Бутылка виски на двоих

      Цзян Чэн ощущает, как внезапный поток ветра в лицо осушает кожу, а почти весь воздух исчезает из его лёгких так же внезапно, как и звон начинает бить по ушным раковинам. Казалось, ещё чуть-чуть и он задохнётся. Задохнётся от рук, что с силой сжимают его шею, не давая сделать глоток свежего воздуха. Он мгновенно открывает свои глаза и поднимается с постели, озираясь по сторонам, не сразу понимая где находится. Положив руку на мокрый затылок, молодой человек поворачивает голову на распахнутое окно, через которое холодный ветер трепал темно-пурпурные занавески, обмачивая их проливным дождем, тарабанящим тем самым звоном по ушам.              Осознание своего местоположения приходит в тот момент, когда окно шумно закрывается от его рук и сам Чэн наконец включает тусклый свет настольной лампы, осматривая комнату. Вон там кровать, вон там стул, там шкаф, а под его руками скрипит стол от веса, который навалил молодой человек.              Вдох. Выдох.              Перед глазами все ещё мелькали картинки из нелепого сна, от чего брюнет прикрывает ладонью лицо, пытаясь успокоиться и абстрагироваться от внешнего мира, от раздражителей и громких барабанных выстрелов грома. Под ладонью шелестит податливо белая бумага и на нее опускают взгляд, позабыв когда же небрежно разбросанные листы внезапно превратились в сложенную стопу на его столе.              (Когда?)              По ту сторону стены что-то глухо ударяется о поверхность, заставляя юношу вздрогнуть и обернуться, сверля преграду ясным взглядом. Кто же, в такое то время, так же не спит, кидаясь в стенку всякими вещами? Желание узнать лишь усилилось, стоило чьей-то двери скрипнуть и шагам замельтешить мимо его комнаты. Хвалебное терпение лопается и дверь вскоре распахивается под напором плеча, фигура скользит по темнейшому коридору, вслед за странником, поворачивая за углы.              Комнату осветил тусклый свет кухонных ламп и юноша останавливается на пороге пред лестницей, клоня чуть голову, чтобы увидать такого же мученика бессонницы, что и он. В не ярком свете и мешковатых одеяниях фигура казалась незнакомой, чужой, до жути пугающей. Рука потянулась к высоким полкам и выудила из-за мешочков с крупой бутыль янтарной жидкости, а с ней и бокал. На одного. Уж было желал парень ступить шагу навстречу, но сжимает сильнее дверной проем, наконец увидав в свете лицо.              Вдох. Выдох.              Фигура села на ступень, делящую огромный коридор и гостиную комнату, поставив рядом с собой бутылку, дабы в руки взять иную гадость. Внимательно рассматривая ещё не подожженную сигарету, человек тяжело вздыхает и поднимает свои глаза в тусклую комнату перед собой, пересчитывая полосы от света луны, что просочился сквозь узорчатые гардины.              Взгляд казался до мурашек чужим и отстраненным от реальности, словно бы обладатель его не был в мире сего. Одеяние спало с плеча, оголяя покрытую ссадиной кожу. Или засосом? Отложив ненужную сигарету в сторону, фигура навлекает на себя беду, в виде непрошенного гостя, тихо вышедшего из своего импровизированного укрытия, желая составить компанию одинокому ночному алкоголику.              На лице появились складки от охмуренных бровей, но Цзян Чэн этому особого внимания не предал. Он не собирался пить, отнюдь, он облокотился на стоящий неподалеку диван, всунув руки в карманы, представая пред глазами в свете тусклых ламп, что так и норовили осветить крепко сложенное тело на радость глазу сидящего напротив. Лишь тихо хмыкнув, фигура подперла, с интересом на лице, свою голову кулаком, пока позабыв о стоящем рядом алкоголе.              — Время позднее, а ты не спишь. Какое удивительное совпадение. Бессонница? — Хриплость в голосе выдает внезапное пробуждение, и девушка быстро замолкает, громко взглатывая скопившуюся слюну в своем рту. На смену ей приходится глубокий глоток янтарной жидкости прямо с горла полной бутылки, которую Мин Суань протягивает молодому человеку. — На, хлебни. Помогает.              (Не особо видно, чтобы тебе помогало)              И все же он, не желавший пить, да и особо не любящий алкоголь, все же перехватывает из женской руки бутылку, чувствуя кожей граненность стеклотары и, запрокинув голову, под взгляд, делает пару мелких глотков, ради приличия и поддержания компании, возвращая напиток в руки неспящей.              