледом и кидает его на диван со словами: — ляжете тут вдвоем тогда? больше мест нет. кудрявый, только что пришедший с улицы и воняющий на всю комнату табаком, садится у барной стойки напротив дивана в белой футболке с огромным розовым пятном на животе (на память от вани) и сонно смотрит на девушку без эмоций на лице. ваня, бросив оценивающий взгляд на парня, поворачивается к ней и молча кивает головой, после чего та идет проверять, закрыта ли входная дверь, и удаляется в одну из комнат. из колонки еле слышно играет пошлая молли, когда ваня вальяжно поднимается, ставит пустую кружку на столик и крутится рядом с диваном, пытаясь понять, как тот раскладывается. тянет за сиденье, но оно не поддается. — это книжка, еблан, — доносится бубнение из-за спины. слышен неприятный скрип ножек стула по полу. — такой умный — жопу подними свою и помоги? — смешливо бросает ваня, не отвлекаясь от дивана. — щас допиздишься, я сяду обратно, — слышно уже сбоку. ваня поворачивается и криво улыбается, когда видит кудрявого. тот берется за днище дивана, поднимает сидушку вверх до щелчка и отпускает ее, раскладывая механизм. бессмертных хмыкает, оценивая проделанную работу, и берется за боковые маленькие подушки, укладывая их в изголовье — готовит себе спальное место. вторую кладет рядом — для кудрявого. тот в это время берет принесенный девушкой плед и расправляет его в воздухе, застилая лежбище. — музыка с твоего телефона играет? — спрашивает ваня, потирая сонные глаза. парень ничего не отвечает, молча идет к барной стойке, берет айфон, и клеопатри замолкает на полуслове. бессмертных довольно потягивается и присаживается на край дивана, начиная развязывать шнурки. кудрявый в это время шуршит вне зоны видимости на кухне, слышится шум воды из крана, звон посуды. когда ваня стягивает с себя второй кроссовок, темноволосый возвращается в гостинную с большой кружкой, судя по цвету, воды. — можешь мне тоже налить? — просит ваня, убирая обувь под диван. — я тебе че, швейцар? — отзывается кудрявый, хмуря выразительные темные брови, когда ставит свою чашку на журнальный столик. русый смотрит на него с лукавой улыбкой на губах. ваня считает себя проницательным человеком — интуиция редко его подводит, и он чувствует, что парень не настолько еблан, насколько хочет показаться, поэтому на его выпады не реагирует. он пьян и расслаблен, а парень интересен и приятен, хоть и ворчлив. — я уже разулся, — мягко объясняет русый, глядя на темноволосого умоляющим взглядом. по какой-то причине это работает. взгляд или слова — ваня не знает, но кареглазый раздраженно вздыхает и снова удаляется на кухню. когда ваня расстегивает ширинку, чтобы снять с себя джинсы, тот возвращается со стаканом и громко ставит его на стол. — я тебя смущать не буду, если посплю в трусах? не могу спать в одежде, неудобно, — он считает своим долгом объясниться, потому что, ну, мало ли? всё же практически незнакомы. ваню бы на месте кудрявого такое не смутило, но все люди разные, он это понимает, и решает обсудить этот момент, чтобы не доставлять дискомфорт. — мне похуй, спи как хочешь, — кудрявый смотрит на него исподлобья, подходит к дивану и садится на край. медленно расшнуровывает кеды. — спасибо за воду, — говорит ваня, стягивая с себя джинсы, и аккуратно складывает их на кресле недалеко от дивана, потом стягивает с себя майку и кладет сверху. — сто рублей, — хрипло и безэмоционально отвечает темноволосый, снимая с себя обувь и поднимая глаза на ваню. бессмертных успевает заметить легкий скользкий взгляд, пробежавшийся по его прессу и бедрам, и прячет еле заметную улыбку за длинной челкой, когда забирается под одеяло. — я не лягу с краю, — кудрявый встает у дивана, выжидающе уставившись ване в глаза. бессмертных моргает, убирая челку с лица. — я тоже. — чел, ты облил мне футболку вонючим вишневым соком. а еще я принес тебе воду, ты торчишь мне как минимум место у стенки, — чеканит кудрявый, складывая руки на груди. его серьезность ваню улыбает. он выглядит мило. они пялятся друг на друга в течение минуты. ваня — плохо сдерживая улыбку, темноволосый — сдерживая ее чуть лучше, и с напускной надменностью на лице. — а как максимум? — что? — как максимум что торчу? — жопу свою, двигайся говорю, — парень наклоняется и больно толкает его рукой в бедро, отчего ваня шипит и решает больше не выебываться, пока парень не выбрал путь насилия. он отодвигается к краю, кудрявый перелезает через него и забирается под пушистый плед. они укладываются поудобнее, шурша покрывалом, и спустя некоторое время наступает тишина. слышно только тихое пение птиц за окном. утреннее солнце уже слабо пробивается сквозь шторы, и ваня поворачивается на бок лицом к темноволосому, чтобы лучи не попадали в глаза. тот лежит на спине, и ваня ловит чужой настороженный взгляд краем глаза, но никак его не комментирует, только слабо улыбается и укладывает руку под подушку, сладко зевая. — я надеюсь, ты не храпишь? — уточняет ваня, замечая, как шумно парень дышит. — я надеюсь, ты сегодня отъебешься от меня? — утомленно вздыхает парень, поворачиваясь к нему спиной. ваня тихо смеется и закрывает глаза. невозможный ворчун. бессмертных решает больше не беспокоить соседа, так что закрывает глаза и витает в своих мыслях, прокручивая в голове прошедший вечер. подтягивает плед на себя, зарываясь в него по уши, и вздрагивает, когда слышит хриплый голос: — спиздишь одеялку — я тебе уебу. русый беззвучно смеется, не открывая глаз, и думает, стоит ли нарываться на очередную грубость. удержаться не может. — спорить с тобой не буду, мало ли, а то и меня засосешь, — колкость срывается с языка, и ваня слышит шуршание пледа, поэтому приоткрывает глаза, не в силах сдержать ехидную улыбку, когда видит, как кудрявый резко поворачивается к нему и смотрит испытывающе, взглядом выбивая искры из ваниных глаз. темноволосый молчит, анализируя ванино улыбающееся лицо. они выдерживают долгий, жужжащий от напряжения зрительный контакт, после чего парень, глядя уверенно на ванины губы, наконец лаконично отвечает: — да, лучше не стоит, — и отворачивается обратно. ваня довольно хмыкает, с интересом подмечая, что собственный глубокий вдох дается с неким усилием. воздух в комнате плотный и жаркий, пышет подростковой игривостью и свежим потом. русый прячет улыбку в пушистом пледе и проваливается в сон под громкое сопение с соседней подушки. утром подушка молчит. открыв глаза, ваня растерянно моргает, первым делом пытаясь сообразить, куда потерялась кудрявая башка. затем слышит шуршание мусорных пакетов за спиной — девочки тихо убираются в доме. бессмертных нехотя вылезает из-под теплого покрывала, быстро натягивает свою одежду и обувается, потом — выходит на поиски вариантов, как добраться до дома. когда находится компания ребят, у которых есть свободное место в машине, он идет прощаться с девочкой организатором и между делом задает вопрос, который рябит на задворках сознания с момента пробуждения: — а где..? — ваня показывает пальцем завиток кудри у виска. — серёжа? — уточняет девушка, хмуря тонкие светлые брови. — наверно? с кем я спал? — хорошо ты провел вечер, раз не знаешь, с кем ты спал, — хихикает знакомая, наслаждаясь своей шуткой. ваня лишь терпеливо улыбается, ожидая, когда она уже выдаст нужную ему информацию. — уехал рано с утра, его друг забрал. бессмертных понимающе кивает и думает «вот пидор, даже не попрощался». а потом делает самому себе замечание — они, вообще-то, и не здоровались.

