Мокрое наказание

Воздух так и сочится напряжением, слышны только некоторые фразы, и то плохо долетающие до тонкого слуха, хотя он и вправду старается вникнуть в суть разговора. Чуя раздражëнно откидывает голову, внимательно следя за всеми присутствующими, важно сидящими за круглым столом, и всё-таки останавливая взгляд на как всегда спокойном Дазае. Не нравилось Накахаре, как этот напыщенный индюк сейчас умиротворённо сидит, будто это не ему сейчас предлагают стать Боссом Итальянской Мафии. Зная Осаму, он вполне себе может принять такое решение. Рыжеволосый нервно дёргает ногой, пытаясь утихомирить свои и так расшатанные нервы. Краем глаза заметив на себе злой взгляд своей правой руки, шатен только приподнял уголки губ на подобие ухмылки, тем самым раздражая и раззадоривая исполнителя ещё больше. — Я согласен принять ваше предложение. С удовольствием сделаю это. Когда подпишем все необходимые документы? Чуе на миг показалось, что у него внезапно начался приступ галлюцинации или же ему просто послышалось. Он, неверяще раскрыв глаза и сильно сжимая руки в кулаках, срывается, подбегает к столу, ставя ладони по обеим сторонам от себя, прожигает уверенным взглядом расслабленного Осаму и игнорирует важных персон сзади, забывая правила приличия и повысив голос, нахально заявляет. — Дазай, даже не смей! Или же я лично разорву эти чёртовы бумаги, а после и тебя! Дазай, подняв голову, лишь холодно заглядывает в бушующие глубокие океаны, стыкаясь взглядом с защитным льдом, резко выпускает через нос воздух, надеясь, что эта выходка обойдётся только вопросами, а не мараньем рук в крови, благо не своей. Осаму внимательно осматривает всех людей, сидящих за столом чуть поодаль, они не были сильно заинтересованы проблемами Босса и его правой руки, поэтому сейчас тихо что-то обсуждали между собой. Они боялись, боялись Дазая, зная, какие о нём легенды ходят по городу. Он не удивлён. Чуя ощущает всем нутром, как Осаму сдерживается, но не сдаëтся под гнëтом настойчивого взгляда. Шатен тут же подаётся чуть вперёд, перед этим опять бросая быстрый взгляд на чужих людей, и тихо, почти шёпотом отвечает на возмущение рыжего, жарко опаляя его губы и стремительно сокращая дистанцию. — Если ты сейчас не заткнёшься, то Портовая Мафия будет гореть в синим пламени. Думаю, ты понимаешь, о чём я говорю. Займи своё место, моя злая собачка. Накахара недовольно сводит тонкие брови, догадываясь, что шатен снова крутит свои гениальные игры за его спиной. Впрочем, как всегда его никто не посвятил, даже как-то обидно стало. Но он покорно послушался, доверился, сделав небольшой вежливый поклон в знак извинения, вернулся на диван. Собрание закончилось на удивление быстро. Дазай, вставая с кожаного тёмного кресла, направил заинтересованный взгляд на Чую, с его уст срываются слова, не предвещающие ничего хорошего. — Накахара, подойди ко мне. Сколько притворства слышится в голосе, что невольно становится противно и мерзко. Исполнитель встаëт напротив своего бесящего босса, всё ещё демонстративно раздражённо складывая руки на груди. Чуе важна искренность, для Осаму это не секрет, но всем этим фальшем Дазай заставляет его буквально взрываться от злости, что для слуха шатена – просто музыка. Дазай мягко поглаживает пухлые губы кончиками пальцев, надавливая и вынуждая открыть рот, и бесцеремонно накрывает в грубом поцелуе, не убирая ладони. Только надавливает рукой на затылок, притягивая ближе. Приоткрывает свои похотливые карие глаза, кладя свободную руку на талию и до лëгкой, приятной боли сжимая. Накахара, лишь фыркнув на такое отношение к себе, только мстительно трётся бëдрами через ткань об пах шатена, ощущая, как чужая рука начала бесстыдно лапать задницу. Голубоглазый крепко обхватывает ногами торс босса, чуть отстраняясь и тяжело дыша в шею, сдавленно выдыхая. Осаму оглядывает кабинет, его-то не особо колышет, если вдруг кто-то посторонний войдёт, но вот придётся отпевать тело, зная взрывной нрав Чуи. Несёт своего вечно недовольного исполнителя, сильнее стискивая упругую задницу в ладонях и слыша скрежет зубов. На искусанных губах расплывается игривая ухмылка. Открывая тяжëлую дубовую дверь свободной рукой, Дазай предусмотрительно закрывает её на замок. Личная спальня Босса Портовой Мафии – место, куда никто, кроме него самого, не попадал, только голубоглазый