Огненный путник с чёрной тенью

Дождь - явно не та погода, которая мне по душе, особенно, когда это ливень, особенно, когда он идёт в топком лесу. У меня есть сильная уверенность, что кто бы ни читал эту историю - он меня поймёт. Эти холодные капли, которые обжигают льдом до кости, неприятный сплошной серый шум, что окружает повсюду или зыбучий мох и выступающие скользкие корни. Несмотря на то, что солнца не видно под пеленой тумана и дождя, в пути я уже не менее 6 часов, а мрак, сырость и холод отнюдь не те спутники с которыми мне бы хотелось встретить ночь, а с головной болью и простудой - утро. Надеюсь, пернатому так же несладко, как и мне. «Зачем же было отправлять нас именно сюда? Уверена, что ведь даже в этом мире есть солнце и тепло! Может даже здесь. Но только не сейчас, где иду я, ох-хо-охо, не-ет, а скажем через пару страниц или просто в другом абзаце... Откуда же на небе столько воды - кит его знает». Ещё десятка три шагов, и все же пришлось остановиться, конечно, в таком случае можно лишь тешить себя надеждами найти хоть сколько-нибудь сухой ночлег, но пора сверить курс. Я знаю мир своего читателя, вернее тот мир, где собирались рассказать мою историю, как же печально, что ни одно из ваших изобретений здесь не имеет смысла, кроме некоторых, включая верный компас и… «…И какой умник придумал в дождливой местности делать бумажные карты! Треклятье! Если этот постоялый двор не ближе получаса, то я начну рыть нору, либо захлебнусь в этом бесконечном потоке небесных слез!» С подступом кромешной темноты впереди всё же начали маячить тёплые огни окон так необходимого мне дома. «Дамы и господа, а вот и ‘Сытый воробей’»— прозвучал никому не слышный, тусклый, но довольный голос. Это не столь новое, но и отнюдь не дряхлое заведение, что расположено в самой глуши этого дьяво…то есть, Зильберского леса. Изрядно потускневшие крупное бревенчатое здание, поросшее мхом и водяной слизью, (по-моему я сейчас вполне похожу чем-то на этот дом) с небольшой подъездной полянкой и роскошным многовековым и величественным, будто барон, дубом справа, по углу от дома. Каминных труб четыре или пять, из каждой сейчас шёл дым. Изрядное количество окон, которого здесь, к счастью, нет, хозяева дома не сочли уместным в целях сохранения тепла и сухости, но интересно, что в большинстве из них, помимо первого этажа, горит свет. Большое количество постояльцев для этой глуши редкость. Но сколько бы их ни было, все они разумны, чтобы отменить свои планы и не выходить из дому вовсе, или хотя бы переждать дождь. А я? А мне просто не повезло. Преодолев вышеупомянутый двор перед домом и ступени крыльца, с максимальной ненавистью к погоде и с неимоверной благодарностью к дому я вошла и затворила дверь. При входе за стойкой на мое появление, улыбнувшись, обратил внимание толстоватый крупный мужчина с волосами цвета медвежьего меха, наскоро завязанные в хвост, и такого же цвета искусно заплетенной бородой, что почти могла достать до груди. — Добро пожаловать, странник, отважившийся посетить “Сытого воробья“ в такое ненастье, — поприветствовал хозяин заведения приятным глубоким голосом с легкой хрипотцой. Те, кто находился в просторной соседней комнате с камином, куда обычно спускались, чтобы обсудить новости или пообедать в приятной компании, едва ли заметили и точно не обратили внимания на приход какого-то ненормального путника, что как можно скорее пытался снять с себя пропитавшиеся водой сапоги и плащ с капюшоном. — Смотрите-ка, кто пришёл к моему очагу, — уже тише, чтобы не привлекать лишнее внимание произнёс он,— не уж то промокший львёнок…? —Тише, сударь, не играйте с языком, а то, не дай Солнце, останетесь без него, — с легкой усмешкой прозвучал ответ. —…Который умеет скалить зубки. —И за что я позволяю тебе такую дерзость, не пойму, — запах еды и горящих дров заметно улучшали мое состояние с каждой секундой. —Хм, дай-ка