Вернись ко мне

      Я резко подскакиваю на кровати и смотрю в сторону, где пару секунд назад стояла Кэ Цин. Вот только, ее там уже не было. Она исчезла, как по щелчку пальцев. Интересно, Кэйа ее заметил, или она успела исчезнуть за пару мгновений до его прихода? Ну что ж, если убийца пойман, то стражников Ли Юэ можно похвалить. Они хотя бы работают не просто так, в отличие от Ордо Фавониус. Как противно, они так ничего и не сделали, уже в который раз! Это уже не совпадение.       Я быстро одеваюсь и выхожу в узкий коридор таверны. Кэйа уже ждет меня внизу, о чем-то оживленно болтая с официанткой. Да, это он любит. Главное, чтобы другие люди думали, что он гораздо лучше, чем есть на самом деле. Кому какая разница. Его настоящего знаю только я, и никто больше. Вот только, к сожалению или к счастью, я умею хранить секреты, и это был один из них. — А вот и он. — говорит Кэйа, смотря в мою сторону. — Господин Дилюк…       Начальник стражи Ли Юэ, как оперативно. Приятно иметь дело с такими людьми. Начальник отрапортовал мне о случившемся и стал ждать моей реакции. — Велено ли будет проводить вас на место преступления? — Веди. — коротко отвечаю я.       Я наблюдаю за реакцией Кэйа. От него прям так и несет этим самодовольством, словно это он нашел убийцу. Словно это от начала и до конца только лишь его заслуга. Противно до невозможности, но поделать с этим я ничего не могу. Приходится мириться с тем что есть.       Мы приходим на место преступления, и что же я вижу? На земле тело девушки с той же раной на шее, что и Мона. Подозрительно похоже на то же преступление, но так ли это на самом деле? Я пока этого не знаю, да и особого желания узнать нет. Я больше чем уверен, что всё что нужно Цисин сделает за меня. — Где убийца? — Под стражей. — Приведите меня к нему.       Начальник стражи переглядывается с Кэйа, но ничего не отвечает. — Отведите его. — говорит знакомый голос.       Я оборачиваюсь и вижу Кэ Цин, как она смогла так быстро переодеться и как по волшебству телепортироваться на место преступления? Мне никогда не понять всех её скрытых способностей. Зато я знаю, в чём она поистине хороша, но об этом поговорим потом. — Есть, госпожа.       Никаких лишних фраз, и вот мы уже идём за начальником в небольшое помещение рядом с гаванью. Бэй Доу стоит перед входом и улыбается. Интересно, что стоит за этой улыбкой? — Только будь спокоен. — тихо говорит мне Кэйа. — И не подумаю. — Не смей ничего предпринимать, ты на чужой территории. — И что? — Дилюк.       Если он действительно убил Мону, то я имею полное право отомстить за её смерть, и мне плевать на последствия.       Мы проходим в небольшое помещение, где на деревянном стуле, закованный цепями сидит… Тарталья? И зачем ему это было нужно? Мы с ним никогда не враждовали, а Мона… Мона едва ли вообще была с ним знакома. Кому это потребовалось? Вопросов от этой встречи стало ещё больше, а ответов не прибавилось. И как же мне их получить? — У меня всего один вопрос. Это ты убил Мону?       Тарталья отрицательно покачал головой.       Я так и знал. Мне даже не нужно было его пытать, чтобы понять, что он говорит правду. К сожалению, я работал с фатуи, и прекрасно знаю, что хоть они ужасные люди, но они никогда не врут ни о своих намерениях, ни о том, что говорят.       Я разворачиваюсь и иду на улицу. Уверен, что Кэйа сейчас меня побежит останавливать. Так и происходит. — Дилюк!       Ну хорошо, поговорим. Ты же так это любишь. — Дилюк, остановись!       Я поворачиваюсь и смотрю на Кэйа. Давай, что ты мне скажешь? Я уже и так знаю, что тебе нужно. Знаю, что ничего путного ты не скажешь. Ну давай. Я готов кричать, но вместо этого, я просто смотрю на него и ехидно улыбаюсь. — Ты же не веришь ему? Скажи, что ты не веришь. — умоляюще говорит Кэйа. — С чего ты взял? — Он врёт, это и так понятно. — Я ему верю. — Только потому что он сказал, что не делал этого? — Да. — Между прочим, его схватили на месте преступления. — Это ещё ничего не доказывает.       Я очень хочу уйти, потому что тут правда больше нечего делать. Почему никто, кроме меня этого не понимает? Неужели они и вправду думают, что у них получится добиться от Тартальи признания вины в том, чего он не совершал? Какие же они глупцы, эти заносчивые Цисин. Власть вскружила им голову, и они ей пользуются как хотят. — Он убийца. — утвердительно повторяет Кэйа. — Хватит! — Что? Что не так? — Ты глупец, если веришь всему, что говорят Цисин. — Я до сих пор не понимаю, почему ты так веришь фатуи.       Вот мы и добрались до взаимных претензий. Нам всегда было что сказать друг другу, и вот наконец этот момент настал. Что же, давай, Кэйа, скажи мне, что ты обо мне думаешь. — Они никогда не врут. — А как же факты? — Их можно и подделать. — Да ну. Ты просто хочешь вернуться домой, так и скажи. — Скажу! Да, я хочу домой! Мне нечего здесь делать! — под конец срываясь на крик, отвечаю я.       Мы стоим и мрачно смотрим друг на друга. Напряжение висит в воздухе. Каждый из нас думает про себя, вот только наши мысли не совпадают. Он ненавидит меня, совершенно ясно. Он считает, что я слабый. Наверняка думает, чем бы меня ещё побольнее уколоть, чтобы я поверил в сказку Цисин. — Так ты никогда не узнаешь правды, если всё время будешь бежать от неё. — Я предпочту не знать её вовсе, чем верить в ложь. — Глупец. — Не лучше, чем ты.       Мне совершенно плевать, если наш спор кто-то услышит. Пускай, мне уже ни до чего нет дела. Это просто люди, и им свойственно верить в то, что они сами себе придумывают. Весьма удобно, как ни погляди. Цисин об этом знает, и, к слову, активно пользуется своей методикой. — Я хотя бы не бегу от правды. — Ты хуже, чем я думал.       Наш спор прерывает Кэ Цин, которая появляется словно из ниоткуда. Хотел бы я сейчас так же исчезнуть и оказаться в своём доме на винокурне. Нет, я не бегу от проблем, я скорее их создаю, для этих незадачливых Цисин. — Кэ Цин, мне нужно с тобой поговорить.       Я оборачиваюсь и вижу Нин Гуан. Похоже, она всё же узнала о ночных похождениях Кэ Цин. Я вновь поворачиваюсь, смотрю на девушку. На её лице раскаяние и сожаление. Похоже, её ждёт серьёзное наказание. Нин Гуан строго следит за выполнением своих приказов, особенно за тем, кто может их нарушить.