Все беды от судьбы

Ди понимал, что ему нужно как можно быстрее встать и уйти к себе, пока течка ещё не в полную силу, но не мог заставить себя пошевелиться. Мозг почему-то думал, что если он посидит так ещё несколько минут, то станет легче, но, конечно же, легче не станет ещё дней пять. Он не хотел совершенно просидеть в ванной почти неделю, однако мог только держаться за больной живот, будучи не в состоянии даже выключить воду. Всё тело, казалось, перестало быть его собственным, особенно член, который стоял так, будто он уже трахался полчаса и до сих пор не кончил, и жопа, которая… Да. Ничего из этого не было и не могло быть приятным. Даже возбуждение, которое ранее, будучи ожидаемым и самостоятельно созданным, было вполне приятным, сейчас вызывало только желание поскорее от него избавиться. Рука так и тянулась подрочить и сбросить напряжение, но Ди почему-то не хотел вообще трогать свой член, не зная точно, страх это или отвращение. Когда он заметил, что уже некоторое время ему тяжело дышать, смог краем сознания додуматься, что, наверное, надо отсюда как-то валить. Однако при попытке всего лишь разогнуться боль будто пошла дальше живота, а потому попытка встать определенно будет провальной. Согнувшись пополам, тяжело дыша, облокотившись боком на бортик ванны, он сидел так, стараясь не переживать ни о чём лишний раз, когда до него с трудом донеслись звуки со стороны двери. Ему потребовалось напрячь все свои извилины, чтобы распознать в этом удары. Несмотря на то, что ему было тяжело обратить внимание на что-либо, кроме боли и возбуждения, внезапно выбитая дверь всё же заставила его содрогнуться от неожиданности. Видимо, остальных жителей этого дома всё же напряг настолько долго занятый душ, что мать решила войти «с ноги». Интересно, сколько он уже там просидел… Несмотря на присутствие здесь мамы, а может быть и кого-то ещё, Ди не мог пошевелиться, хотя следовало бы хотя бы прикрыться. Вики, будто прочитав мысли сына, действительно накинула на него какую-то простыню, предварительно выключив воду. Ди стало только больнее, когда ему всё же пришлось изменить позу, пусть даже не по своему желанию. Вики не особо обращала на это внимание, кое-как подхватив сына, забирая его из ванной. Тот не сразу, но всё же довольно ясно осознал, что лучше он будет терпеть боль в более благоприятных условиях, тем более, что больно всё равно будет ещё долго. Поскольку он, несмотря на всю свою худощавость, всё же весил не несколько кило, мать, видимо, решила взять его поудобнее, поскольку он хорошо распознал своё новое положение перекинутого через плечо. Так было ещё хуже, он с трудом мог вдохнуть, но сделать уже всё равно ничего не получилось бы. В один момент он упал на что-то мягкое, кровать, по всей видимости, отчего всего на долю секунды стало легче, однако он всё равно скрючился и схватился за живот. Ди лишь краем уха услышал что-то сказанное мамой и скрип закрытой двери.

***

Прошло явно больше суток, поскольку как минимум один раз в комнате становилось темно, когда Ди более-менее привык к постоянной боли, насколько это вообще было возможно. С этим «привыканием» мозг также начал подкидывать новые мысли и картинки, в основном абсолютно бессвязные и даже идиотские, как при температуре. Кстати, Ди казалось, что она то у него поднялась, хотя сил хоть как-то проверить не было. Пусть самым отвратительным в этом оставалась эта непроходящая боль, второе место почётно занимало возбуждение, настолько чужеродное и неестественное по ощущениям, что не хотелось его даже трогать. Однако и это было не так-то просто. Ди хотелось сделать хоть что-то, чтобы хотя бы чёртово возбуждение свалило от него нахуй, но касаться члена было даже страшно, хотя мозгу не хватало сил или извилин, чтобы понять причину. Он бы хотел поесть, напиться или хотя бы открыть окно, поскольку в комнате уже давно стало душно, но он не мог даже пошевелиться, лишь изредка переворачиваясь с одного бока на другой. На мокрую задницу он даже не обращал внимания. — Ди-и… — что-то коснулось его плеча, отчего ему пришлось напрячь остатки мозга и заметить пришедшего брата. — Чего тебе? — Ужин принёс. Ди потребовалась минута, а может и больше, чтобы осознать вообще произнесённые слова. Ужин означал, что уже вечер, а так как он точно помнил, что тёмное время суток уже было, легко можно понять, что к боли от «волшебной» течки наверняка добавилась боль от непосредственно голода. Несмотря на то, что на это осознание мозга хватило, сил действительно взять и поесть, даже лёжа на том же боку, не было. Ну, может быть, позже появятся. — Оставь, я потом поем, — на очень слабом выдохе проговорил Ди. — Я уже три раза оставлял, теперь ешь. Ди услышал какое-то движение и рискнул открыть глаза, хотя ожидаемого неприятного ощущения от света не последовало, поскольку в комнате уже было довольно темно. Вместо этого он заметил подошедшего к нему Хэви, который присел возле кровати, поставив на неё тарелку. — Хэв, отвали, — Ди зажмурился, стараясь вернуть то своё относительно спокойное состояние, хотя бы для мозга. — Я тебя сейчас кормить буду. Угрозы пошли… — Блять, свали нахуй, сука. — Ди, я серьёзно, тебе нужно есть. — Мне нужно, чтобы мне перестало быть так херово, и твоё чертово «что бы это ни было» никак мне не поможет. — Не «что бы это ни было», а еда. Если не будешь есть, то совсем с голоду помрёшь. — Хэв, просто отвали. Последнюю фразу Ди проговорил очень уж вяло, поскольку у него просто не было никаких сил прогонять брата. Может, когда течка пройдёт, этот момент и будет казаться каким-то… Слишком просящим, но сейчас было насрать. От Хэви послышался какой-то шорох, а после него только скрип и щелчок двери, что свидетельствовало об уходе младшего. Это было и правда очень хорошо с его стороны, хотя Ди всё же немного совсем капельку хотелось, чтобы он остался, хоть и не понятно, зачем. Пролежав так ещё пару часов, он таки смог перевернуться на спину и только теперь вспомнил о чёртовом возбуждении. Не то чтобы оно раньше пропадало, но боль отвлекала значительно, поэтому сейчас, когда вроде бы стало полегче, внимание переключилось на ещё одну проблему. Член стоял колом и натягивал одеяло, что было не очень-то приятно. Однако это было ещё более-менее, по сравнению с вытекающей вязкой субстанции из его блятской задницы. Ди даже чувствовал, что за столько времени под ним образовалась небольшая лужа, и ему хотелось только поменять постель и сделать хоть что-то, чтобы из него больше ничего не текло. Особенно эта хуйня из задницы. Кроме того, холодный жар, как бы странно это не звучало, ощущался слишком как болезнь, оттого было особенно неприятно думать о чёртовом члене, который всё так же напряжённо «просил» ласки. Он повернулся обратно набок и заметил наконец так и оставшуюся лежать на краю кровати тарелку с рисом и нарезанными сосисками. На раздумья потребовалось около пары минут, если не больше, после чего Ди всё же решительно поднялся на локти, пытаясь придумать удобное положение, чтобы поесть. Есть боком всё равно было неудобно, но лучше позы он не придумал, и в итоге смог съесть совсем немного, после чего лёг упал обратно. Лежать на боку уже надоело и было неприятно, а переворачиваться на спину и разгибаться очень не хотелось, учитывая некоторые «прелести» течки. Оставался только живот. Ему на самом деле очень не нравилось такое положение, хоть он не мог точно сформулировать эту мысль, поэтому раньше он всячески его избегал. В связи с этим, он совершенно не мог объяснить даже себе, с чего вдруг сейчас что-то поменялось. На живот он всё-таки перевернулся. Даже приподнял немного задницу, чтобы член не так сильно придавливался между ним и матрасом, однако такое положение ему надоело уже через две минуты. Задница кверху. Смазка уже стекала по яйцам. Член тёрся об простынь. Бесит. Ди перевернулся обратно на бок, решив, что с него уже хватило нововведений. А потом вернулась боль, и он мог только согнуться пополам.