подумать, — промолчал мой собеседник не более трёх секунд, — за тепло и сухость этого дома, горячий чай и ужин, огонь в камине, твою излюбленную комнату и, пожалуй, свежую постель. —Ха! А за что же я плачу деньги? — За приятные беседы с твоим добрым знакомым, — на этих словах он тепло улыбнулся, чего я не могла не сделать в ответ, после чего я присела (клинок вдоль спины не даст согнуться), чтобы стянуть мокрые носки и убрать их в столь же сухой карман на ноге брюк. —И почему, когда я собираюсь навестить тебя, вечно стоит эта мерзкая погода за окном, мои серьги скоро заржавеют от такого обращения. Хоть бы раз приятно прогуляться под лучами солнца и пение птиц, соглашусь даже на пасмурное небо с легкой влажностью в воздухе, но нет, уже который раз этот лес хочет попросту утопить меня и все мои пожитки. — А ты ничуть не меняешься в причитаниях ни к этому лесу, ни к этой погоде, но так и не желаешь идти обширным путем вдоль дорог, на которых можно встретить много интересных людей, что согласились бы тебя подвезти, — ответом было лишь моё молчание, пока я перекладывала вещи из плаща в рюкзак, а также доставала необходимую сумму монет. Мужчина же продолжил, — лично я уже привык к ливням и их шуму, а также к тому, что в ясный день можно и не думать, что ты заявишься. — Что-то гостей у тебя многовато, даже для такой погоды, что ж случилось? — Ты же знаешь людей, они любят обсуждать новости и разводить слухи в дождливый день за кружкой... —...А ты любишь и умеешь их слушать, иногда и подпитывать, чтобы больше зевак и сплетников крутились у твоего кошелька, — поспешила перебить я, чтобы не уходить от сути дела. — Как ни странно, действительно нечто происходит и возможно произойдет, вполне ярко даже без моих изысканных украшений. Люди об этом все еще толкуют, так что можешь присоединиться к ним в гостиной вместе с поздним ужином. Уверен, что-то интересное ты поймаешь. — Тем не менее, по-моему ты только что упомянул, что плачу я тебе за интересную беседу, не хочешь ли её продолжить, рассказав об этом? — Это было бы слишком просто для вас, леди Амбервуд. Я дал вам начало, а далее пока что ищите сами — вы в этом не меньший мастер, чем я. А позже, когда вы отдохнёте, так и быть, присоединюсь и дополню историю своими сведениями. — Хорошо, Эрн, я в игре, — лукаво улыбнулась я. — А теперь попрошу ключ от “моей излюбленной комнаты“... Странно, ключа, что обычно висит на месте от номера 12, куда и скользнул мой взгляд, не было, а единственного, кто мог забрать его, я ожидала только завтра к вечеру. —Кто-то занял мой номер? Кто же этот смельчак, желающий выступить против моего оружия? — Нотки высокомерия и негодования проскальзывали сами по себе. — И почему ты не предложил ему другой номер, как мы и договаривались? Монеты так и остались в сжаты руке, не усладив слух хозяина заведения своим звоном, но тот оставался спокоен, как ветви могучего дуба под легким ветром. —Дже-три, — произнёс он, наблюдая резкое секундное изменение в моем лице. —…Что? — будто не понимая, ухмыльнулась я, не желая признать услышанное. —Лишь это просил тебе передать человек, который занял твою комнату. Любопытный парень: высок, темноволос, весь в чёрном, даже с маской на лице, запоминаются только его светлые зелено-карие глаза, — Эрн лукаво улыбнулся, предчувствуя интересную тайную историю. —Странное послание, звучит как джем с косточками, но тем не менее ты поняла его мгновенно… Эх, настанет день, и когда-нибудь я узнаю, что хранит твоя жизнь, даю слово. Мне кажется это намного интереснее того, о чем тебе предстоит узнать из сплетен. Он сказал, что если на тебя это слово не произведёт ничего кроме недоумения и недовольства, то он сразу же освободит помещение. Прости, не смог удержаться перед соблазном увидеть твою реакцию, либо возможный конфликт с твоим участием. Я бы, конечно, делал ставки на тебя, но что-то мне подсказывает, что он не уступил бы тебе в споре или поединке, — я продолжала молчать, сохраняя свои мысли при себе.