Короткие метры

      Жаркий, пылающий день иссушал стены золотым солнечным светом городские стены. Ни один день ещё так не провоцировал на суицид из-за жары, как этот. И всё же можно было найти положительные стороны в этой залитой огнём населённой тысячами людей мировой локации. Разве Испания может представляться морозной и невозмутимой, каменной и простой? Вовсе нет, ведь это страна наполнена всем спектром людских эмоций, а они в свою очередь обогащают и поддерживают жизненный фундамент всего государства, его быта. Здесь почти нельзя найти угрюмое лицо в жаркий день или ночь, человек будет подставлять кожу свету, улыбаться глазами, впитывать этот живительный свет. Но и всё же каждому свету, как и вода в переполненной чаше, требуется выход, разгрузка, взрыв, всплеск, дестабилизация - перезагрузка во благо прихода нового. Такой была внутренняя чаша испанской femme fatale, страшно желающей попасть разбрасывающими вещами в своего супруга, но в тот же момент она специальное промахивалась. Нужно было показать весь свой гнев, разразившийся эмоциональный гром, чтобы дать понять мужчине, как она расстроена и разбита.       Мерседес (гневно): Для чего мы сюда приехать?! Чтобы теперь снова собраться и уехать?!! Я не для этого так долго уговаривала коллег, чтобы они помогли мне, а начальство, чтобы они отпустили меня!!! Как можно так долго жить и быть такой дурой, а сейчас... нет(!) каждый раз понимать это и продолжать оставаться ею?!       Микель (менее рассержено): О! Скажи «спасибо», что ты сейчас не сидишь с нашим ребёнком...       Мерседес: Не впутывай нашего ребёнка!!       Микель: ...в квартире и не на работе в офисе, а находишься далеко за пределом всего этого!       Мерседес: Разве мне это было нужно? Нет, хорошо, мне это было нужно... Да только не так, что теперь я узнаю о твоих неожиданных планах податься совсем в другие края!!!       Ах, как прекрасен испанский в жаркий день, да ещё и в момент романтических негодований.       Микель: И прекрати разбрасываться вещами!       Он был не столь разгневан, как его любимая супруга, он вообще не имел привычки предаваться злым эмоциям, терять самообладание, его привычкой было держаться за чистоту сознания и следовать за ним. Но не в этот раз. Ныне даже сдержанность решила покинуть просторы разума и отдать место конфликту, в коем, по-правде говоря, всё же была весомая доля мужской вины. Микель продолжил выказывать печаль, бурча себе под нос и удаляясь в другую комнату. Его супруга Мерседес вспыхнула снова, её же ведь пытаются игнорировать (уму непостижимо!), покрутила над головой и вокруг себя одежды, бросила и уселась в плетёное кресло. Рядом оказался телефон, который схватила испанка. Пошли долгие гудки, позже полусонное приветствие. Абонент явно не ожидал резкого словесного потока, поэтому Мерседес пришлось остановить и попросить изъясниться понятнее.       Мерседес: Сначала мы взяли выходные, чтобы поехать в Севилью, а потом посмотреть юг, но теперь вдруг он решил отправиться в Люцерн, ведь там проходит замечательная, по его словам, выставка греческого искусства. Ему, видите ли, захотелось её посмотреть! Будто бы этого нельзя сделать в другой раз!       Лори (мирно): Подожди, дорогая, вдруг это не так плохо?       Мерседес: Не так плохо что?       Лори: Что вы проводите время вместе, это, во-первых, без детей, а во-вторых, посмотрите другой город. Ты сказала...       Мерседес: Люцерн. Я сказала Люцерн.       Лори: Ох, а я уже решила, что мне послышалось! Мерседес, это ведь Швейцария! Всегда хотела туда поехать.       Мерседес: Тогда тебе следовало выходить замуж за моего...       Далее последовало не самое вежливое слово.       Лори: Вот уж нет! Кажется, я не жалуюсь на свою жизнь.       Мерседес: Так и я тоже не жалуюсь...       Лори: Оно и видно.       Мерседес: ...но меня это, правда, расстраивает, Лори. Приехать из другого конца Испании, чтобы сейчас ехать дальше на какую-то там выставку.       