´ ´ ´

ване в универе нравится, ему весело и совсем не трудно — он быстро адаптируется к новым переменным. из минусов студенчества — ранние подъемы и невкусный борщ в столовке. из главных плюсов — билеты в кино со скидкой по средам и кудрявая башка, которую он регулярно ловит в коридорах корпуса. в первый раз ваня, конечно, знатно охуевает, потому что, ну правда, какова вероятность встретить чела, с которым ты делил плед на пьянке, в своем универе? вузов в москве предостаточно, как и корпусов у его института, но вот они — угольно-черные кудри и широкая спина с лямкой объемного кожаного рюкзака, прямо перед ним в коридоре у деканата. бессмертных идет за ним прямо до выхода из универа, чтобы удостовериться — точно ему не показалось? это та же недовольная хмурая мина? и да, это она, родимая — видит русый, когда серёжа (ваня почему-то хорошо запомнил имя) заворачивает в курилку недалеко от главного входа. бессмертных в тот день едет домой в слишком хорошем настроении — он думал, что больше не посмотрит на эти творческо-беспорядочные кудряшки, но вселенная благоволит. в течение сентября ваня видит серёжу достаточно часто, то в коридорах, то на улице недалеко от универа, то в курилке — всегда издалека, и, как бы русый не пытался нарваться на встречный взгляд, не получается. серёжа его не замечает, будто ваня — призрак, бесплотный и совершенно непримечательный. кудрявый то идет мимо, хмуро уткнувшись в телефон, то болтает с девушками, вечно окружающими его плотным нежно-душистым кольцом. ваня решает, что раз так — то и хуй с ним, ему, по большому счету, все равно, он друзей себе не ищет — ему сани хватает, а поболтать всегда есть с кем, вот, хотя бы ярик — его одногруппник. высокий кудрявый парень с барахлящей эмпатией — жестко шутит, за месяц уже дважды доводил одногруппницу эвелину до слез. но ваня не из ранимых, так что он регулярно садится с яриком, тихо смеется с шуток про мамок, а с недавних пор они даже вместе ходят в столовку. — может, прогуляем русский? — предлагает ярик, разламывая котлету на куски. ваня, насаживая недоваренные макароны на вилку, поднимает скептический взгляд на одногруппника. — и что делать будем? — пойдем покурим. — не, я не курю, — бессмертных мотает головой, отправляя макарошки в рот. ярик понимающе кивает и тему не развивает — видимо, кроме как покурить, предложений не находится. а ваня не очень-то хочет лишний раз беспричинно прогуливать пару. русый, без аппетита пережевывая свои макароны, смотрит в окно с видом на курилку, наблюдая, как студенты, распределившись по периметру маленькими кучками, портят озоновый слой сизым дымом. — ты тогда сейчас на пару? — спрашивает ярик, отодвигая от себя пустую тарелку и притягивая поближе граненый стакан с чаем. ваня все еще ковыряет свои остывшие макароны. — ну да. — я тогда покурю и приду, прикроешь меня, если перекличку в начале будут делать? — ваня кивает и тоже пододвигает к себе еле теплый чай, залипая в окно. на середине стакана взгляд цепляется за кудрявую голову, приближающуюся к курилке. — хотя, я, наверно, постою с тобой. подышу. пойдем? — ваня спешно поднимается с места. — ты чай допивать не будешь? — не, остыл. они выходят из столовки, когда у серёжи между пальцев уже наполовину истлевшая сигарета. ваня встает неподалеку, складывая руки на груди и сверля пронзительным взглядом чужой висок, пока кудрявый стоит боком к нему, разговаривая с миниатюрной черноволосой девушкой. бессмертных решает быть беспардонным и пялиться до победного. победное настает спустя несколько секунд — парень, видимо, ощутив напряженный взгляд, поворачивается и смотрит в ответ. ванино сердце слегка ускоряется, делая радостный скачок — ну наконец-то. в карих глазах бессмертных отчетливо ловит узнавание и размытый след удивления, но серёжа быстро берет себя в руки, и взгляд снова становится нечитаемым, но лицо остается слегка заинтересованным. кудрявый не отворачивается — они стоят в нескольких метрах и пялятся друг другу в глаза. первым не сдерживает мягкую улыбку ваня — он не считает это проигрышем, он хочет дать серёже понять — так-то я рад тебя видеть. ваня замечает, как перед тем, как отвернуться, уголок серёжиных губ слабо приподнимается. кажется, все взаимно. ване этого достаточно. — ты че залип? — ярик оборачивается и сканирует, куда там уставился бессмертных. — да кудри у чувака красивые, — отвечает ваня, не сдерживая довольную широкую улыбку. — а у меня? — спрашивает ярик заинтересовано. — у тебя тоже хорошие. с серёжиными, вообще-то, рядом не стояли.