бывал на этой постели чаще, чем у себя дома. Накахару небрежно бросают на кровать, сверху всем весом придавливая довольно миниатюрное тело. Шатен втягивает в очередной властный поцелуй, получается мокро и смазано, но это только больше заводило обоих. Чуя тихо хнычет, когда забинтованная рука проходится по напряжëнному прессу, мучительно медленно спускаясь вниз, но неожиданно останавливается. Дазай торопливо снимает с себя рубашку, отбрасывая куда-то в сторону и не собираясь церемониться с пряжкой ремня рыжего. Накахара разводит ноги,  послушно прогибает спину, когда пальцы нежно поглаживают пах и спускаются к напряжëнному кольцу мышц. Касания резкие, краткие, их хватает, чтобы доставить боли, но для Чуи она до безумия приятна, он привык ко всем его замашкам за всё время тайных отношений с боссом. Осаму быстро снимает все оставшиеся вещи со стройного тела, любуясь как всегда идеально белой кожей. С неё всë ещё не слезли темноватые метки прошлых ночей, только немного потеряли свой цвет и насыщенность. Губы невольно изгибаются в ухмылке, наблюдая, как Накахара в нетерпении ёрзает голой задницей по бархатной чёрной постели. Он смотрится чертовски сексуально в таком виде, так и хочется взять и оттрахать до срыва голоса, до мольб, до слёз, до помутнения сознания. Жадно хватает за бёдра и притягивает к себе ближе, лучше пристраивая. Вновь наклоняется, целуя красные губы, оттягивая и больно кусая за нижнюю. Углубляет поцелуй, пока рукой тянется под подушку, откуда достаëт смазку из-за нежелания причинять адскую боль. Быстренько смазывая пальцы и не сильно растягивая, Дазай входит достаточно грубо и сразу до основания, закидывая голову и хрипло выстанывая. С губ Чуи тут же срывается тихий полукрик от неожиданного проникновения, причиняя жгучую боль, но и приятное покалывание внизу живота. Возбуждение не исчезло. Он прогибается только сильнее, ощущая своей грудью тепло чужой, и от такого контраста бегут мурашки по телу. Осаму, чуть помедлив, начинает вбиваться в узкое пространство. Ему до одури приятно, чужие стенки хоть и сжимают, но принимают, а от резких толчков шатену невероятно хорошо. Он хочет показать сегодня Чуе, что лучше не кричать на босса Мафии, надеясь, что собачка усвоит свой урок и больше не станет вседозвольничать. Накахара уже не сдерживается, громко стонет, его руки прижали к изголовью и удерживают, не давая и шанса на милость, но мало ли сейчас это его волнует, молча отдаваясь приятным ощущениям. Да, ему больно, но это чёртово чудесное чувство мазохисткого наслаждения не покидает тело. Дазай хочет доказать своё главенство, поэтому свободной рукой наотмашь бьёт по бедру, хватая и сжимая, ощущая крепкие мышцы под пальцами. Он дьявольски жесток сегодня, и виноват в этом сам Чуя. Накахара удивляется про себя, как его ещё не перевернули на живот, принуждая уткнуться лицом в подушку, как было в прошлые разы, но, видимо, сегодня шатену важен зрительный контакт, чтобы видеть красное лицо и эти бесстыжие голубые глаза, в которых сейчас плещется только похоть и желание. Дазаю теперь не нравится лицезреть свои не очень красивые следы на чужом теле, поэтому в немом извинении за причинённые ранее неудобства аккуратно и даже как-то нежно целует тело, таким образом надеясь загладить свою вину. Поднимается обратно к таким сладким, манящим губам, блестящих от постоянных облизываний, страстно впивается в них, параллельно скользя рукой по возбуждëнному чуиному члену, медленно дроча, но темп толчков не меняет, наоборот, ускоряет, входя до конца. Крупная дрожь пробивает тело Накахары, сильнее обхватывет ногами торс шатена и начинает двигаться уже навстречу. Доводит себя до исступления. Чуя резко откидывает голову и с громким криком кончает себе на живот, чувствует, как Дазай всё ещё трахает его, поэтому подставляет своё обмякшее тело боссу. Несколько глубоких толчков – и ощущает в себе вязкое тепло чужого тела. Осаму спешно выходит, ложится рядом, позволяя Накахаре уткнуться носом в грудь. Дыхание сбито, но вскоре выравнивается. Тяжело дыша в рыжую копну, он рукой ласково поглаживает пряди. Если Чуя сильно измотан и выбит из колеи на некоторое время, значит, ему удалось провести хороший урок послушания для верной собачки. Иногда Дазаю приходится и к таким мерам обращаться, чтобы хоть как-то утихомирить вспыльчивый характер рыжего.