Лори: Возможно, тебе понравится.       Мерседес: Нет.       Лори: Почему ты так уверена?       Мерседес (выдержав паузу): На чьей ты стороне, дорогая?       «На стороне разума» могла сказать Лори, но предпочла другой ответ, тоже не сильно удовлетворивший пылающую подругу. Спустя час супруги уже были в аэропорту и оформляли билеты до Швейцарии, а в скором времени прибыли по назначению. Однако Люцерн неприветливо встречал их. Промозглый туман устилал реку, жуткая сырость пробиралась под одежду, и только далёкие горные вершины улыбались гостям. Мерседес мысленно поблагодарила их и так же безмолвно выругалась. А вот Микель был внутренне счастлив, хотя не показывал этого, чтобы не наводить тоску на супругу.       На выходе из здания железнодорожного вокзала, случайный взгляд Мерседес обратил внимание на изящную и красивую девушку в тёплом жилете, шляпе-котелке, туфлях, одной рукой она держала маленькую сумку, другой ручку лавандового чемодана. Казалось бы, сочетание цветов и одежды наводили суету, кололи глаза и создавали ощущение беспокойства. Но в тот же момент в этой эклектике была доля гармонии, комфорта и нежности. Либо так только виделось, хотелось. Волосы были собраны под шляпу. Мерседес быстро отвела взгляд, вернув себе угрюмое настроение.       Микель: Завтра поедем на выставку, а сейчас в гостиницу.       Мерседес (с неприязнью): Почему завтра, а не сегодня? Посмотрели бы твою выставку и обратно. Боже, как же это бессмысленно и затратно. Мне даже думать об этом больно.       Микель: Что ж, не думай, и тогда будет легче.       Мерседес нахмурилась. Чуть позже в интернете они нашли недорогую гостиницу (где, нужно заметить, для 2012го года цены были значительно высоки), куда отправились в такси. Испанка была разочарована самой задумкой мероприятия, поэтому остаток дня она сидела то возле окна номера, то на кровати. Из гостиницы не выходила. Хотелось как можно быстрее вернуться в Испанию. В жаркую, насыщенную светом Испанию. Время от времени в мыслях появлялся образ девушки, увиденной на вокзале. Красивая, приятная, возможно, нежная. Может ли она быть консервативной? Никак, судя по манере одеваться.       Следующим днём супруги прибыли в Центр культуры и конгрессов. В располагавшимся рядом с просторным вокзалом квадратное серое здание удручало. Даже идея приехать в другой город на выставку не была такой отягощающей, как постройка, в котором она проводилась. На железных прутьях, защищающих стёкла, были закреплены баннеры, оповещающие об экспозиции, реклама-реклама-реклама, расписание, стоимость входа, льготные билеты и прочая не внушающая трепет информация. Баннеры имели яркий средиземноморский цвет, передавали греческий колорит, однако, что могло произойти, если их убрать - Центр культуры стал бы невзрачным ангаром. Единственный понравившийся Мерседес экспонат освещался тремя направленными лампами - это была средних размеров древняя ваза. От неё веяло стариной, историей, будто бы мужчина кропотливо выводит каждую деталь, сидя под деревянным навесом в тёплый день. Не сам вид запал в сознание Мерседес, а то, что за ним стояло. Предмет был красив, изящен, в некотором роде умиротворён. И на этом фоне мысли женщины привели к образу девушки, той девушки. Ей не понравилось, что какая-то вещица, собирающая пыль по миру, напоминает девицу с вокзала. Ну разве такое могло быть? Даже есть и могло, то для чего? Испанка сделала из таких соображений целую детективную историю. «Виновна ваза из Греции! Отыщите вредительницу и заприте её навечно в самой глубокой и холодной темнице!» - пронеслось в голове женщины.       После посещения культурной исторической ретроспективы Мерседес снова загнала себя в тоску, так как увидела фасад Центра культуры и шумный вокзал. Вокзал...       Мерседес: Микель, поезжай в гостиницу, собирай вещи, а я хочу пройтись немного. Нет, я хочу одна. Мне нужно... мне так нужно, Микель. Не переживай, скоро вернусь и мы вместе поедем в аэропорт. Надеюсь, ты доволен нашим визитом в Люцерн.       