Грубые руки, пропитанные запахом сигарет

Казалось, руки запачкал Нет, просто прикоснулся Теперь, всё не так как раньше Теперь чувства выкинуты на ветер, как выкинул бы писатель самые свои ужасные строки Они никогда не смогут уйти и скрыться друг от друга Не смогут стереть из памяти Слезы ещё не раз будут мешаться с неимоверным чувством тошноты, подкрадывающейся ко рту рвоте. Лёша как всегда в объятиях Саши И так хочется в этот момент растерзать его спину, задушить, ударить Хочется сделать очень больно Так же как он сделал Лёше А Саша и не против Он не против того что тот при каждом ядовитом поцелуе, Лёша кусает его губы до крови. Он будет и не против если Деревяшкин воткнет в его грудь нож Хочет скрыться, сбежать, изолироваться от всего окружающего И он скрывается в его шее Закрывается под волосы как можно глубже Кажется, ищет там что то родное, хоть какой то намёк на ту нежность, на ту ласку и заботу Теперь от этого ни осталось ничего кроме грубых рук пропитанных запахом сигарет, да подешевле, что б убило быстрее Они больно сжимают волосы цвета известки и оттягивают до противной мигрени А на глазах хамелеонах появляются еле заметные слезинки, да такие, что никто никогда не заметит. Да вот только Лёша замечает И наслаждается, блаженно вкушает по не многу страдания Саши, глуша свои Мысленно, убивая его физически, в самых разных вариациях И Саша понимает, всё понимает Он не уйдёт Никогда не оставит, не заберёт с собой ту ноющую резь Не заберёт и те глубокие, ещё до конца не зажившие ,порезы кареглазого В них запеклась кровь, глубоко, так же глубоко как чувства Леши Теперь его сердце покрыто толстым слоем льда а поверх ещё и снегом посыпанно Но он будет только с ним, с самым своим худшим врагом делить постель, ванну и ужин. Слезы накатывают катятся непрерывным градом Пачкают футболку Саши, пропитывают кристальными каплями подавлености.