По коже пробегают мурашки от ее взгляда. Долгого. Заинтересованного. Такого, которым рассматривают либо предмет обожания, либо свою жертву. Либо и то и то, смотря кем вы есть. Мин Суань явно не была ярой фанаткой Цзян Чэна, всегда тихо фыркая в ответ на визги однокурсниц, когда он вдруг забегал на обед за ней, им мило улыбаясь. Нет, это не ревность, совсем. Они друзья. Просто друзья.              (Почему ты так смотришь на меня? Прекрати.)              Ведя пальцами свободной руке по оголенной коленке, девушка задевает мелкие ранки по всей коже, тихо вздыхая, а Чэн хмурится, пытаясь понять о чем думала Суньнин, а она в глупых красках вспоминала прошедшие выходные, пытаясь вспомнить о каждой «бытовой» травме, оставшейся лёгким напоминанием на ее теле.              Такое странное ощущение, наполняющее ее грудь, стоит поднять глаза. От чего их тупит вечно вниз или в сторону, всегда безразличным видом одаривая тех, кто шепчется за спиной ее, приписывая несусветные басни. Возможно, была правдивость в чьих-то словах и мечтаниях, но явно этого принять Мин так просто не могла, борясь внутри с чем-то ужасным.              — Чэн. — Имя его не протягивая издевательским тоном, девушка поднимает голову и делает пару глотков из бутылку, тут же ее протягивая обратно в руки юноши, привлекая внимание. Пересиливает себя или в голову внезапно так быстро стреляет алкоголь, поднимает взгляд и смотрит на его руку, что крепко хватает горлышко.              Мотнув головой от странных мыслей, Суань списывает их на банальную усталость, бессонницу и алкоголь, не понимая, что дело было совсем в другом. А вот юноша ждёт продолжения. Скажет ли она чего уколистого в сторону его внезапного приступа собутыльника, или же желает сказать что-то действительно важное.              (Горячо.)              — Чэн. — Она снова зовёт парня по имени и тот раздражённо выдыхает, ведь он так не любил серьезность в тоне ее голоса. И сейчас он был не то, чтобы серьезным, а дотошно-надоедливым.              (Да что тебе нужно от меня?)              Ее глаза останавливаются на сильных плечах, не в силах подняться выше, а Цзян ждёт, все гадая. Он изогнул бровь и опустил бутылку, так и не отпив, все сверля девичье лицо своим заинтересованным взглядом, невольно подумывая удушить ее своими же руками, может тогда наконец начнет говорить. Но напирать он не хотел. Что-то внутри не давало, вынуждая терпеливо ждать.              — В последнее время меня мучают кошмары. — Продолжала девушка все тем же тоном, опустив голову в свои колени, те обнимая от неимения кого-то, кого можно было бы обнять так же крепко и рассказать о наболевшем. — Тебе когда-нибудь снились кошмары?              (Она милая, когда пьяна.)              Улыбнувшись слабо, скрывая этот факт за глотками алкоголя, Цзян пожимает своими плечами. Суньнин и не успела заметить, как юноша сел уже рядом с ней, протягивая наполовину испитую бутылку своему законному владельцу в лице огрустневшей от чего-то Мин. Вопрос был до жути банален и такой по-детски сумбурный, что было сложно ответить. Тут, скорее, лучше спросить, когда ему не снятся кошмары. Такой вопрос будет более правильными.              (Что ты хочешь услышать?)              — Удивлю тебя, Суань, но кошмары в переодичности снятся всем. — Пожимая своими плечами, Чэн констатирует всеобщий факт, вызывая сбоку тихий смешок. Сбитый. Похожий на лёгкий кашель, но придавать особого внимания он не стал, делая вид, словно не заметил, подперев лицо рукой. — Если собираешься упроситься ко мне в постель, как в детстве, то поспешу тебя огорчить. Кровать у меня маленькая.              Несдержанно улыбнувшись, девушка повернула голову, осмотрев виновника таковой реакции, в голове вскладывая картинки из прошедшего сна. Рука, казалось бы, вот-вот коснется его запястья, но это всего лишь фальшивая уловка, чтобы отвести внимание и ювелирно выудить из рук бутылку виски.              (А не много ли?)              Откладывая бутылку в сторону, девушка удивляет своего сожителя, положив голову на его плечо. Ему, конечно, не впервой быть ее подушкой, но такой ещё ему Мин не видалась. Такой нежной и спокойной, черезмерно меланхоличной и задумчивой.              