Дружеское прозвище

Артём вышел из учительской и плюхнулся на диван в холле. Потом зло выдохнул. Почему никто не хотел понимать? Почему все считают, что это нормально — звать его Зюзей? Зюзя… Тьфу. Да разве ж можно уважать человека с такой кличкой? И это ещё считается «хорошо относятся»? Нет уж, кто бы что ни говорил, он не может больше никому позволять себя так унижать. — Ну и чё тебе сказали? Апраксина сильно разоралась, наверное. Артём внезапно вынырнул из своих мыслей и обнаружил подошедшего Мишку Яковлева. И снова напрягся. Он хмуро глянул на рыжую чёлку и ничего не ответил, пусть тот сейчас и не собирался упражняться в остроумии. Что Яковлеву вообще за дело? — Наверное, сильно. Дангулов-то никуда не поехал, кстати. Артём только сейчас вспомнил про Андрея, и ему стало не по себе. Может, он человеку жизнь испортил? Лишил шанса поступить… Или… Нет, всё честно. Артём всех предупреждал и не раз. Так что Андрей сам виноват. — Хотя он бы всё равно не победил, — добавил Миша. — Почему? — Ну, З… — тут он запнулся и быстро сам себя поправил: — то есть Артём, я хотел сказать. Это ж не для простых смертных игра. Так что… Я не знаю, на что там можно было надеяться. — Слушай, вот только давай без этих твоих «З-з-з». — Ну да, столько лет звали, чё теперь-то? Из моей фамилии тоже можно кое-чего изобрести. Только я, конечно, не скажу что, я ж себе не враг. А так вон помнишь, когда я к вам пришёл, меня вообще называли Детсад. И ведь всего на год младше был. На самом деле, тогда эта кличка как-то напрашивалась сама собой — выглядел он и впрямь довольно мелким и шебутным. Артём никогда не задумывался, было ли обидно такое прозвище, но во всяком случае, всё равно оно не так унизительно, как Зюзя! — Да и с графом тоже так, ну забавно же… Помнишь, меня в шестом какое-то время лицеистом прикалывали? — Каким ещё лицеистом? — А ты болел тогда, что ли? Мы по литре Пушкина проходили, и Евгения про лицей рассказывала. Ну, был там такой Михаил Яковлев. Он ещё музыкантом стал, кстати. А во время учёбы — тоже очень любил посмеяться и всех передразнивал. — Слушай, — сказал сердито Артём. — Достало. Почему мне все про себя или про других рассказывают? Ну устраивают всех их дурацкие прозвища, я-то почему должен смириться? Миша почесал голову. — Ну, нет, но… Слушай, Артём, ты ведь в компьютерные игры играешь? — Бывает, — подтвердил он, озадаченный такой резкой переменой темы. — Видел тут недалеко интернет-кафе открыли? Я с Егоровым потолковал — он уже побывал. Круто, говорит. Может, рванём? Артём нахмурился. Надо же, как у Миши всё просто. С чего вообще они должны куда-то вместе идти, словно теперь лучшие друзья и тот не смеялся над ним ещё полчаса назад? И, уж конечно, будет смеяться и дальше. Шёл бы со своим Егоровым. Или вон с Цыбиным и Бурундуковым. Артём хотел было ответить, что никуда не собирается, но не успел — к ним подошла, рассерженно стуча каблуками, Апраксина. Она протянула Мише листок и резко спросила: — Яковлев, что это? — Контрольная, Нина Андреевна, — не тушуясь ответил тот. Артём заглянул и увидел, что от контрольной там были только слова «Контрольная работа». — За это я тебе даже единицу не поставлю. И ты, Зюляев, если думаешь, что драка освобождает тебя от обязанностей по учёбе, сильно заблуждаешься. Быстро в класс, оба. Пока всё не напишете, не уйдёте. Артём равнодушно пожал плечами. Не волновала его сейчас контрольная. Миша скривился, но всё же спорить ни один из них, разумеется, не стал — оба вернулись в кабинет физики, как и было велено. Стало быть, тот забил на контрольную, сдал Смирновой, которая следила в то время за классом