— Что ж, логично полагать, что вы знакомы, а с твоим появлением, он может хоть спускаться вниз начнёт. Пёс его знает, что он там делал и ел все эти дни безвылазно, ты проверь, ладно? —Дни? Когда он прибыл? —Два дня назад, до полудня. —Спасибо, — монеты ударили о поверхность стойки.— За себя этот джентельмен заплатил? —Не сделай он этого, ты бы не подумала его так назвать,— сохраняя хитрую улыбку на своём лице, он решил обратить свой взор к монетам.— Ты знаешь, что ты мой любимый постоялец? Всегда добавляешь к плате чаевые, все бы так. Кого обчистила на этот раз? —Я-то? Обчистить? Как грубо с вашей стороны, сэр. Этот богач на коне просто оборонил свой кошель, а я чисто по счастливой случайности его нашла, думала сернуть, да след наездника покрылся пылью, — наигранное сожаление мне явно к лицу. — Далекий город к северо-востоку отсюда славится рассеянными вельможами, что грех не дать им урок быть повнимательнее. —неужели Монте-Кри? Мое уважение, странница, что всюду побывала: от богатейших приморских городов до моей лачуги. —И где-бы я ни побывала, здесь я рада побывать более всего, — с этими словами я задорно ему откланялась, он ответил тем же. На лестнице, ведущей на второй этаж, меня нагнало чувство непоколебимой уверенности, что кто бы там ни сидел в моем номере, сейчас важнее услышать новости, что гуляют, точно крысы по подвалам, среди людей. Тот, кто ждал меня все это время, подождёт еще. Ведь правдоподобнее и логичнее быть грязным, мокрым и уставшим путником, собирающимся промочить горло и наполнить желудок, чем еще одним неизвестным, который запрется от людей без какой-либо еды после пешей ‘прогулки’ в такой-то ливень. Поэтому, поднявшись буквально на несколько ступень, я развернулась. Внизу меня ожидал вопросительный взгляд хозяина, протирающего стойку после моих мокрых перчаток, но он быстро понял в чем дело, ведь знал: я тот человек, что не желает проигрывать в спорах и любит утолять своё любопытство. Особенно, в помещениях, где играет жизнью пламя. Пройдя направо через немного покосившийся дверной проем без намека на дверь (это мешало бы слуху и обзору моего бывшего собеседника в получении новостей и контроле порядка), я попала в большое помещение. На древесных стенах темно-карамельного цвета присутствуют различного вида украшения, трофеи охоты да вещи полезные в быту: от сушеных трав против насекомых, свечей и расчески до челюстей с клыками, изящных перьев, немногих книг и собрания бутылок разных форм. Потолок же высотой не более двух с половиной метров, пересечённый толстыми длинными балками, не находил на себе люстр. Все необходимое освещение днём давал солнечный свет, ночью — огонь в камине и свечи. Если оценить пространство комнаты по количеству возможных гостей, то можно легко сказать, что здесь без всяких притеснений может расположиться около восемнадцати человек. В центре гостиной находится большой прямоугольный стол, чаще всего использующийся для азартных игр или больших праздных компаний, которым будет все равно, что находятся они на обозрении каждого. По мою левую руку находились два окна, выходившие на крыльцо, почти как раз на то место откуда явилась я. У первого окна находятся три кресла, видавших время, и стол меж ними. При другом, спиной к залу стоит одинокое кресло с подставкой для ног. Разделителем служили большие оленьи рога и ниже — поменьше, от другого животного. Со вторых свисали нити янтаря, кит знает зачем. Тем не менее композиция смотрелась гармонично, особенно учитывая то, как откликался в камнях свет от огня напротив. Далее по стене напротив входа: стол на три персоны, длинный диван и угловой стол на две персоны, что левее от очага. Не согрешит же моя душа, сказав, что отчасти это место мне отрадно именно из-за него. По-моему, даже расставив руки, я не смогу достать