´ ´ ´

в течение следующих двух недель у вани складывается стойкое ощущение, что сама судьба сталкивает их носами — как иначе объяснить, что они пересекаются почти каждый день? более того, серёжа теперь будто чувствует ванин взгляд — за секунду отзывается и поворачивается в его сторону или поднимает глаза от телефона, ловя с ваней зрительный контакт и хитро улыбаясь. честно, ваня тает. эта еле заметная улыбка распаляет интерес с каждым днем все сильнее, и у бессмертных все внутри зудит — так хочется подойти и сказать банальное «привет». но серёжа быстро шагает мимо по этажу, стреляя в него горящими глазами, и не останавливается ни на секунду, не оставляя ване шанса на разговор. русый принимает правила игры — гляделки так гляделки, видимо, такой новый этап. он будет ждать удобного момента, чтобы взять свое на повороте. поворот случается через пару дней. ваня после пар идет ждать маршрутку, вертя в руках бутылку пепси, и видит серёжу, устроившегося на скамейке под козырьком автобусной остановки. победная улыбка растекается на ванином лице, и он ускоряет шаг, приближаясь к знакомому. кудрявый хмуро пялится в телефон с тлеющей сигаретой между длинных пальцев, когда бессмертных падает рядом и заинтересованно разглядывает парня с ног до головы. выглядит тот, как обычно — очень хорошо. ваня замечает уже знакомую белую футболку и еле сдерживает только что спрятанную улыбку. серёжа поднимает глаза от телефона и смотрит на него недовольно — только миллисекунду, затем взгляд темных глаз смягчается и, боже, ване не кажется, начинает искриться чем-то приятным. интересом? весельем? радостью? кудрявый вытягивает из уха наушник и делает затяжку, внимательно смотря на русого. ваня пялится с улыбкой в ответ через дым и развеивает облако ладонью. — я смотрю, ты отстирался, — начинает бессмертных, показательно бросив взгляд на грудь. курящий парень непонимающе хмурится, опуская глаза вниз, а потом во взгляде загорается осознание, и он еле заметно криво улыбается, опуская глаза на бутылку в ваниных руках. — да, с трудом, так что бутылку свою подальше от меня держи, — дерзко отвечает он, дергая бровью и снова затягиваясь. ваня тихо смеется, вспоминая особенности их общения, зародившиеся на тусовке в августе, и осознает, что вот этого обмена колкостями ему правда не хватало. — ваня, — он протягивает руку к парню, глядя ровно в глаза с интересом. ему кажется, что им уже пора познакомиться. серёжа, судя по выражению лица, считает идею сомнительной, но глаза противоречат недовольной мине — они сверкают игривостью. — сергей, — он вкладывает сигарету в губы и кладет освободившуюся ладонь в ванину, крепко охватывая ее длинными пальцами. рука у серёжи сухая и горячая, будто только что вытащил из горячего морского песка. ване нравится она на ощупь. веет летом. — ты на каком домой? — они расцепляют рукопожатие, и ваня снова обхватывает пальцами бутылку, сжатую между бедер. — на тридцать первом. или на девяностом, — отвечает, добивая сигарету, и, наклонившись, тушит бычок об асфальт. ваня удивленно вскидывает брови. — так нам в одну сторону, получается. — какое счастье, — язвит серёжа, но приподнятый уголок пухлых губ говорит «не обижайся, я шучу». ваня не обижается. он криво улыбается, изучая лицо напротив жадным взглядом — так близко он не видел его с той ночи, и сам не осознавал до этого момента, что эти черты, кажется, запали в душу еще тогда. — ты на каком факультете? — биофак, — отвечает кудрявый, кивая головой на подъезжающую маршрутку. они поднимаются с лавки. — а ты? — смотрит с беспристрастным лицом, но в шоколадных глазах ваня отчетливо замечает интерес. — книит. — понятно, — почти безразлично, но ваня верит глазам, а не тону. сергей залезает в маршрутку первый, позволяя ване насладиться видом округлой задницы, обтянутой черными скинни. бессмертных прикусывает губу, заходя следом и оплачивая проезд. серёжа проходит в конец салона, падает на двойное сидение, устраиваясь у прохода, и располагает свой кожаный рюкзак у окна. когда ваня подходит к нему, тот смотрит на него выжидающе, с лукавым прищуром. — может, подвинешься? — ухмыляется бессмертных, глядя на парня сверху вниз. тот наклоняет голову вбок и пристально смотрит в глаза. — свободных мест предостаточно. — я хочу сесть с тобой. глаза у серёжи вспыхивают горячей темнотой, бровь ползет вверх. он удивленно хмыкает, а потом убирает рюкзак с соседнего места, укладывая его себе на колени. — лезь к окну тогда, мне выходить через остановку. они хитро смотрят друг на друга несколько секунд, а потом ваня снимает с плеч свой портфель и пролезает на дальнее сидение, повернувшись задницей к серёже и задевая икрами его коленки. русый устраивается рядом, прижимаясь бедром к бедру кудрявого. — а ты где живешь? — спрашивает ваня, поворачиваясь к парню. его лицо очень близко, и ваня чувствует приятный терпкий запах табака, смешанный с чем-то сладким. — а ты зачем интересуешься? — хочу узнать тебя поближе, — честно отвечает ваня, подпитанный светом карих глаз. серёжа долю секунды молчит, разглядывая ванино лицо со странной легкой улыбкой, а потом поворачивает голову вперед и поправляет кудри. — недалеко от двенадцатого корпуса. — так тут пешком два шага, — ваня хмурится, разглядывая кудри. хочется потрогать. — ага, — отвечает сергей и разговор не развивает, просто улыбается, возвращая взгляд на ваню. — не любитель гулять? — бессмертных берет развитие диалога на себя. — не по жаре, — ваня понимающе кивает. — а ты где живешь? — неожиданно спрашивает кудрявый, и русый расплывается в улыбке. дождался какой-никакой инициативы. — а ты зачем интересуешься? — усмехается ваня, и серёжа одаряет его довольной лукавой улыбкой, оголяя ровные зубы. у бессмертных перехватывает дыхание от острых клыков и смеющегося шоколадного взгляда. кудрявый закатывает глаза и отворачивается. — да ладно, я не такая недотрога, можешь не отвечать, я знаю, что ты тоже хочешь узнать меня поближе. — а, да? — кудрявый поднимает брови и зыркает на ваню исподлобья. — да, это видно. — видно, значит, — издевательски, но по-доброму. у вани щеки сводит от улыбки. — мхм, — они пялятся друг на друга, и в маршрутке, кажется, становится душновато. — я живу на проспекте, — отвечает бессмертных, отпивая пепси из бутылки. серёжа в ответ лишь кивает и смотрит в окно. — моя остановочка, — он наклоняет голову в сторону выхода. — я пошел. — давай, — кивает ваня, глядя ровно в карие блестящие глаза с довольной ухмылкой. — увидимся, серёж. — звучит, как угроза, — отвечает кудрявый, поднимаясь с места и кидая на ваню последний хитрый взгляд.