***

Пробуждение совершенно не было приятным. Заметив, что больше нет ни температурного холодного жара, ни боли в животе, ни отвратительного возбуждения, Ди первым делом приподнялся на локтях и сразу прочувствовал все неприятные «остатки» такого события: всё тело было очень непослушным, и его как будто ломило от долгого лежания, постель была липкая и противная, во рту тоже ощущения не цветочные, а в области таза всё ещё была лужица. Лучше б течки как таковой вообще не существовало. Он видел в этом состоянии только один плюс — отсутствие беременности. Однако, если бы не чёртов вторичный пол омеги, из-за которого всё это и происходило, в этом плюсе не было б необходимости, а потому это такое себе достижение. Ди сел на кровати, чувствуя сильное желание каким-нибудь волшебным образом размять всё тело, на что ему чисто физически никак не могло хватить рук. Кроме того, куда более важными вещами сейчас были душ и завтрак, поскольку ни того, ни другого в течение течки не было. Даже несмотря на то, что Хэви приносил ему еду, ведь чаще всего он всё равно не мог поесть нормально. Поднявшись, наконец, окончательно, он попытался сопоставить все кусочки ситуации в единую картину. Во-первых, несмотря на окончание течки, бодр и весел он всё ещё не был, во-вторых, нужно было бы принять душ, позавтракать, сменить постель и вообще привести себя в порядок, в-третьих, утро было уж очень раннее, а потому по дому нужно передвигаться довольно тихо, но зато в любом виде. Поэтому он вышел из комнаты всё в тех же трусах и во всё той же футболке, в руках с полотенцем и чистой одеждой, направляясь вниз и идя по лестнице очень-очень медленно. Единственное, на что он надеялся, что не разбудит своего «любимого» брата, который наверняка решит поржать с его вида, что именно сейчас было абсолютно лишним. Его надежды не оправдались, так как, ещё не дойдя до душа, услышал быстрые шаги, а после щелчок камеры на телефоне, на что смог только шокировано наблюдать за убегающим наверх братом.

***

Ди переходил от вкладки ко вкладке, быстро бегая глазами по тексту, смотря характеристики разных препаратов. Немного придя в себя после течки и по-быстрому разобравшись с фоткой в телефоне Хэви, он первым делом сел за поиск чего-либо, что помогло бы ему пережить столь отвратительное состояние. Однако в процессе поиска обнаруживались новые... Нюансы, мешающие ему спокойно жить. Например, большинство препаратов, подавляющих течку полностью, были просто запрещены в общее пользование, и для таких нужен был рецепт врача, а Ди очень сомневался, что этот старик ему что-то выпишет. Для других, более приемлемых, хватило бы разрешения ответственного альфы, но тут он не просто сомневался, а был уверен, что отец ему такового не напишет. Оставались какие-то слабые подавители, которые и не действовали почти, наверное, и обезболивающие, которые грозили ему проблемами в будущем. Хотя у него в любом случае будут проблемы. Не от одного, так от другого. Поэтому, будучи чуть более уверенным, чем нихуя, он выписал себе в заметки несколько названий и направился в ближайшую аптеку. Терпеть такие мучения во второй раз он не намерен.