Летний лагерь, или Как воспитать вожатого

      В эту их последнюю ночь похода, вернувшись в свою палатку, Сан и Уён больше не уснули. Для этого они были слишком возбуждены, встревожены и испуганы за их совместное будущее. И, конечно же, сильно опечалены предстоящим им расставанием.       Так как в поход, естественно, мобильные телефоны они не брали, Уён в десятый раз переспросил у Сана его адрес и номер телефона, и перепроверил, всё ли верно он записал, несколько раз предупредив Сана нигде не бросать свой телефон и носить его всегда с собой, боясь потерять с ним связь.       — Сан, ты же поедешь на вокзал нас провожать? — с надеждой в голосе спросил переволновавшийся Уён, снова приподнимаясь с подушки и глядя испуганными глазами в темноту перед собой.       — Хм, вообще-то мне никогда до этого не приходилось этого делать, — задумчиво хмыкнул Сан, пытаясь говорить ровно, укладывая Уёна обратно и прижимая его к себе ещё крепче, чтобы успокоить. Хотя его собственное сердце колотилось сейчас не менее отчаянно и встревоженно. — Ты ведь знаешь, что они все от меня сбегали до твоего появления.       — Но ты ведь сделаешь это ради нас? Твоих верных учеников? Ты ведь проводишь меня, правда?       — Да, я обязательно вас провожу, — пообещал Сан, поцеловав Уёна в затылок.       — Тогда не забудь захватить свой телефон. Я тебе наберу, чтобы у тебя остался мой номер.       — Но ты же уже записал мне его на руке? — улыбнулся Сан, тронутый тем, как сильно Уён боится его потерять, записывая его адрес и номер себе на руку. И продублировав запись несколько раз прямо на своём рюкзаке и внутренней стороне своей любимой кепки.       — Да, но она может стереться. И потом, я редко беру трубку, если мне звонит незнакомый номер. Поэтому я хочу лично убедиться, что ты запишешь его себе в телефон. А ещё лучше, дашь его мне, и я сам всё сделаю, — не унимался Уён.       — Хорошо, — снова улыбнулся Сан сам себе, немного расслабившись. Потому что он сам боялся потерять с Уёном связь. Тоже сильно переживая, что Уён может всё-таки его забыть.

***

      Прибыв с ребятами на вокзал, Сан выглядел более чем серьёзно и вёл себя соответственно своему статусу старшего, перевоплотившись обратно в вожатого. Так что от того мягкого, милого и нежного парня, что был с в палатке, практически ничего не осталось. И сейчас он выглядел не менее угрюмо и сурово, чем тогда, когда Уён впервые его увидел.       «Неужели это действительно один и тот же человек? — снова удивился Уён, сам слегка перепуганный такими резкими, разительными переменами своего возлюбленного. — Не удивительно, что ребята от него сразу же шарахаются. Он ведь и правда выглядит угрожающе, — с тревогой подумал он.       — Сан, пожалуйста, сделай лицо по проще, а то я снова начинаю тебя бояться, — тихо прошептал Уён, подойдя ближе к своему суровому вожатому, который теперь держался от него на значительном расстоянии, боясь выдать их с Уёном связь. И всё время их поездки на автобусе до вокзала, не уделявшего ему какого-нибудь значительно внимания сверх того, что и остальным ребятам.       Сан ничего не ответил, однако последовал его совету и постарался расслабиться, чтобы не выглядеть чересчур уж таким серьёзным, зажатым и мрачным из-за расставания с ним и остальными парнями.       Уён понимал его чувства и поэтому старался его не дёргать и не компрометировать. Однако остальные ребята всё прекрасно понимали и сами. Поэтому, когда до отправления поезда оставалось минут пятнадцать, оставили их в купе одних, чтобы не мешать им проститься.       Сан нервничал теперь гораздо сильнее Уёна. А потому молча теребил край своей впервые незаправленной рубашки, не зная, что ему делать и как поступить.       И Уён не выдержал, первым бросившись ему на шею с объятиями и поцелуями.       — Санни, милый, я так сильно тебя люблю! — шептал он, целуя его тонкие, всегда сильно сжатые губы и теребя мягкие, успевшие за это время отрасти волосы этого зануды и психа, глыбы АйсСана, но успевшего стать таким родным и таким горячо любимым. — Санни, не вздумай меня забывать, слышишь? Потому что я сильно тебя люблю. Я только съезжу домой, чтобы переговорить с родителями, заберу свои вещи и тут же вернусь к тебе, — утешал он Сана. — И никуда не уезжай, слышишь?! Я ведь всё равно тебя найду! — капризно требовал он.       — Я тоже тебя люблю, — в который раз повторил Сан, лаская губами и руками своего упрямого, вредного золотого мальчишку, которого он сам безумно сильно успел полюбить за время пребывание того лагере. Тут до них донёсся голос проводника, возвещавшего, что провожающим следует покинуть вагон.       Сан с трудом смог расцепить их объятия и, тяжело вздохнув, вышел из купе.       — Позвони мне, когда приедешь домой, — бросил он Уёну через плечо, чтобы его хоть как-то отвлечь и боясь оборачиваться, зная, что тот плачет. А выйдя из вагона на перрон, достал телефон и сам набрал номер Уёна, который он записал себе в телефонную книжку, готовясь в своей комнате к самой тяжёлой для него поездке. Он весело помахал глядевшему на него в окно Уёну рукой. — Видишь, я не забыл внести тебя в список, а вот ты ответил на незнакомый тебе номер, — неловко пошутил он, когда Уён поднял трубку.       На что Уён не замедлил ответить:       — Просто я выучил его наизусть, — тоже начав махать Сану.       Поезд тронулся, и Сан услышал, как всё тот же проводник попросил занять Уёна своё место.       Они общались ещё минут десять, пока поезд не скрылся из виду, и Сан не направился назад ко всё ещё ожидавшему его теперь уже пустому автобусу…