Звёздный путь

      Тупая и довольная рожа дельфина с удовольствием подтолкнула Антоху в пучину. И неважно, что воздуха в лёгких оставалось лишь на пару секунд. Парень уже давно попрощался с жизнью, смирившись с приближающимся радушным и твёрдым дном. Старый молдавский сухогруз привычно перевозил партию покрышек из Тайбэя во Владивосток, пока чудовищный шторм, в общем то, привычный в здешних широтах, не перевернул судёнышко, словно на спор пустую бутылку. Глубины здесь были приличные, а Антон не успел надеть даже спасательный жилет и камнем пошел на дно. — Тошка, ты дома? — не дожидаясь ответа, с порога спросила Ольга. — Мама, я сплю, — послышался сонный дискант. — Тогда ванна моя. — Да бога ради, — ответил сын. — Я позже, мамуля. Между тем в ванной зажурчала вода и Тошка нехотя встал с постели. Прошлепал на кухню, вытащил из холодильника коробку молока, зажмурившись, с удовольствием отпил несколько глотков и поставил обратно. Затем увидел лежащий на полу маленький синий шарик и, не долго думая, сунул его в карман. *** Дно приближалось, рыб становилось всё меньше и света тоже, отчего на душе было хуже и хуже. Внезапно где-то на пределе видимости показались ослепительно-белые огни, постепенно обретая контур домашней тарелки, в конце концов получив в осязаемом изображении диковинный, явно инопланетный аппарат, правда, слегка потрёпанный и заросший десятилетними водорослями. Корабль умер. Так, по крайней мере, думалось ему самому, ведь, упав в немыслимую глубину и оставшись при этом в живых, он имел, надо думать, право на такие мысли. Забавно, что сейчас его мозг думал совсем не об этом, а опрокинувшись в прошлое, с кристальной ясностью вспоминал то, что прежде пропускал как не нужное… *** Она была пришвартована у пирса, чуть левее того места на причале, к которому он медленно опускался. Она была хищно-красива, как всякое изготовленное человеческими руками оружие. Океанская субмарина, какие в своей прошлой жизни Антон видел только в кино. Чем-то она походила на них, чем-то решительно отличалась. Могучий корпус не менее двухсот метров в длину, сдвинутая к носу рубка, напоминавшая силуэтом прямоугольник с изящно скруглёнными верхними углами. Перед рубкой нечто, напоминающее орудийную башню с очень коротким но весьма толстым стволом, а позади рубки — ряды странных пирамидок, похожих на чешую вымершего дракона. Пройдя мимо мрачно нависающего корабля, парень держался в паре метров от причала, тщательно выискивая место, где можно было бы не просто пришвартоваться, а подняться наверх, но пока не видел. Одна бетонная стена высотой в десяток метров. Ничего удивительного, ведь этот причал не был рассчитан на дощатые скорлупки, надводная часть субмарины как раз на десяток метров над водой и возвышалась, на неё попросту перекидывали с пирса трап. Но ведь должны же тут быть для каких-то мелких надобностей и маленькие суденышки вроде обыкновенных моторок?! Наверняка. А значит, должен отыскаться причал и для них, надо только поискать. Так оно и оказалось. Чуть ли не в самом конце причала, занимавшего примерно четвертую часть водоема в форме правильного круга с половину морской мили шириной, Антоха увидел над самой водой совершенно прозаический деревянный настил. Возле него стояли полдюжины моторок и два катера размером побольше, и наверх от него уходила основательная лестница из железных прутьев. Широкий пирс, длинная шеренга служебных помещений, складов и жилых домиков, над головой гирлянды светильников. Ну ничего удивительного. Предназначение, вот именно, схожее до мелочей… Величественное, надо признать, было зрелище — огромное подземное озеро, ярко освещённое неисчислимым множеством прожекторов и фонарей, могучая субмарина или корабль у пирса. Автоматика работала безукоризненно. И он без колебаний шагнул на трап, переборов некие внутренние препоны, которым у него не было точного названия. Дзан-н-н!.. Тоха невольно отшатнулся. Нечто вроде широкого турникета метро, выскочив с двух сторон из притолоки, перегородило вход почти целиком, оставив сверху и снизу лишь неширокое пространство, куда взрослый человек всё равно не сумел бы протиснуться. По всему проему овальной двери размеренно замигали алые огоньки, слева выдвинулась пластина размером с книгу и приятный женский голос, в котором, однако, сразу чудилось нечто механическое, сообщил: — Вахта отсутствует. Признаков боевого дежурства нет. Согласно регламента, проход на судно разрешен только лицам с соответствующим допуском. Просьба ввести таковой, если вы им располагаете. Вот тебе и поганый сюрприз, которого он подсознательно ожидал… Турникет не выглядел особенно прочным, но предупрежденный громадным количеством прочитанной в детстве и юности фантастикой, Антон подозревал, что управиться с ним голыми руками окажется непросто. И не в турникете дело. Сто шансов из ста за то, что в случае попытки беззастенчивого взлома электроника преподнесет очередные сюрпризы. Вряд ли по нему хлестанет что-нибудь вроде спаренного пулемета, скорее, отключатся жизненно важные системы, и субмарина превратится в бесполезную громаду железа. Это гораздо вероятнее. И надежнее. А пулеметы-огнеметы — крайне несерьезно, но сбрасывать со счетов такой вариант развития событий тоже не стоит… Они идеально подходят для охраны какого-нибудь наземного склада, но мало ли чего там на самом деле окажется… Крышка похожего на книгу предмета откинулась, и зажегся зеленоватый продолговатый экранчик, под которым Тоха увидел ряды черных кнопок с белыми буквами и цифрами. Захотелось взвыть от бессилия и столь жестоких шуточек судьбы. Он понурился, уронив руки… и едва не взревел от радости. Как обычно и случается в подобные минуты с загнанным жизнью в тупик человеком, мозги заработали с невероятной четкостью. Терять, в конце концов, уже нечего. Совершенно. Набрав свой код, висевший на собственном компьютере, он протянул руку, тронул пальцем чуть шероховатую клавишу, и она легко подалась, ушла в панель до краев. На зеленоватом экране загорелась соответствующая буква. Так-так-так… Закончив, он отвел руку и без нужды взялся за пояс, чтобы никто не заметил, как подрагивают мелкой дрожью руки. Прошло не менее столетия, исполненного бездумного оцепенения, прежде чем женский голос с ничуть не изменившейся интонацией сообщил: — Допуск действующий. Вход разрешен.