nervosa

Ничто в этом мире нельзя назвать стабильным - ни политическую ситуацию в стране, ни пандемии всевозможных вирусов, ни особенно межличностные отношения старшеклассников. Они казались всем идеальной парой еще с четвертого класса - хулиган-стоик Крейг да невротик Твик, противоположности, что так неизбежно притягиваются, однако, и их любовь себя изжила... Слишком много противоречий и разных взглядов на жизнь. Все так сложно и запутанно, и пусть разрыв ударил по душе Твика сильнее, чем гипотетическая ракета Ким Чен Ына по Америке, жизнь продолжалась, хотел он того или нет. В этом безумном мире у него был лишь один оплот - родной дом, пропитанный ароматом кофейных зерен. Мама с папой и ужин, что вне зависимости от происходящего в мире оказывался перед ним в одно и то же время... Видеть Крейга в окружении других, девчонок в особенности, было больно. Удивительно, что они вообще продержались вместе так долго, Твик ведь никогда не был красавчиком! Ему не нравилось его бледное лицо с синяками под глазами и вострым носом. Волосы тонкие, почти бесцветные и непослушные, будто на макушку пересадили прямиком с письки, быть может, будь он хоть чуть посимпатичнее, Крейг бы остался рядом, а не отводил взгляд постоянно, будто от пустого места?.. Во Вселенной, полной хаоса, наполненная едой тарелка оказалась самым простым и понятным, что можно было контролировать. За час до сна - ни крошки в рот. Пить восемь полных стаканов воды в день. Урезать углеводы, сахар, жиры, никакого хлеба, масла, и уберите эту чертову свиную отбивную - родители, поначалу поддержавшие его стремление к более здоровому питанию, начали с каждым днем все более странно переглядываться. А Твик в какой-то момент решил, что будет отныне ужинать у себя в комнате. Ну, как ужинать - ради красоты стоило разочек оставить блюдо нетронутым! А может, и не разочек... Крейг все еще тусовался с Токеном и другими, может, они где-то там все еще занимались, как младшеклассники, идиотской супергероикой - Твику же все это было уже неинтересно. Он каждый день совершал подвиг над самим собой, бегая минимум двадцать кругов вокруг дома, что оказалось на удивление успокаивающим занятием. Выбившись из сил, он даже не мог ни о чем думать, кроме хрен знает какой по счету чашки кофе без молока, сахара и сливок, которая заглушила бы противное урчание в животе. Он стал потреблять кофеина, наверное, раза в два больше обычного, руки тряслись постоянно, и сердце выпрыгивало из груди... но, само собой, не так, как при ежевечерних взвешиваниях. Раньше все было проще. Раньше зеркалом Твика был Крейг, во влюбленных глазах которого он выглядел в сто раз лучше, чем был на самом деле, но зеркало реальное оказалось куда более жестоким. Твик проводил у него, наверное, по часу каждый день, еле сдерживая слезы, крутился и вертелся, ощупывая дрожащими от омерзения пальцами каждую складку и впадинку. То, что он выглядел в отражении, едва ли человека напоминало, скорее - оплывший комок жира... В первый раз папа осторожно, как санитар у психбольного, спросил, все ли с ним хорошо, когда Твик устроил истерику из-за выпечки в их кофейне. Мистер Твик просто решил немного разнообразить ассортимент своего кафе этой мерзостью, этими кусками дрожжей с глазурью из убийственно чистого сахара, один запах которых вызывал приступы паники... И Твик орал, орал не своим голосом на опешившего отца, чтобы не смел доставать эту дрянь, эти ебаные калории в его присутствии, а вне дома... а вне дома все было в сто раз хуже. "КФС". "Каса-Бонита", пиццерия "У Вилли", кафе "Изюминки", и все так и норовили позвать его в царство ебаной обжираловки после уроков, как будто старшеклассникам в свободное время заняться больше нечем! Запереться бы у себя в комнате, чтобы не видеть никаких соблазнов, не срываться, не царапать себе руки канцелярским ножом в наказание, но такой роскоши Твик себе позволить не мог. Каждое утро теперь начиналось с головной боли и привкуса ацетона во рту. Вяло и апатично он тащил свою толстую задницу в школу, не отрывая взгляда от фитнес-браслета, подсчитывающего шаги. Звон в ушах давно стал таким же привычным и обыденным, как галдение в школьных коридорах. Собственные же записи в тетради казались такими же понятными, как набор китайских иероглифов. Хотелось лишь лечь головой на парту и спать... - Твик, к доске! На то, чтобы оторвать жопу от стула, понадобились все силы. Он не чувствовал ног, и все, казалось, происходило будто во сне. Звон в ушах начал нарастать, мир вдруг пошатнулся, и Твик с отрешенным удивлением осознал, что летит навстречу полу... - Твик!!! Чужие испуганные возгласы слышались будто издалека. Перед глазами плясали черные мушки. Дышать было так тяжело, а над ним колоссами возвышались одноклассники. Даже Картман выглядел обеспокоенным - но это было так неважно, ведь, распихивая всех локтями, к нему подлетел Крейг: - Детка, что с тобой?! Будто и не расставались на самом деле - будто в старые добрые, Твик чувствовал тепло его руки на своей холодной липкой грабле. - Только не спи, слышишь?! - Такер тряс его, хлопал по щеке, а он и пошевелиться боялся от счастья. И пусть он чувствовал себя ужасно, хотел сдохнуть и сегодня смог пробежать только три круга - по крайней мере, все это дерьмо стоило того, чтобы Крейг снова на него посмотрел...