´ ´ ´

на следующей неделе они видятся раза три — пересекаются в коридорах, и ваня уже не сдерживается, когда ловит теплый темный взгляд, проходя мимо — игриво кидает «привет», и получает кривую хитрую улыбку и хриплое «привет, ваня» в ответ. каждый раз внутри что-то бурлит, и остаток дня он ходит, заебывая ярика счастливым лицом и гиперактивностью. тот уже вслух начинает размышлять о его душевном здравии. в пятницу ваня снова обнаруживает кудрявого на остановке после пар и ускоряет шаг, когда видит, что их маршрутка приближается. серёжа встает с лавочки, когда бессмертных подлетает к нему и хватает за локоть, останавливая от посадки. — привет, — русый ловит недоуменный взгляд и улыбается. — пошли пешком? — ваня, — серёжа мерит его смягчившемся взглядом и склоняет голову набок с улыбкой. черные кудряшки закрывают добрую половину его лица, почти пряча искрящиеся глаза. — жарко, — он морщит нос. — как я могу тебя уговорить? серёжа хмыкает, глядя на него с прищуром. — не знаю, что ты можешь предложить? — давай погуляем, а я тебе куплю что-нибудь вкусное? — предлагает ваня, все еще мягко сжимая теплое предплечье пальцами. серёжу касание, кажется, не смущает. — не продаюсь за еду, — кудрявый задирает нос, кидая взгляд на остановившуюся рядом маршрутку. ваня замечает коричневую пачку у серёжи в руках. — а за сигареты? кудрявый сверкает зубами, заинтересовано заглядывая ване в глаза. он какое-то время молчит, задумчиво разглядывая людей, запихивающихся в маршрутку. но присоединиться к ним, вроде, не торопится. ваня сжимает пальцы сильнее. — хуй с тобой, пошли. вообще ваня планировал проводить серёжу до падика и пойти домой, но все складывается немного иначе, и русый соврет, если скажет, что ему не в кайф. они усаживаются на качели на полпути, потому что кудрявый начинает ныть об усталости и взмокшей спине. игнорируя носящихся по песку детей, сергей поджигает сигарету и разглядывает ваню, сидящего на соседней качеле. — а какие у тебя варики на работу после универа? — спрашивает ваня, продолжая их разговор про учебу. — хуй знает, может, в лабораторию какую пойду, коронавирус новый изобретать. ваня тихо смеется, рассматривая серёжино лицо за клубами дыма, и отвечает: — не вижу тебя в лаборатории, если честно. — а где ты меня видишь? — мягко улыбается кудрявый, кидая на него внимательный взгляд. — ну, как тебе сказать… — хихикает ваня, прикрывая улыбку тыльной стороной ладони. «у себя в кровати» — вертится на языке. — лучше не говори, — понимающе кивает серёжа, блестя зубами и отворачиваясь от него. да, наверно, пока стоит оставить эти мысли себе. — а ты куда после учебы? — я уже подрабатываю, кодю потихоньку. — кайф. — да, ща если по баблу будет нормально, после нового года хочу съехать, жить отдельно, — почему-то кажется, что можно поделиться с кудрявым своими планами, потому что сегодня он смотрит с интересом, внимательно слушает, и ване тепло от этого цепкого темного взгляда. — красава. а сейчас с родителями? — интересуется сергей, глубоко затягиваясь. — да, с мамой. а ты? — я с другом, вместе переехали с области, — делится серёжа, и ваня заинтересовано дергает бровью. — о, круто. тусите наверно бесконечно. — не сказал бы, я вообще не слишком люблю весь этот движ, — кудрявый говорит без обычной издевки и язвительности, спокойно рассказывает о себе, и ваню затягивает этот спокойный тон, он хочет слушать о серёже бесконечно, когда он вот так мерно делится деталями своей жизни. — че так? — да всякие уебаны проливают мне сок на футболки, потом заебывает отстирываться, — хмыкает серёжа, вкладывая сигарету в губы. сдержать широкую улыбку обоим не удается. они гуляют до темноты. русый не знает, как так выходит, но разговор течет так приятно, что ване совершенно не хочется расставаться, судя по всему, как и серёже, потому что тот медленно вышагивает по аллее, докуривая свою пачку, и спрашивая ваню о результатах егэ, любимом аниме, рассказывая о своей аллергии на котов и никотиновой зависимости. когда они все же сворачивают в сторону серёжиного дома, ваня примечает красный фасад «красного и белого» и затаскивает туда серёжу. хватает себе с полки банановую фруто-няню и поворачивается к кудрявому. — ты будешь? — да. ваня берет две. они подходят к кассе, и бессмертных поворачивается к парню. — чем ты там травишься? — криво улыбается в ответ на внимательный взгляд карих глаз. — коричневый чапман, пожалуйста, — серёжа говорит это кассиру, стоя у вани за плечом. ваня расплачивается и протягивает кудрявому фруто-няню и сигареты, когда они выходят из магазина. — чувствую себя содержанкой, — признается кудрявый, смотря себе под ноги. выглядит смущенным. ване нравится. — и как оно? — как-то дискомфортно, в следующий раз я что-то куплю. — м, уже планируешь следующий раз? — цепляется за слова ваня, пряча улыбку за коробкой фруто-няни. — хочешь, чтобы я был содержанкой? — а ты как будто против, — серёжа кидает в него игривый взгляд, когда они отходят от магазина в сторону дома кудрявого. непонятно, про что он — про следующий раз или про содержанку, но это не имеет значения, у вани ответ один. — я не против. — ну вот и не выебывайся значит. они останавливаются у подъезда чуть скраю, чтобы не стоять в зоне видимости под тусклым светом приподъездной лампочки. ваня не может сдержаться, чтобы не вторгаться в личное пространство, потому что тянет невыносимо — поэтому стоит в метре от серёжи, разглядывая слабо освещенное улыбающееся лицо. серёжу близость вроде не смущает, он прячет руки в карманах скинни, смело глядя в ответ. — что будешь делать на выходных? — спрашивает ваня, оттягивая момент прощания. — валяться и смотреть последний сезон очень странных дел. — я еще не смотрел. кудрявый плутливо прищуривает глаза, склоняя голову набок. — ты сейчас типа хочешь присоединиться? — он выдает тихий смешок, и ваня растягивает губы в улыбке. наглеть он не хочет. — просто говорю. — просто говоришь, — медленно кивает серёжа, вытягивая руку из кармана и заправляя непослушную кудряшку, маячущую перед глазами, за ухо. — можно потрогать? — ваня тянет пальцы, и парень молчаливо смотрит в ответ, улыбаясь уголком рта. не препятствует. бессмертных нежно кладет руку на кудри и аккуратно сжимает пальцы, чувствуя приятную мягкость и густоту. серёжа медленно моргает с блаженной миной, не отпуская теплую улыбку с лица. ваня понимает, что ему выдают карт-бланш. — как так тебя взяли на понт, что ты засосал того парня? — низко и тихо произносит бессмертных, накручивая черную кудряшку на указательный палец. — хочешь повторить трюк? — дерзко отвечает серёжа, улыбаясь шире. в карих окнах загорается свет. ваня, как бесстрашный мотылек, отключает тормоза — видит цель, не видит преград, и похуй на все. — возможно. — ну, придумай тогда, как взять меня на понт, — хрипит серёжа, прожигая губы бессмертных взглядом. ваня задумывается, поднимая глаза к звездному небу. хочется придумать что-то эдакое, с подъебкой? смешное? или наоборот, серьезное? что сработает? — ты слишком долго думаешь, вань, — устало вздыхает серёжа, и в следующий момент ваня чувствует, как сильная рука хваткой за ворот футболки затягивает его в поцелуй. серёжа на вкус — кофе и победа. выигрышный лотерейный билет. начало летних каникул. жаркий июльский день — беззаботный и размеренный. сердце бежит марафон, оставляя дыхание позади. ваня прижимается к влажным губам и смелее запускает пальцы в кудри, массируя кожу головы. серёжа довольно стонет в поцелуй, нежно оглаживая рукой ванину шею. звучит, как лучшая песня из долгожданного альбома. ваню прет. он приоткрывает губы, пропуская серёжин горячий язык себе в рот, тот по-хозяйски проходится по ряду зубов и встречается с ваниным, пуская острые мурашки по спине. ваня тяжело дышит, чувствуя раскаленную ладонь на своей шее, властно подтягивающую его все ближе и ближе. вторая ладонь серёжи покоится у вани на груди, и, блять, наверно он слышит, как часто стучит его сердце. русый целует жарко, вкладывая в поцелуй настоявшуюся концентрированную симпатию, опьянившую его, и желает также сильно опьянить ей серёжу. он под шумок опускает свободную от кудрей руку на серёжину грудь, и чувствует, как чужое сердце под ребрами рвется навстречу ваниной ладони. похоже, серёжа пьян не меньше. ваня от этой мысли улыбается в поцелуй, и серёжа отстраняется с влажным звуком, непонимающе вглядываясь в ванино лицо. — чего улыбаешься? — шепчет кудрявый, не убирая пальцы со скулы бессмертных. — просто, — ваня не прячет улыбку, облизывается, и зачесывает серёжины волосы назад, открывая себе обзор на красивое лицо. — нравятся твои кудряшки. — так и знал, когда делал завивку, что склею какого-нибудь симпатичного мальчишку. — значит, я симпатичный? — улыбка расползается шире, оголяя зубы. серёжа убирает руку от ваниного лица. — ну, мне пора, — смеется серёжа, выскальзывая из цепких рук русого. — дай мне свой номер. — а тебе зачем? — весело хмыкает кудрявый, поворачиваясь на полпути к подъездной двери. ваня ловит его за локоть и притягивает обратно к себе. — можно прекратить строить из себя неприступного, я уже купился. — а, да? — в карих глазах ребячество и удовольствие, щекочущее ванино нутро. — записывай тогда.

´ ´ ´

jojohfsex пойдешь курить?