Незаметно для себя придя в умиротворённое состояние, ощущая некую лёгкость в душе она не спеша направилась в сторону Капелльбрюкке. Мост находился рядом, а испанка узнала о нём ещё в поезде. То был красивое аутентичное сооружение по мнению женщины. Стоя перед ним внутренний жаркий огонь человеческой натуры сдерживался непроницаемой холодной стеной. Будто бы так действовала сама страна на характер туристки. Изгибы мостовой дорожки, деревянные настилы, башня - вселяли мир в сознание, устанавливали порядок в мыслях. Хотя любой другой человек без подобных соображений просто бы переходил строение, не придавая ему никакие романтические характеристики.       На противоположной стороне реки (а зрение позволяло это сделать) Мерседес различила «знакомую незнакомку». Та была в другом костюмчике, менее вычурном, но не менее ярком. Жёлтый жакет!! Неведомая энергия повела Мерседес через мост, ускоряя шаг. Девушка будто бы знала, что за ней следят, бегут, хотят поймать, поэтому тоже поспешила скрыться за домом на другой улице. Но Мерседес оказалась быстрее. Она догнала леди и сделала комплимент её стилю. Нельзя было не заметить удивление, смущение и долю испуга в лице незнакомки. Розмари. Её звали Розмари. Эта приятная молодая женщина была одна и поинтересовалась у испанки не составит ли она компанию в кафе. Само собой, Мерседес быстро согласилась. Почему - неизвестно. Того хотел её разум, или нечто более глубинное. Перед тем как выбрать место для беседы, Розмари уточнила все моменты, дабы не создавать дискомфорт и не отвлекать собеседницу от возможных дел. Горячая, но в тот же миг прохладная, дива отвечала так, чтобы разговор точно состоялся и Розмари не волновалась. Они выбрали заведение и разместились за столиком.       Розмари: Вы будете молочный коктейль, Мерседес? Два молочных коктейля, пожалуйста. И фруктовую корзинку тоже.       Официант зафиксировал заказ и удалился. Дамы остались вдвоём.       Мерседес: Я заметила Вас ещё на вокзале. Случайно увидела. Надо заметить, такую как Вы невозможно не заметить.       Мерседес произнесла это со скрываемой искрой в глазах и любовании в голосе. Розмари не поняла, как расценить слова компаньонки. Комплимент! Конечно, комплимент! Необычный образ! Прекрасный стиль!       Розмари: Благодарю. Многие критикуют меня за такой выбор одежды. Находят его безвкусным, неэстетичным. И не модным. Особенно в школе. Я работаю преподавателем истории в средней школе. Ученикам нравится, а педагогический состав...не весь... судит.       Мерседес: Они ошибаются. Или завидуют!       Розмари: Что Вы, какая зависть?       Мерседес: Они тоже хотят быть такой как Вы, но стесняются!       Розмари: ...так говорят мои ученицы. Мне приятно, что Вы пытаетесь поддержать. Правда, приятно.       Молодые женщины прятали свои глаза друг от друга, однако в какой-то момент всё же встречались и ненадолго задерживались, словно желая заглянуть дальше, глубже, узнать, что скрывается в душе, внутри тела и личности. Зелёные глаза Розмари в свете падающих солнечных лучей странно гармонировали с сочным цветом жакета. Сказочно красиво? Безусловно. Свой будущий уютный разговор заинтересованные новоиспечённые подруги продолжили за пределами кафе. Он был долгий, одна тема сменяла другую. И куда-то они обе шли то медленно, то быстро, то рассматривая привлекательные и непонятные детали зданий, то отворачиваясь от них.       