пустой листок и пошёл к нему? Артёму как-то даже не особо верилось, что кто-то так мог из-за него. Вот если как повод уйти побыстрее… Дописывали они, конечно, последними. Артём правда написал немного раньше, но, делая вид, что проверяет, думал, что ответить про интернет-кафе. В конце концов, поиграть ему хотелось. Поэтому после того, как они оба сдали-таки работы, он спросил: — Так что ты там говорил насчёт игр? В интернет-кафе Артёму и впрямь понравилось. Он словно расслабился после всех проблем последних дней. Может, дело было в азарте, который у него вызывала игра — они выбрали «Жажду скорости», а может, и в том, что общаться с Мишей оказалось неожиданно легко, да и соперник он оказался что надо. И Артём вдруг поверил, что дурацкая страница в его жизни — с насмешками и издевательствами в классе — и впрямь перевернута. Они провели за игрой не один час, а когда собрались уходить, то заметили в другом конце зала двоих девятиклассников, Егорова и Вайнштейна. Миша подошёл к ним переброситься парой слов. Артём не особо вдавался в их разговор, до тех пор пока вдруг не услышал, как Егоров спросил: — Ты и Зюзю с собой привёл? Вайнштейн ткнул его локтем. Артём подошёл ближе, сжав кулаки и испепеляя его взглядом, но Мишка, как водится, влез с ответом первый. — У тя чё, с памятью проблемы? — засмеялся он. — Зюляев его фамилия. — Вы и сами его так называете, — встрял Вайнштейн, важно поправляя очки. — Так то мы, — махнул рукой Миша, — мы друзья и всё такое. — Ага, друзья, — Вайнштейн, кажется, не хотел сдавать позиции, — то-то он Дангулову за это врезал. — И любому врежу, — заявил Артём, готовый исполнить своё намерение прямо сейчас. Но Миша его оттеснил и с довольной улыбкой сказал: — Да ладно тебе, Артём. Дангулов-то он парень крепкий, боксом занимался, а кого-нибудь другого после такого удара точно со стены соскребать придётся. Ну, мы пойдём. Не скучайте тут. А потом он, всё так же улыбаясь, схватил Артёма за руку и едва ли не вывел из интернет-кафе. Артём поначалу послушно пошёл за ним, но снова почувствовал себя неудачником и слабаком. Ну и что он сейчас сделал? За Яковлева и его болтовню спрятался? Он вырвался, пробормотал, что кое-что забыл, и вернулся. А там услышал, как эти двое переговаривались между собой: — Со стены… — буркнул возмущённо Егоров, энергично тряхнув кудрями. — Сам-то ваще хлюпик. — Да уж, нехило Яковлев примазался, это точно, — усмехнулся Вайнштейн. Потрясённый Артём вдруг даже передумал драться. И с такой стороны на произошедшее он смотреть не пробовал. Он-то воспринял всё совсем наоборот. Хотя стоило признать, что Миша его сейчас определённо выручил. А ещё Артём согласился с тем, что говорил ему днём Андрей: невозможно бить морды всем. Но, кажется, и один удар может изменить мнение. На улице у входа его ждал Миша. Тот перекинул конец длинной шапки за спину и поинтересовался: — Чего ты там потерял-то? — Так, — уклончиво ответил Артём. — Но вообще, мне тут понравилось. Надо как-нибудь сходить ещё раз. — То-то и оно, Зюзь, я ж говорил, что здорово, — сказал он, а потом, когда понял, как его назвал, то как-то неловко улыбнулся. — Ну… Я не то чтобы нарочно… — Привычка? — подсказал Артём. — Ага. Но знаешь, тут ведь как посмотреть. Например… Застенчивый юморной замечательный Я. Ну то есть ты. Сокращённо — Зюзя. Они переглянулись, а потом засмеялись. — Скажешь тоже, юморной. — А чё не нравится? Ну, придумай сам, что хочешь. Это я так, навскидку. Артём покачал головой, но всё-таки не перестал улыбатья. Похоже, бороться за избавление от унизительной клички было бессмысленно. Но злиться из-за этого ему больше не хотелось.