ваня сидит на паре, уткнувшись широкой улыбкой в телефон. ярик смотрит на него, как на слабоумного. они переписываются с серёжей каждый день, переписка ночью перетекает в утреннюю, и даже когда заканчивается на «спокойной ночи», начинается снова с «доброе утро». и ваня плывет, спросонья первым делом открывая сообщения, плывет, сидя у окна в маршрутке, плывет, развалившись за последней партой на русском. плывет и сейчас, чувствуя, как его захлестывает безграничная бурлящая нежность. пересекаются тоже ежедневно, чаще в коридорах, хитро зыркают друг на друга со смущенными улыбками, молча проходя мимо, — не палятся перед сопровождающими одногруппниками. а потом ваня открывает диалог и пишет о том, как красиво сегодня лежат у серёжи волосы или как вкусно от него пахнет, а серёжа в ответ пишет, как охуенно сидит на ване черная рубашка. бессмертных от таких сообщений раскидывает по аудитории пульсирующими от чувств кусками. идти на перекур вместе — это новая ступень, и теперь ване нужно придумать отмазку, чтобы ловко сбросить ярика с хвоста, потому что он пойдет в курилку, а одногруппник может увязаться следом. компания русому не нужна, он хочет побыть с серёжей наедине, потому что с того раза у подъезда они не разговаривали вживую, и ваня ошарашенно отмечает про себя, что заскучал. что хочет видеть, следить за живой мимикой, касаться и растекаться под томным взглядом карих глаз. deepins02 отпустят через 10 мин, буду он врет ярику, что ему надо сгонять отлить, и, вручив ему свой рюкзак, летит к выходу из универа. кудрявый стоит, упершись спиной в металлические прутья универского забора, и смущенно улыбается, видя, как энергично ваня двигается ему навстречу. — привет, — хрипит парень, вертя в руках розовую зажигалку. — привет, — встречную улыбку прятать желания нет. есть желание обнять, уткнуться носом в шею, прикусить горячую кожу под скулой, послушать громкое дыхание, почувствовать сладковато-терпкий запах чужого тела. блять, он правда соскучился. — так быстро шел, курить хочется? — хмыкает серёжа, доставая из пачки коричневую сигарету, и захватывает фильтр пухлыми губами. — ты же знаешь, что я не курю, — хитро улыбается и озирается, отмечая кучу курящих студентов рядом. разочарованно вздыхает — потрогать, как хотелось, не получится — и засовывает руки в карманы. — а че так торопился? — чиркает зажигалкой и по-лисьи вглядывается в глаза. — перерыв десять минут, опаздывать нежелательно, — ваня пожимает плечами, уворачиваясь от очевидного ответа — его очередь набивать себе цену. — а, ну да, — тихо смеется серёжа, выпуская сизый дым в недалекое расстояние между ними. — у меня вадя сегодня валит на ночевку к девушке. ты там вроде хотел очень странные дела посмотреть. довольная ухмылка освещает ванино лицо. в глазах у серёжи — все черным по белому, и ваня сегодня хорошо читает. — приглашаешь меня посмотреть сериал, значит, — пытаясь светиться не слишком сильно, игриво произносит бессмертных, и ловит предостерегающий серёжин прищур. пару секунд они молча смотрят друг на друга, плохо сдерживая улыбки, а потом кудрявый отвечает: — так ты придешь или будешь выебываться? — приду. — ну и славно, — он прячет лицо за рукой с сигаретой, но ваня замечает довольно приподнятые уголки губ, и внутри все звенит от сладкой, вязкой взаимности, в которой ваня утопает с головой без единой мысли противостоять. — вань? — за спиной у бессмертных раздается знакомый голос, и, прежде чем обернуться, он ловит недовольный взгляд серёжи, направленный, похоже, на источник звука. повернувшись, он видит ярика, который стоит с пачкой сигарет в руках и нахмуренными бровями. — ты ж ссать пошел. — поссал и выскочил с серёжей поболтать, — изворачивается ваня, бросая взгляд на вышеупомянутого серёжу. у того скептическое выражение лица и поджатые губы. — это ярик, — русый указывает ладонью на одногруппника, а потом поворачивается к ярику, представляя кудрявого, — а это серёжа. ярик неохотно протягивает руку сергею, а тот с подобающей неохотой ее пожимает. ваня чувствует себя неловко, молчание стокилограммовой гирей висит в воздухе. пока русый думает, как разрядить обстановку, серёжа тушит сигарету об забор и бросает на ваню взгляд исподлобья. — я пойду, пара в дальнем конце корпуса. увидимся, ванюш, — и не глядя на ярика, удаляется. бессмертных потерянно моргает и провожает широкую спину задумчивым взглядом. сокурсник толкает его в плечо. — че за хуй? — ты хуй, — автоматически отвечает русый, хмуря брови. одногруппник удивленно дергает бровью, анализируя реакцию. ваня тоже задумывается и быстро приходит к выводу, что ему не нравится, когда серёжу оскорбляют. необоснованно же. за что? — ты на него запал, что ли? — ваня снова растерянно моргает, глядя ярику в глаза. — это с ним ты переписываешься постоянно? — ваня продолжает молчать, переводя расфокусированный задумчивый взгляд куда-то вдаль. одногруппник нетерпеливо трясет его за плечо. — давай колись, ты заебал. — какой правильный ответ? — хмыкает бессмертных, оценивая шокированное лицо парня напротив. вроде, следа осуждения и неприязни не обнаруживается. ярик лишь закатывает глаза. — так и знал, что у тебя кто-то появился. — откуда? — ебало у тебя больно довольное на парах, пока в телефоне сидишь, — русый издает тихий смешок, рассматривая свои кроссовки. он правда такой очевидный? ярик затягивается и складывает руки на груди. — и че в нем хорошего? он какой-то… — парень кривит губы и морщит нос, внимательно разглядывая ваню. — мне надо его тебе разрекламировать? — ваня посмеивается, отмахиваясь от вонючего сигаретного дыма изо рта одногруппника. — сейчас я, значит, распишу все его прелести, а ты позаришься, — ярик сердито фыркает, на что бессмертных беззвучно смеется. — не скажу я тебе нихуя. отъебись. — так и признайся, что нет в нем нихуя хорошего, а ты все же повелся на кудряшки, — парень щурится, наигранно осуждающе. — но мои же лучше! в этот раз ваня ничего не отвечает, лишь многозначительно молча улыбается, за что получает от ярика затрещину полную обиды.