Часовая стрелка пропустила две цифры. Мерседес стояла в гостиной Розмари, предложившей посмотреть пару её авторских книг на исторические темы. Надо заметить, это было занимательно для Мерседес. Дамы расположились на диване близко друг к другу. Книги были иллюстрированные и содержали множество сносок, комментариев, интервью. А далее всё развивалось согласно типичному сценарию, который показался одной из женщин приторным и изношенным - Розмари решила перевернуть страницу, Мерседес озадачилась тем же действом, их руки соприкоснулись, однако они не отдёрнули их. Розмари немного наклонилась к собеседнице. Ещё немного. И ещё. Один бархатный поцелуй в щёку. Мерседес повернулась и посмотрела на сидящую рядом женщину. Для сценария она смотрела долго, конечно. Теперь её ход. Это брошенный вызов! Испанка справилась с ним почти легко, поцеловав Розмари. В щёку. Секундами позже та медленно закрыла книгу, убрала её, одновременно подсаживаясь ближе к гостье. Рука легла на колено, замедление дыхания, нежное поглаживание шеи. Розмари наклонилась так близко, что не побоялась прильнуть и к женским губам.       Мерседес (почти шёпотом): Ты используешь одежду как стену, верно?       Розмари: Почти как маску. Почти. Но это не совсем так. Мне нравится быть такой. Я такая какая есть.       Хозяйка квартиры схватила испанку за руку, моментально запрыгнула на диван и повалила Мерседес на спину. Некоим чудесным образом обе оказались в спальне на широкой мягкой кровати, застеленной воздушными простынями и несколькими маленькими и большими подушками. Когда? Когда они успели перейти в спальню?! Почему Мерседес этого не заметила? Странное наваждение. Но приятное.       Розмари стянула с испанской дамы верхнюю одежду. Быстро! Стремительно! Или Мерседес сама это сделала, поддавшись настроению? Какое бесстыдство. Безобразие. Безумие. Мысли в голове устроили полнейший балаган, но всплеск и перекаты могучих эмоциональных волн поглощал их целиком. У беззащитных слов не было шанса выжить. Только шум буйного океана и разгорающееся пламя восторжествующего над всем этим солнца! Две энергии так сближенные между собой, две искры и два сердца, объединённые одним воздухом.       Мерседес боялась расслабиться полностью, находясь в незнакомом доме. Её испанская натура скандировала об одном, а разум диктовал другое. Розмари спустилась к её округлой груди, нежно ласкала языком женственные сосцы и покусывала их. Мерседес глубоко дышала носом, глядя в светлый потолок. Взъерошивала волосы Розмари.       Мерседес: Ты боишься?       Розмари: Больше смерти.       Мерседес: Признаться в своей настоящей сущности...       Розмари: Меня никому не понять. Не смогут.       Мерседес: Твоя маска, стена...       Розмари: Всё равно, что дом, в котором живёт душа. Разум и тело. Я архитектор своего жилища.       Ромазмари упёрлась руками кровать по обе стороны от головы Мерседес и нависла над ней. Женщины молча смотрели в глаза. Свои глаза или это были чужие глаза? Почему одна из них ощущает, что здесь не две души, а одна? Какая запутанная невообразимость.       Розмари: Ты не боишься?       Мерседес: Нечего бояться.       Розмари: Тогда что?       Мерседес: Радость. Расслабление. Восторг.       Испанка помогла снять верхнюю одежду хозяйке квартиры. И снова полуминутная тишина. Всё замерло. Птицы, люди, автомобили, фондовые биржи, корабли, игры, собачий лай, прыжки, воздух, молекулы, атомы, электроны, вселенные. Всё. Абсолютное безмолвие действительности.       Розмари приложила ладонь к животу Мерседес и повела её вниз. Повела так, чтобы эти ощущения казались событием космического масштаба. А когда достигла центра галактики, запустила свой жадный язык в жгучий испанский рот. Мерседес заполнила лёгкие воздухом через нос и медленно выдохнула, понимая, что в кровь проникает не только кислород, но и все силы реальности. Негромкий стон. И ещё один. И ещё. Розмари развела руки женщины в стороны и заключила ладони в кулаки. Мерседес сжала простынь. Хозяйка стала медленно и верно переползать к шее, груди, животу, тазу. «Цель обнаружена» - отобразилось на каком-нибудь мониторе в мире во время прохождения компьютерной игры юным невинным мальчиком.       Сила испанских рук не знала предела. Напряглись кисти, предплечья, плечи, спина, ключицы. Мерседес глубоко дышала ртом, из которого потом вырывались сладострастные легированные ноты ночной фантазии Жана-Батиста Люлли.       Мерседес: Только бы это был не сон!