Ему показалось, что девушка огорчилась из-за его ответа, но тут же шаль этой мысли спала, напоминая ему о том, как в прошлые выходные его кровать со скрипом тихим на себе выдержала их двоих. Впервые за свои студенческие годы Цзян Чэн был рад увидеть спящую девушку в своей постели утром. Так что, сомневаться в том, что Мин услушает его слова было просто бессмысленно.              Дождь напоминал о себе громкими хлопками о карниз, заставляя девушку поднять глаза и всмотреться в происходящее, выглядывающее из-за неплотно сомкнутых штор. Она внезапно почему-то вспомнила, как они, ещё малые, пообещали друг другу пожениться, если вдруг до двадцати себе никого не найдут. Детская глупость.              Только вот им уже двадцать два и никого у них нет.              — Чэн. — Мягко произносит Суань, заставляя молодого человека опустить на нее взгляд и заправить за ухо короткие волосы, открывая своему взгляду уставшее лицо. На часах уже под три ночи, а они все сидят тут, вслушиваясь в умиротворяющий звук дождя. На лице появилась едва заметная улыбка от нежного прикосновения и мурашки покрыли спину. — Так места для меня все же не найдется?              Парнишка хмыкает, вызывая такой же тихий ответ. Он чуть клонит голову и смотрит на нее, съехавшую с плеча головой на подставленную коленку. Казалось бы, он знал ее уже так долго, вырос с ней и ел с одной тарелки, но так раньше и не сумел разглядеть в ней что-то нечто хрупкое и слабое, как ее любимый цветок на окне в горшке. Он помнит ее разбитые костяшки и улыбчивое лицо, в ссадинах и крови после драки с местными забияками, решившими задирать нос и дергать девочек за косички. Один раз они решили дёрнуть и ее, так потом он весь вечер через стенку выслушивал бранье ее матери.              Мин Суань решила избавиться от своих волос, срезав шелковистые волосы парой штрихов ножниц. И по сей день так и не смогла отрастить, пошучивая, что предоставила эту возможность Цзян Чэну.              (Почему?)              — Глупый вопрос. — То ли отвечая себе, то ли ей, продолжает диалог юноша, положив ладонь на голову девушки, мягко поглаживая по волосам, стараясь словно бы успокоить бушующие чувства внутри нее. — Не задавай глупых вопросов, если не желаешь услышать глупые ответы. Тебе не нужно спрашивать, чтобы знать, что для тебя лично место есть всегда.              — Какая доброта, Цзян Чэн. В прошлую субботу ты меня пытался спихнуть, и тебе это удалось. — Выпрямившись, Мин указала на подертое колено, надувшись от накатившей обиды и смешка молодого человека, тут же его легонько ударив в плечо. — Тебе смешно?! А мне пришлось долго объяснять, что ничем таким мы с тобой не занимались, и это вовсе не домашнее насилие. Хотя очень хотелось наговорить на тебя гадостей, но ты мне как брат. Своих не выдаю.              (Как брат…)              Парень делает вид, словно пытается абстрагироваться от этой фразы, что больно бьёт под коленки. Чэн скрывает свою реакцию за глотком из бутылки, заставляя глаза девушки расшириться от удивления. Голова кружилась от трёх резких глотков и горло пылало, словно раскаленную лаву залили.              Подпирая свою голову рукой, юноша косит взгляд на колено и хмыкает, в голове вспоминая приятное пожелание доброго утра в воскресенье. И надоедливое «Чэн». Чэн. Чэн. Она вечно звала его по имени, за года так и не придумав какую-нибудь кличку. А он называл ее нежно, шуточно — Суньнин — словно колокольчиков звон. И, собственно, раньше она была против, дуя щеки, а теперь, с нежностью улыбаясь, толкает кулачком в плечо.              Хотя, нет, была у Цзяна кличка. Суань называла его «Сладким мальчиком» в своих мыслях, а он подтверждает каждой своей улыбкой это звание. Чертовски горячий. И сладкий, как шоколад.              — Чэн. — Ну вот опять. Она снова зовёт его и юноша раздражённо выдыхает, склонив голову вперёд, чтобы увидеть ее лицо. То ли уже точно в голову двинул алкоголь, то ли он просто рассеял все замки, что сдерживали молодого человека. Но он смотрел на нее долго. Так же, как и она молчала. — Почему ты… Не смотришь на меня?              (Дурочка? А чем я, по-твоему, сейчас занимаюсь?)              — Я не об этом. — Словно слыша мысленный вопрос, Мин поднимается ровно и убирает за ухо надоедливый локон своих волос, вздыхая шумно, пробирая Цзяна до мурашек по телу. — Я о том, как ты смотришь на других девушек. То есть, знаешь, я просто думала, ничего такого, но всегда было интересно. Ты думал?              (Думал о чем? С тобой думать не приходится.)              Он удивляется и ухмыляется тут же, чувствуя как от алкоголя в крови начинает легонько трясти, а в голову всплывать неприятные последствия его гулек с теми, на кого он «смотрел». Наверное, в их время, это нормально, и все же заданный вопрос правда был ему словно нож в спину. С детства он знает девицу, сидящую рядом. Она, не любящая того, что любит он; не такая, как ему нравятся; черезчур самостоятельная и любящая лезть вперёд с кулаками, пока он сзади.              Он всегда стоит сзади, а потом дует на ранки, когда она запищит от боли. Такая уж она была и остаётся драчуньей, а он мозг, который выдает умозаключения.              А в голове всплывают картины, навеянные чем-то до жути необдуманным. Чем-то, о чем никто из них больше не говорит. Он мотает головой, но устремив взгляд на колено, все равно невольно уже входит в транс воспоминаний. Ее кожа мягкая. Тело не одарено выпуклостями, но все равно такое нежное и женственное. Изящное. Со своими недостатками и преимуществами.              — Ты уже напилась, отдай. — Юноша, желая избежать проблем от ответа, решает выхватить из женских рук бутылку, но Мин поднимается, оперативно отходя с поднятой бутылкой на середину гостиной. Цзян вздыхает, упираясь ладонями в свои колени, медленно наклоняясь вперёд, словно желая предупредить о своем скором возможном приближении. — Не смей от меня убегать, иначе мне придется применить силу, Суньнин.              — А ты попробуй. — Девушка заводит руки за спину и клонится чуть вперёд, играя с его терпением тонкими пальцами, словно по струнам. Она такая, какой он ее знает и от этого становится даже не по себе. Он знает ее лучше, чем кто либо. Она знает какой кофе он любит и какие булочки лучше всего купить. И знает, что он никогда не берет с собой обед.— Ну, чего ты остановился? Ты решил мне угрожать, а в итоге решил сдать? Ооо, Молодой Господин проиграл Генералу!              Смех прерывает тишину и парень чуть хмурит брови, создавая складки между ними. Осознание приходит чуть погодя, но все же приходит. Детская глупая игра, где он — Глава великого клана Юнь Мень Цзян, имеющий под своей властью небольшой болотный островок — Пристань Лотоса. А она великий Генерал, что ведет за собой целую ораву деревенских мальчишек на войну с ребятишками из соседней деревушки. Цзян Хмыкает, вспоминая, как было им легко в те времена.              — Раз Генерал не желает сдаваться в плен, то мне ничего не остаётся, кроме как напасть на него! — Пересекая расстояние между собой и диваном, парнишка кидает в подругу подушку, но от той дева уворачивается и громким хохотом наполняет дом, в четыре утра, позабыв о алкоголе, что стоял за креслом, пока она дразнила его призрачным наличием той в своих руках. — Сдавайся, Мин Суань, иначе не жди пощады!              — О, Великий Господин Цзян, я никогда не преклоню свое колено перед вами! — Через смех, задыхаясь от наполняющих чувств, девушка отступает за кресло и кидает с него подушечку, попадая прямо в грудь Чэна. — Ага, прямое попадание! 1:0 в пользу Славного Генерала Суань!              Пока радовалась девушка своему точному попаданию, фигура быстро сократила расстояние и перекинула тело на свое плечо, усмиряя разбушевавшуюся деву. Она бьёт легонько кулаками по спине, протестуя его бесчестному поступку, все твердя, что Цзян — подлый манипулятор и так военные дела не делаются, но он, хмыкая, награждает открывшуюся ягодицу лёгким хлопком, усмиряя наконец Мин, а после честно ставит ее на пол, чуть склоняясь к низкой особе, пригвоздив ее к холодной стене.              — Ты проиграла. Последние слова? — Хмыкает Чэн, видя на девичьем лице тень огорчения, которая была лишь манипуляцией и фальшем. Он клонится и дальше, пока между ними не остаётся пары миллиметров, преграждая любую возможность сбежать из цапкой хватки, упирая руку в стенку чуть выше девичьей головы.              (Ну, давай, скажи что-нибудь…)              — А сдавшимся в плен добровольно льготы на местечко под боком выдают?