´ ´ ´

the weeknd — after hours

серёжа растягивает пухлые губы в теплой улыбке, когда встречает ваню, выходящего из лифта. кудрявый стоит, упершись плечом о дверной проем и сложив руки на груди. — привет, — бессмертных приветливо улыбается при виде парня, скользя взглядом по телу в дверях — серёжа выглядит по-домашнему уютно в своих спортивных штанах и широкой фиолетовой футболке. — привет, — кудрявый пропускает бессмертных в квартиру и закрывает за ним дверь. ваня скидывает обувь, ощущая издалека чужой горячий взгляд, текущий по его бедрам и бокам. улыбается себе под ноги, потому что такое внимание от серёжи — приятно. он распрямляется и идет в сторону кудрявого, который в ожидании стоит в арке, ведущей на кухню. запуская руку в рюкзак, висящий на плече, ваня достает две коробки банановой фруто-няни и пачку крабовых чипсов, протягивая их серёже. тот с хитрой улыбкой разглядывает подношения, а потом смотрит ване в глаза пьяняще-лукаво. бессмертных чувствует, как проваливается в медовую тягучую бездну. — опять ты меня балуешь, а я тебе торчу? — можешь отплатить как-нибудь, — тихо отвечает ваня. — какую валюту принимаешь? — игриво спрашивает кудрявый, забирая у вани из рук коробочки с соком — пальцами нежно проходится по ваниным костяшкам. — поцелуи. серёжа довольно хмыкает, не разрывая зрительный контакт. в карих глазах — предрассветное ослепляющее зарево, оно греет, сжигает, от него невозможно оторваться, в него хочется упасть и раствориться, как в кислоте. ваня замирает в ожидании, оставив дыхание на попечение кому-то другому. серёжа делает шаг навстречу, сокращая и так короткое расстояние между их телами, прилегает грудью к груди напротив и мягко прижимается своими губами к уголку ваниных губ, оставляя мокрый поцелуй. бессмертных кладет свободную руку кудрявому на шею, удерживая его на месте, не давая отстраниться, ловит пухлые губы снова, наконец получая глубокий, жаркий поцелуй, в котором сотни эпитетов и учащенных сердечных сокращений. серёжа тяжело и рвано дышит ему в рот, обхватывая руками его талию и прижимаясь поближе, впечатывая в себя, делясь теплом горящей кожи. когда их языки мокро переплетаются, ваня чувствует недостаток кислорода, слабость в коленях и жгучее желание касаться под одеждой — чужая футболка резко начинает раздражать. — где спальня? — с трудом отлипая от серёжиных губ, спрашивает ваня и ловит мутный взгляд карих глаз напротив. от такого взгляда он сам пьянеет еще сильнее, а напряжение внизу живота сковывает стальной хваткой. серёжа не отвечает, лишь выпускает ваню из крепкого кольца объятий и ведет его за собой в слабо освещенную комнату с разложенным диваном, покрытым розовым пушистым пледом. — милое покрывало, — хмыкает ваня, скидывая рюкзак и пачку чипсов на пол. серёжа небрежно кладет коробки с фруто-няней на журнальный столик и подтягивает ваню за толстовку обратно к себе в объятия. — хочешь обсудить интерьер? — не особо, просто забавное совпадение, — оставляя короткие влажные поцелуи на скуле серёжи и обвивая его за спину руками, отвечает ваня. — совпадение? — непонимающе тянет кудрявый, подставляя шею под поцелуи. ваня отрывается от гулко пульсирующей яремной вены и заглядывает в прикрытые глаза. тепло улыбается, аккуратно заправляя выбившуюся кудряшку за ухо. — мы под таким же спали тогда, ты не помнишь? серёжа резко включается и кидает заинтересованный взгляд на диван, после секундной прогрузки его лицо озаряет белоснежная улыбка. — реально, — он усмехается и жадно разглядывает ванино лицо. — ты внимательный, — серёжа втягивает русого обратно в мокрый поцелуй, параллельно стягивая с него толстовку. ваня посмеивается от напора, не препятствуя раздеванию, затем сам поднимает край серёжиной футболки, принимаясь поглаживать теплый живот. — да, хотел вот внимательно сериал посмотреть, — театрально вздыхает ваня, прикусывая тяжело дышащего серёжу за нежную кожу под ухом. — ты сейчас допиздишься, я включу ноутбук, и мы реально будем очень внимательно смотреть сериал, — рычит кудрявый, грубо запуская пальцы в соломенные волосы и сжимая их у корня. ваня шипит серёже в шею, ощутимо сжимая пальцы на чужих мягких боках, отчего парень охает бессмертных в ухо. — молчу, — соглашается ваня и возвращается к серёжиным губам, после того, как тот стягивает с себя майку. серёжа тянет его к дивану, не разрывая поцелуй, и усаживается на край, склоняя ваню к себе. бессмертных, напоследок прикусив сладкую нижнюю губу и хищно зыркнув в горящие глаза напротив, опускается на колени, раздвигает серёжины колени и устраивается между его ног, довольно улыбаясь. чувствует себя на своем месте, когда кудрявый смотрит на него с неприкрытым возбуждением на лице. бессмертных ощущает, как от такого взгляда в груди взрываются фейерверки, от осознания взаимности сыпятся ребра. он аккуратно кладет ладонь серёже на пах, нащупывая ощутимую твердость, и легонько сжимает ее пальцами, внимательно наблюдая за реакцией сверху. там — широкие черные зрачки, напрочь вымещающие ореховую радужку, поплывший взгляд и прикушенная губа в попытке быть тише. ваня сжимает пальцы сильнее, чтобы всё же выбить желанный звук, и серёжа поддается — приоткрывает губы и отпускает тихий протяжный стон, от которого ваня плывет — растекается бурлящей лужей по полу. он прикрывает глаза и упирается лбом серёже в колено, потому что от шкалящего возбуждения картинка сбоит. русый гладит по упругой длине и нежно трется щекой о чужое бедро, слушая тяжелое дыхание сверху и ощущая, как собственный вставший член неприятно упирается в ширинку. терпеть с каждой секундой сложнее, особенно с тихими постанываниями изо рта серёжи, поэтому ваня запускает пальцы под резинку чужих спортивок, желая поскорее их стянуть, но его запястье перехватывают, останавливая. — договоримся на берегу? — сбивчиво начинает серёжа, глядя помутневшим взглядом на ваню сверху вниз. бессмертных сам почти в бессознательном состоянии, смотрит в ответ непонимающе, глупо хлопая ресницами. — о чём? — поебались и расстались — тема не для меня, — просто заявляет серёжа спокойным тоном, но в черных от возбуждения глазах маленьким огоньком светится волнение. ваня ловит его в полете, как маленькую хрупкую птичку, и погружается в бесконечную толщу нежности, задержав дыхание. серёжа хочет конкретики. он настроен серьезно. бессмертных отпускает восхищенный выдох. — и не для меня, — ваня смотрит ровно, глаза в глаза, пытаясь взглядом передать — я тоже. ты мне тоже. я хочу с тобой. быть. серёжа, кажется, понимает. его губы трогает довольная улыбка, он кладет мягкие пальцы на ванин подбородок и подтягивает его к себе, сам склоняясь навстречу для чувственного поцелуя, который ощущается, как обещание. как договор. серёжа пылко сминает ванины губы, пока ваня возвращается к моменту, на котором остановился — приспускает серёжины спортивки вместе с бельем и обхватывает рукой горячий член, ртом перехватывая сережин удовлетворенный стон. чувствует, как дыхание кудрявого сбоит синхронно с размеренными движениями его пальцев, и наслаждается тем, как влияет на парня. его распирает от желания довести серёжу до искр в глазах, до полуобморочного состояния, до безумия. хочет проверить, сможет ли. поэтому отстраняется, уверенно направляет чужую руку себе в волосы, будто передает парню в руки вожжи, и опускается ртом на серёжин член. ваня сосет старательно, глубоко заглатывая, чувствуя, как горячая головка упирается в глотку. от протяжных стонов сверху его ведет, кружится голова и собственная эрекция болезненно дергается. ваня, не отвлекаясь от серёжиного члена, подрагивающими пальцами расстегивает свои джинсы и запускает руку в трусы, наконец чувствуя приятные касания к изголодавшемуся по вниманию стояку. от прикосновений к себе ваня довольно мычит с серёжиным членом за щекой, и разбивается от блаженно протянутого сверху «блять». серёжа пальцами нежно перебирает его волосы. ване приятно, от касаний и чужих громких всхлипов. он хочет посмотреть на результат своих стараний — поднимает глаза, и от картинки разъезжаются коленки. серёжа разомлевший, широкая грудь блестящая от пота. бессмертных, завороженный от вида перед собой, выуживает пальцы из собственных трусов и аккуратно ведет по чужим ребрам, параллельно старательно обводя языком чувствительную головку. серёжина грудь начинает вздыматься чаще под ваниной ладонью, глаза прикрыты, но веки подрагивают от удовольствия. ваня наслаждается видом, течет от такого серёжи и капает на пол. это заслуга вани. ваня делает его таким. это осознание игристым вином плескается в сосудах и пьянит, кружит голову. собственный стояк ноет от желания. ваня в последний раз мокро проходится языком по крепко стоящей длине, с наслаждением засасывает головку, выбивая из серёжи новый протяжный стон, а затем отстраняется, внимательно фиксируясь на лице. — серёж, — ловит абсолютно бредящий взгляд, — трахнешь меня? загоревшиеся адским пламенем глаза напротив лучше любого ответа. — после такого отсоса я не имею права тебе вообще ни в чем отказывать, — хрипит серёжа на выдохе, и ваня облизывается. такой ответ тоже хорош. бессмертных привстает, мягко толкает серёжу в грудь, роняя его на диван, и стягивает с себя давно мешающие джинсы. кудрявый наблюдает за ним, как завороженный, лежа на спине и тяжело дыша. — то есть я могу делать с тобой все, что захочу? — ваня с хищной улыбкой седлает серёжины бедра, чувствуя приятную близость чужой эрекции к своей промежности, и, игриво прикусив губу, ерзает, потираясь своим стояком о мягкий живот черноволосого. склоняется к серёжиному раскрасневшемуся лицу и слизывает чужой изнывающий всхлип горячим языком. чувствует, как кудрявый по-хозяйски