Last Stand

Небо затянутое облаками, лишь лучи Солнца с трудом пробивались сквозь них, освещая картину, которую могли бы вывесить в галерее для исторической пометки. Кроваво-алые небеса с прорезями лучей Солнца, что освещало залитое поле брани. Кучи тел, что лежали в крови, окрапливая землю живительным соком. Поля усеянные трупами, чьи лица застыли в гримасах ужаса, шока, боли или вообще не могли бы быть опознанными. Ветер разносил противный запах железа, тяжелый запах разложения тел, ведь битва шла не один час. Одна фигура поднималась над горой поверженных. Одинокая фигура с разорванным плащом, снятым шлемом, опиралась на стальной меч, с которого стекала алая жидкость, что раньше текла в венах бойцов. Воин поднялся с трудом, все латы были обагрены, знамена враждующих сторон лежали на сырой земле, порванные и уже не того цвета, что были раньше. Фигура пустым взглядом всматривалась в эту ткань пришитую к основанию черенка. Рядом лежал мужчина, что уже простился с этим грешным миром, руки его тянулись к Знамени, но было поздно. Человек в латах с печалью смотрел в знакомое лицо, с которым недавно выходил на битву, с кем служил и с кем дружил. — Марк… — тихо сказал голос и склонился на распростёртым телом воина. Латная перчатка подняла знамя, которое гордо развевал ветер. Но ради чего была столь кровавая бойня? Ради их же блага? Ради мира? Ради света? Ради территорий? Разве это им обещали, когда звали в ряды войск? Разве это триумф? Разве цена равносильна? Воитель с мечом устремил взгляд в небо, поднимая голову к солнцу, что так вероломно освещало кровавое поле. «Марк, Ханнес, Марко, Брайан, Джулс, Харви, Мериголльд, Мария, Джуди… . Все они пали в битве. Все кого я знала! Почему? Почему столь велика цена в войне? Почему мы -люди убиваем друг друга? Ради чего? Разве у нас нет семей, которые ждут нас? Разве нет дома, что греет сердце и душу? Разве нет друзей? Разве жизнь мы вправе забирать? За что? Я же недавно видела их лица… . Живые и… . Теплые… сильные и храбрые воины, а теперь…. У всех них остались родители, что ждут их. Друзья, которые хотели бы их увидеть. Дети, что остались сиротами. Разве это стоило того? Почему война жестока? Ради чего мы начинаем войны? Неужели люди не поймут, что это безумие? Разве кровь врагов может принести покой? Возможно, но не все же добровольно идут в ряды. Все мы люди, все были рождены для светлого будущего, но почему же тогда ввергаем мир во тьму? И почему солнце продолжает освещать, те злодеяния и ужасы, что уничтожают добродетель? Почему? А если бы солнце потухло от всех бед, что натворило человечество, задумались б они? Не думаю. Братья… . Сестры по оружию легли. Хотелось бы и мне лечь, но… . Поднимаю знамя я, зная что победа далась с трудом и великою ценой. Поднимаю знамя я, зная что друзей мне не вернуть и мрачно вглядываясь в даль, мечтаю обо одном. Чтоб люди поняли, что жизнь-сокровище, не имеющей цены равной ей. Поднимаю знамя я, моля Богов, о том чтоб больше не было войны, чтоб поняли все люди, что кровью не омыть великое число сложивших головы бойцов, что отдали своё сокровище во благо других.» Она подняла знамя, хмуро глядя в небо, слеза тоски и боли лилась из ясных глаз. Стояла на телах своих друзей, что отдали сокровище, во благо всех. Воительница заплакала, роняя знамя, крик вырвался из груди, разрывая могильную тишину. Крик боли, горя, тоски и просто отчаяния. — Ах, если б не война, вы все бы жили! Ах, если б не война мы все бы были! Покойтесь с миром братья, сестры, что отдали все во благо мира! Прошу лишь обо одном, чтоб не ставили жизнь на кон в безжалостной войне! Поля залитые кровью, почернели. Кроваво-алые облака, грозно взирали картину ужасающей битвы. Солнце освещало одинокую фигуру, что пала ниц и плакала по ушедшим братьям и сестрам по оружию, плакала по тем, кого уж не вернуть, по тем кто другом был ей! По тем что уж более не придут, не увидят белый свет, лик матерей, отцов и их детей. Жизнь-сокровище, что не имеет цены. Сокровище дарованное матерями и у каждого оно своё, никто не в праве отнять, то единственное и уникальное, что даровали таким трудом.