до внешних стенок этого огромного камина. Рядом с ним, как и положено, стоит пара кресел, меж ними ковёр из шкуры какого-то существа. Чтобы не сжечь «Воробья» и не опалить усы и бороды постояльцев, подчиненных туману выпивки или дремоты (верю, что танец огня зачаровывает не только меня), пламя огорожено на полметра вокруг чугунной решеткой с причудливым узором, а также узким круговым желобом с бегущей водой. Над камином висит огромная картина, точно из музея, на которой изображён стол со всевозможными яствами, напитками и дичь, только что принесенная с охоты, с двумя верными охотничьими псами, что уже норовят утащить свою долю. Кстати о собаках, похожий житель есть и здесь. Пользуется безоговорочной любовью и защитой своих хозяев. Не дай небо, вам в гневе иль в обиде причинить ему вред, мало того, что сам обидчик рискует остаться без пальцев, так и вход в это пристанище будет для него закрыт, что, учитывая уникальность этого дома на много миль чащи леса, а также спокойное отношение ко всякого рода ворам и людям, желающим не попадаться на глаза самим и через недомолвки — крайне нежелательная привилегия для каждого здесь находящегося. Как я сказала, по бокам от камина, в углах комнаты, находятся столы на две персоны. Между правым столом и входом — барная стойка с тремя высокими стульями. Разумеется, количество мест и их расположение варьируется перестановкой, желанием гостей и наличием свободных стульев да табуретов. Знаю еще, что барная стойка соединена со стойкой в прихожей проходом под лестницей, а перпендикулярно ему лежит коридорчик, по которому можно попасть на кухню, в личные комнаты хозяев, прислуги и кладовую, а через кухню — выйти на задний двор, оттуда — до курятника, хлева, а за левым поворотом и до конюшни. В прислуге этого дома значатся конюх, пастух, доярка и ее помощница, кухарка средних лет, официантка и бармен (приемными детьми хозяев), да муж кухарки, низенький седовласый мужчина, что ездит в ближайший город по поручениям иль ходит с хозяином на охоту. Итак, заказав легкий ужин, я предпочла место справа от камина (нет настроя сидеть на виду у всех тех, кто не хотел быть видим сам), и навострила слух. К счастью, даже в этом углу, я могла раздобыть информацию: слева, у бара, сидел какой-то захудалый морщинистый джентельмен в зеленом немного испачканном пиджаке, болтая с барменом, который к радости гостя и своей выгоде разбалтывал первому язык, попутно наливая выпить. Также справа, напротив камина, сидели двое очень схожих мужчин (если судить по несколько более тёплой, чем требовалось, одежде, то прибыли они скорее всего из ближайшей горной деревни. А различный дизайн нарядов намекал на разного рода ремёсла). Похожи они были и по комплекции — эдаких два мускулистых верзил, и на лицо — вероятнее всего братья. Как два старых и мудрых вождя они вели неспешную и негромкую беседу. Как я узнала позже из их беседы, длиннобородого зовут Браум, а короткобритого — Вайн. Сейчас везение явно на моей стороне, ведь первый из перечисленных слишком пьян, чтобы фокусироваться на деталях окружающей его реальности, а другие увлечены светской беседой, которая не вынуждает быть бдительными, елеслышными и немногословными. Просто один из тех нормальных вечеров, которые водятся в “Сытом воробье“. Далее же то, что мне удалось выловить из общей паутины голосов собравшихся здесь: —…лишь-то увидел интересные башмаки на каком-то розоволосом пареньке и хотел лишь ме-ельком рассмотреть их примечательную кон-ик-струкцию… зачем же послало Солнце меня на путь, где есть этот высокомерный тряпичный торгаш…? Велик ли промах, что не увидел я куда иду, разве велик? Ты бы тоже так поступил? — первым мною был пойман голос худого джентельмена. —Нет, сэр, я бы принял ваши извинения как достойный человек, который может понять случайность данного проступка, — потирая стакан полотенцем, ответил сын хозяина. —…что мы решили