устраивает горячие ладони на его ягодицах и нежно сжимает. ваня возвращает стон и трется задницей о серёжин член — дразнится, хочет довести его до ручки. — блять, вань, все, что захочешь, — парень охает, блаженно закатывает глаза и несоображающе тянется к тумбочке, доставая из верхнего ящика маленькую бутылочку и шуршащий фольгированный квадратик. ваня перехватывает смазку и серёжину руку, быстро выдавливает лубрикант на чужие пальцы и пододвигается повыше к серёжиной груди, направляя смазанную ладонь себе за спину. серёжа выглядит максимально ошалевшим, со стеклянным взглядом и опухшими ярко-розовыми губами, но понимает, к чему ваня ведет. он нежно прикасается влажными пальцами к дырочке, мягко надавливает и уверенно продвигает внутрь палец. ваня чувствует, как серёжа напрягся, прислушиваясь к нему, поэтому удовлетворенно мычит ему в висок и успокаивающе касается губами взмокшей кожи на скуле, после чего серёжа, выдохнув, медленно проталкивает второй. бессмертных ощущает приятное растяжение и облизывает серёжино ухо, подаваясь задницей назад и уверенно насаживаясь на пальцы до ощущения острых костяшек у копчика. это приятно. лежать на серёже, кожа к коже, слышать его тяжелое сбитое дыхание, чувствовать его пальцы в себе — приятно до зудящего ощущения в груди. — ты нетерпеливый, — жарким шепотом в шею, прижимая ваню за талию поближе к себе и равномерно толкаясь пальцами в жаркое нутро. ваня слышит влажный хлюпающий звук, когда серёжины пальцы так приятно скользят внутри и растягивают его, и у него комната кружится перед глазами от возбуждения. он растекается у парня на груди, принимая все, что серёжа может ему дать. — а ты неожиданно аккуратный, — мурчит ваня, любовно прикусывая мускулистое основание шеи. — тебе не нравится так? — серёжа добавляет третий и растягивает, разводя пальцы. — хочешь пожестче? ваня чувствует желанное натяжение, дрожь в коленях и бесконечное возбуждение — нетерпеливо елозит бедрами, чтобы потереться о серёжин живот членом и протяжно стонет ему в шею. — да, пожалуйста, выеби уже. он слышит рваный выдох у себя над ухом, и серёжа спешно вытаскивает пальцы, оставляя гнетущее ощущение пустоты, а затем размашисто шлепает его по заднице, обжигая ударом нежную кожу. ваня удивленно охает и чувствует, как возбуждение накатывает новой волной, хотя казалось, и так на пределе. — поднимайся и помоги, — командует серёжа, и русый слушается — приподнимается, перехватывает с пушистого пледа презерватив и, приспустившись серёже на бедра, ловко раскатывает его по серёжиному стояку. — у тебя такой красивый член, — вздыхает ваня, выдавливая смазку на резинку и ловя безумный взгляд карих глаз. распределяет лубрикант по длине и довольно ухмыляется от картинки донельзя возбужденного серёжи под ним, — так хочу его в себе, — возвращается назад и дразняще ерзает, сидя на тазовых косточках и чувствуя, как стояк приятно скользит меж ягодиц. кудрявый сверлит его искрящимся взглядом, явно на грани, жестко хватает русого за бедро, останавливая сладкие издевательства, и обхватывает свой стояк рукой, направляя. — присаживайся, — приказным тоном пускает мурашки по холке. ваня чувствует, как головка мягко жмется ко входу, и упирается ладонями в серёжину широкую грудь, ловя равновесие и стабильную позу. ваня хочет запомнить каждую секунду, поэтому жадно впивается взглядом в красивое лицо напротив, когда подается назад, ощущая, как плавно и приятно член входит внутрь. серёжа задерживает дыхание и смотрит в ответ с зеркальной жадностью, кладет руки ване на бедра, мягко сжимает, но не давит, позволяя ване самому руководить процессом. бессмертных гортанно стонет, захлебываясь в ощущениях, чувствах и встречном темном взгляде. — пиздец, — шумно выдыхает серёжа, когда ваня садится до конца и крутит бедрами, привыкая к блаженной заполненности. русый в ответ лишь согласно мычит и начинает легонько двигаться, упиваясь серёжиным разбитым видом и поглаживая его по взмокшей груди. ване нравится, как на него смотрят, как его трогают, как тяжело кудрявый дышит, как сильно закусывает губу и как красиво закатываются его горящие черные глаза, когда ваня приподнимается и опускается на его члене. ему нравится все происходящее — ощущение сильных рук, сжимающих его бедра до оттока крови в местах, где нажимают цепкие пальцы, то, как серёжа приподнимает бедра навстречу, мягко проталкиваясь поглубже и выбивая из него протяжный стон. ему нравится все. но больше всего ему нравится серёжа. эмоции накатывают лавиной, сносящей с ног, и ваня валится вперед, падая в жадный поцелуй и отдавая бразды правления кудрявому — тот подхватывает и начинает вбиваться жарко и глубоко, ловя губами стоны, градом сыпящиеся из ваниного рта. ване хорошо. хорошо до ярких звездочек в глазах, когда серёжа так жадно трахает его, взявшись за худощавые бедра, как за поводья, и натягивая его на себя. хорошо, когда кудрявый языком ласкает его рот и мягко покусывает губы. особенно хорошо, когда серёжа возбужденно выдает на выдохе: — я с тебя хуею, — загоняет член по самые яйца, выбивая из вани восхищенный вздох, — такой милый и прилежный с виду был, — выходит почти полностью, пока ваня прячется носом у него в шее и тихо смеется, — а оказался вот такой, — в голосе — штормом восхищение и безграничное желание, ваня приподнимается, подаваясь бедрами навстречу толчку, и заглядывает в глаза. — какой? — улыбается хитро, насаживаясь полностью и наслаждаясь протяжным стоном из розовых блестящих губ. — разврат во плоти, — жарко шепчет серёжа, крепко обхватывая его талию, и переворачивается, заваливая ваню на спину. бессмертных растекается по кровати и обвивает серёжину спину ногами, прижимая поближе к себе и поглубже в себя, хищно улыбаясь. — а я сразу видел в тебе блядский потенциал, — сбивчиво тянет ваня, пока серёжа размашисто втрахивает его в матрас, уперевшись руками по обе стороны от его головы. ваня горячо блуждает ладонями по его мускулистым рукам и напряженному торсу, восхищаясь телом, которое так хорошо насаживает его на себя. возбуждение от картинки и ощущений растет с каждой минутой, заставляя учащенно дышать и спустить руку на собственный член. — вот как? — хмыкает серёжа, выцеловывая ванину скулу и мягко толкаясь внутрь. — хотел залезть ко мне в трусы еще на том диване, признавайся? — признаюсь. бессмертных широко улыбается, водя рукой по своему члену в такт толчкам, и закрывает глаза, концентрируясь на ощущениях. серёжины губы повсюду — на лице, на шее и ключицах, влажные мазки горячим языком чередуются с нежными покусываниями острых зубов, и от этого контраста ваню кроет, он сжимает бедра, заставляя серёжу погружаться глубже, насаживая ваню на себя. русый отзывчивый и громкий, он откликается на каждое действие, давая понять, насколько ему хорошо и приятно все, что с ним делает серёжа, и кудрявого явно это распаляет еще сильнее, заставляя проявлять еще больше участия и выкладываться на полную. он подкладывает подушку ване под поясницу и устраивается поудобнее между его ног, распрямляясь. кудрявый мягко толкается внутрь, параллельно облизывая свою руку, пока бессмертных неспешно дрочит себе, прикусывая губу. ваню ведет от плавных глубоких толчков, ему тяжело сориентироваться, и он непонимающе моргает, когда серёжа оттягивает его за запястье от собственного члена. — дай я, — русый позволяет, перекладывая руку серёже на бедро и сжимает, чувствуя, как влажная ладонь умело двигается по его длине, а серёжин член жарко скользит в такт, каждым толчком пуская электический импульс по телу. — блять, вот так, — протяжно стонет ваня, откидывая голову назад и цепляясь пальцами за влажное мускулистое бедро. у серёжи будто где-то методичка по ване, не иначе, потому что так идеально — не было в жизни никогда. — пожалуйста, не останавливайся. — не буду, — серёжа увеличивает ритм, с характерными шлепками врезаясь бедрами в мягкие ягодицы, и размашисто дрочит, другой рукой блуждая ване по груди и бокам. — так хорошо? — охуительно, — хнычет бессмертных, напрягая ноги и обхватывая серёжину спину стальной хваткой. каждое движение внутри выбивает дыхание из груди золотым молотом. русый хватает ртом воздух, ногтями впиваясь серёже в кожу, отчего тот сладко шипит, хватается за ванино бедро, удерживая на месте, и начинает вдалбливать его в кровать, выбивая череду громких стонов из ваниного рта. — давай, вань, — глубокий толчок, мягкое движение по члену, — давай, сладкий. и ваня рассыпается, выгибаясь дугой навстречу и выпадая из реальности на добрые десятки секунд. он захлебывается протяжным стоном, чувствуя, как эйфория накрывает его пушистым одеялом. пытается отдышаться, мягко откликаясь на продолжающиеся быстрые толчки, и с пьяным благоговением смотрит на серёжу, запыхавшегося, мокрого и бесконечно сексуального, пока тот, крепко схватившись за ванины бедра, делает последние особо глубокие движения и издает низкий гортанный стон, блаженно закрывая глаза и откидывая голову назад. ваня чувствует, будто выиграл в лотерею дважды. в реальность верится с трудом. он охуевше ведет по чужой мокрой груди пальцами, ощущая себя абсолютно вытраханным и бесконечно счастливым. серёжа устало выдыхает, поглаживая ваню по бокам, и смотрит в ответ очень нежно. ваня тает. — не зря я так долго за тобой охотился, — шепчет бессмертных, ухмыляясь, пока серёжа укладывается рядом и, тихо посмеиваясь, целует его в ключицу. — ну, что сказать? — он заглядывает ване в глаза и внимательно смотрит, будто выискивая в них что-то. ваня смотрит с обожанием, будто ему в руки дали подержать «звездную ночь», не меньше. серёжа мягко улыбается, видимо, уловив эту безграничную нежность в ванином взгляде. — поймав.

´ ´ ´

часом позднее ваня все так же не может отлипнуть, хотя они уже привели себя в порядок, натянули трусы и улеглись под розовый плед с ноутом. прошло полсерии очень странных дел, но бессмертных не уловил ни одного сюжетного поворота, потому что шея серёжи, по его мнению, гораздо интереснее. он лежит у парня в подмышке, пока тот нежно обнимает его за плечи, пальцами вырисовывая что-то завитое на лопатках. ваня же в каждом перерыве между диалогами героев на экране тянется к манящему лицу и оставляет легкие поцелуи по линии скулы и ниже. серёжа подставляется, но игриво произносит: — я эту серию уже видел, а ты сейчас все пропустишь. пересказывать не буду. — так ты начинал без меня, — бессмертных отдаляется, недовольно сжимая пальцами чужое крепкое плечо и удивленно дергая бровью. — я посмотрел полторы. — и остановился, потому что..? — бессмертных плутливо заглядывает в глаза, желая вытащить чего-нибудь откровенное из кудрявой головы. — потому что подумал, что с тобой будет интереснее, — кудрявый криво улыбается, запуская пясть в ванины волосы и любовно расчесывает их пальцами. — и как? — ты проебал полсерии, занимаясь моей шеей, но секс был охуенный, и, кстати, классный хуй, бро, — серёжа издевательски похлопывает по плечу, и ваня оскорблено толкает его в грудь. — еще раз так меня назовешь и классный хуй больше не увидишь. серёжа тихо смеется, подтягивая его за затылок к себе, и чувственно целует, мягко засасывая нижнюю губу. ваня принимает такие извинения. они долго целуются, забив на серию, и только на титрах кудрявый отстраняется, слегка взволнованно заглядывая в глаза: — останешься? — тихо спрашивает серёжа, нервно перебирая ванины волосы на затылке. ваня нежно улыбается и примагничивается обратно к серёжиным губам. конечно, он остается.

´ ´ ´

борщ в столовке все еще невкусный, но серёжа не жалуется — быстро расправляется с тарелкой, пока ваня вилкой собирает гречку, мысленно ругаясь на себя — надо было взять ложку. серёжина рука уже привычно покоится на ванином бедре. уже привычно. прошло чуть меньше месяца, но ваня уже успел прикипеть к ощущению горячей большой ладони на своей ноге. к чему сложнее было привыкнуть — так это к недовольному ебалу ярика с той стороны стола. серёже вот на тяжелый взгляд вообще поебать, чужие оленьи глаза не трогают ни одну струну в его душе. ваня же хмуро смотрит в ответ, но первый не нарывается. он уже говорил ярику, что тот может обедать отдельно, например, с луной, но тот по-мазохистки увязывается за ними, и каждый раз сидит, как говна навернувши. ярику не нравится серёжа. сколько бы ваня ни убеждал его, что пешков только на первый взгляд грубиян и чсвшник, а по сути — пуська, одногруппник не верит и пристально следит за каждым его движением и словом, будто перед ним подозреваемый в серии убийств. в какой-то момент русый мирится с тем, что донести что-то бесполезно, и просто перестает пытаться. лишь утомленно вздыхает, ловя чужой тяжелый взгляд на своего парня. парень. звучит странно, кстати. он редко крутит это слово на языке, но каждый раз от него что-то приятно шевелится в груди. — курить успеем? — спрашивает серёжа, ласково сжимая пальцы на его бедре. ваня смущенно улыбается в граненый стакан с чаем и кивает. — да, пойдем. — а меня может подождете? — возмущается ярик с полным стаканом какао, когда парни встают из-за стола, хватая свои рюкзаки. — ну подтянешься, — отвечает кудрявый, подталкивая ваню с подносом к выходу. бессмертных ловит злой взгляд одногруппника и кидает через плечо: — я тебя подожду, догоняй, вместе пойдем на пару. серёжа поджигает сигарету и ласково теребит рукав его толстовки, пока ваня наблюдает, как красиво рисуются в воздухе дымные вензеля. — вы заебали закусываться, — вздыхает ваня, заводя этот разговор в очередной раз. — я вообще его не трогаю, это он заебал пилить меня взглядом, будто я его мать нагнул, — бесстрастно отвечает серёжа, глубоко затягиваясь и стреляя в ваню предупреждающим взглядом. — он сложный… — а мне не похуй? — хмыкает серёжа, и ваня недовольно хмурится. — вань, он мне не нравится, — кудрявый пожимает плечами и тяжело вздыхает, замечая ярика, выходящего из столовой. — мы не будем подружками взасос, прости. — мне не надо взасос, просто заебало слушать, как вы грызетесь, — устало тянет ваня, перехватывая серёжину руку и незаметно для окружающих их людей сжимая его горячие пальцы, — ты можешь просто не отвечать на провокации и не буллить его, пожалуйста? серёжа пристально смотрит в ответ на русого, анализируя его угнетенную мину, и закатывает глаза. — я постараюсь. бессмертных одаривает его милой улыбкой и сжимает серёжины пальцы еще крепче, наклоняясь поближе к его уху. — постарайся, пожалуйста. ты знаешь, я благодарный… — че ты красный, как помидор? — ярик подходит к ним и с недовольством разглядывает серёжино лицо, порозовевшее от ваниной реплики на ухо. кудрявый тяжело вздыхает, кидая извиняющийся взгляд на ваню, прикусывает губу, но в итоге не сдерживается. — ярик, — театрально вежливо обращается серёжа, и ваня уже знает, что будет дальше, поэтому прячет лицо в руках. русый тихо посмеивается и устало стонет себе в ладони. — че? — отъебись от жизни моей, ярик.