остановиться здесь. В этом лесу всегда такая противная сырость. Она наверняка подвергла бы нас болезни, останься мы ночевать на пути к городу, — молвил Вайн и, ох, как я была с ним солидарна. —Не поступить иначе, не обойти стороной нашего доброго друга, что любезно предоставил нам кров и еду всего лишь в обмен на несколько шкур Поро. Такой роскоши в городе не жди — там ведь предпочтут лишь звон монет, либо заморские диковины. —Эээх, — худой в зеленом шмыгнул носом, — хоро-оший ты малый, хорооо-ошо тебя воспитали, всех б-бы так. Он выпил залпом остатки содержимого кружки, что стало ясно по прозвучавшему далее стуку стекла о деревянную стойку. Бармен тут же налил еще, а мужчина продолжил: «Зачем же так грубо было поступать? Разве я похож на ‘дворовую корягу,витающую в облаках или безумца в чудаковатой обуви?», — его голос начал немного дрожать. —Нисколько. Вы лишь воспринимаете мир иначе, ярче, чем другие. Но этим делаете из себя не безумца, а неповторимую личность. Вы можете создавать удивительные вещи, красоту которых просто не видит серая масса людей, зацикленная на инстинктивных потребностях, — на этой фразе я была уверена, что перед стойкой стоит не бармен, а золото какое-то. Его собеседник начал всхлипывать сильнее, и уверена не обошлось без намокших глаз. —…не скажи, Браум, как же леди Фелисия? Никогда не обходит нас стороной. Интересно, как там она… Надвигаются морозы, а эти олухи решили менять древесину на домах всего лишь из-за каких-то слухов! Новое открытие! Что за чушь…. Будь это тайной или нет — от него это не спасёт, все равно сгорит, я уверен, — опять голос Вайна. —Она тоже так говорит, моя чудная красавица, мой ангелок, дарующий вдохновение на шедевры, — одиночка за баром немного успокоился, а вспоминая неназванную леди, даже воспрял голосом. —Так зачем же вам грузить свою голову печалью, когда не первый человек видит в вас гения? К чему же вам слова какого-то вельможи подавившегося вином. Быть может он сам был не в своём уме, а потому пытался любого принизить до своего уровня. —Ты прав! Ты пра-ав мой мальчик! — джентельмен резко расхрабрился и начал повышать голос, привлекая внимание постояльцев. — Я пойду к нему и выскажу, что сам он недостоин быть морским торговцем, раз оско-орбляет подобных себе! Посмел, негодя-ик-й, мою чудесную обувь облить вином! Это чудесное сукно на моих ногах теперь все пропитано будто кровью! нельзя-яя так, ты прав! —Ну-ну, сеньор .... не сейчас вам нужно держать за себя ответ, сейчас вам нужно в постель. Уважающий себя человек не опуститься до таких некрасивых ответов, не опорочьте имя вашей дамы...— пытался остудить его пыл собеседник. —…странно, конечно, но не болтай, Вайн. Как говорится: где разгораются сплетни, туда и является огненный путник… на радость лесорубов. Посмотрим, чем дело это кончится, — ответил Браум, а я не могла не ухмыльнутся — красиво было сказано. —Посмотрим, брат, но если и будет так, то пусть во имя горных вершим и Поро не пострадает наш товар! —Истина, пусть будет так! —на этих словах двое у огня чокнулись кружками и далее продолжили сидеть молча в тепле огня, созерцая, как его языки медленно пожирают лесные дары. —Жизелль! — окликнул брат сестру. — Жизелль, постой за баром пока я провожу господина .... в его номер. —Ах! Моя прекрасная леди, простишь ли ты меня, что вновь я сошёлся в печали с напитком в руке… Какой же ты мудрый молодой человек, дай Солнце тебе тысячи лет жизни! — бармен поблагодарил и взял под мышку мужчину с плетущимися ногами и языком. Они ушли. Что ж, очень любопытно, но не столь захватывающе, как хотелось бы. Тем не менее полезные сведения получены. Не вижу смысла засиживаться далее, ведь меня ждёт странный незнакомец в моем любимом номере, пора его уважить своим присутствием и парочкой вопросов. Поднявшись наверх, я прошла ко второй справа от лестницы двери. Комната “12“. Было открыто - меня ждали.