Перевоспитание. Исцели меня.

      Полина устало опускается в кровать, наложив на лицо тканевую маску. Сегодня был тяжёлый день. И неделя, в течение которой Ди избегала её, прошла медленно. Можно было даже подумать, что Дианы в школе не было, но списки присутствующих, заполняемые старостой, говорили об обратном. – Держится пока. Значит, сможет без меня. Возможно, так даже лучше, чем если б мы сблизились сильней.       В груди тяжело осел воздух и лёгкие неприятно заболели. – А что насчёт меня?

***

      Тёмный кабинет заполнен перешептывающимися парнями и девушками. Проектор показывает документальный фильм.       Полина Романовна, настолько сегодня погруженная в свои мысли, что даже позволила принести в класс еду, ни слова не восприняла из этого потока информации, поэтому заранее решила оставить тест на следующий урок. В тени дальнего конца помещения подсвечено телефоном лицо Ди. Она слушает в пол уха, уткнувшись в свой экран. – Заебись исправила.       В электронном дневнике теперь красуется пятёрка и зачёт в четверти по физкультуре. Большой ценой – теперь тело болит и едва передвигается, учитывая тот факт, что без аппетита Ди практически ничего не ела эти несколько дней.       Она вяло откидывается на спинку стула, запрокинув лицо вверх. – И какой смысл издеваться в течение года над собой, если можно прибегнуть к такой жестокости всего один раз и умереть?       Некомфортное покалывание в голове заставило наконец встать и пройтись до туалета. То самое ощущение, когда несколько суток занимаешься только учебой и тренировками. Пытаясь взбодриться, Ди плеснула в лицо холодной водой и судорожно вздохнула. Глаза от беззвучно выплаканных слез покраснели и высохли. – Что тебя волнует? – глядя в отражение, она мысленно повторяет слова Полины. – Назови хотя бы одну вещь, которая для тебя важна.       Отражение не ответило. – Ты исправила оценки, на которые тебе плевать. Причиняла боль своему телу в надежде на облегчение. Какое-то время всюду следовала за своим учителем. И если всё это в конечном итоге приносит только страдание, то зачем?       Рука нервно дернулась, и плечи беспомощно опустились, перенося вес тела на ладони, вцепившиеся в раковину. – Почему всё, что я делаю, так бессмысленно?       Дыхание незаметно стало тяжелым и рваным в попытке сдержать слезы. Пальцы гневно вжались в белую керамику.

***

      Когда ждать возвращения Ди уже надоело, Полина, недолго думая, последовала в коридор. И даже перестала отрицать, что переживает за состояние девушки. – Поговорить стоит однозначно.       Они пересеклись на углу, как всегда. Карие глаза на секунду широко распахнулись, и девушка отвернулась, хоть и поняла, что учитель всё прекрасно видела. Вдруг пришло осознание, и Диа даже усмехнулась в мыслях. – Так, пришла узнать об исправленных отметках? – невольно язвительно спросила она, взглянув через плечо, утирая лицо от слез. – А что, я не могу по-дружески поинтересоваться, почему ты вдруг стала избегать меня? – сложив руки на груди, Полина неосознанно оградилась от нападок и выяснения отношений. Отвечать на вопросы не особо хотелось. Особенно когда их задаёт человек, с которым боишься быть до конца искренним.       Диана с некоторым возмущением и обидой окинула взглядом преподавателя, повернувшись лицом. – По-дружески? После того, как ты отвернулась и послала меня исправлять учёбу? Прекрасно видя, в каком я была состоянии.       Полина опустила взгляд ниже, внимательно слушая, но не выдерживая тяжесть карих глаз. – Ты ко мне тянешься и говоришь, что мы друзья, – не сдерживаясь, Ди поняла, что сейчас её понесет. – Но это вообще не похоже на дружбу, когда один человек просит другого обняться, нуждается в утешении, а получает!..       Рвано вздохнув, Диа сжимает дрожащие пальцы. Несколько минут девушки молчат. С лестницы слышно чьи-то глухие шаги, затем они затихают. – Я ведь знаю, что ты сейчас не в себе. – наконец заговорила Полина вполголоса, найдя опору в широком подоконнике.       Диана повела взгляд по стене, чтобы не закатить глаза. – Подросткам свойственно легко привязываться, особенно в таком состоянии, как у тебя. Не хочу быть твоим спасателем ради того, чтобы ты потом не сумела жить без моего присутствия.       Ди хотела что-то сказать, но на глаза навернулись слезы, и она поджала губу, чтоб не выдать дрожь в голосе. – Ты должна сама найти смысл того, для чего живёшь, и пока в твоей голове мысли лишь о смерти и обо мне, я не могу так поступать с тобой... – она нервно прокручивает кольца на тонких пальцах. – Это... не та ответственность, которую я могу нести. Понимаешь? Тебе придётся разгребать ещё и новые травмы, если свяжешь старые со мной, пытаясь вытянуть себя за мой счёт. Так нельзя.       Девушка посмотрела на Полину. Напряжённый взгляд смягчился на миг и ушёл в сторону, как только преподаватель перехватила его. – Ты ведь мне нравишься. – тихо произнесла Ди.       Полина внезапно ощутила всю неловкость, накопившуюся за время их взаимодействий, кровь слегка прилила к лицу. – Чёрт, почему нет? – видя теперь перед собой только блестящий пол, Диа высказывается больше себе, чем учителю. – Почему обязательно нужно напоминать мне о том, что я больная? Я это и так знаю. И неплохо справляюсь с этим. Нельзя просто видеть во мне девушку? Давать заботу, в которой нуждается каждый. И я тоже могу заботиться. Я просто обычный человек, который, кажется, впервые по-настоящему влюбился, и даже осмелился признаться в этом, но не может получить взаимность только из-за того, что болен.       Полина сглотнула, но ком в горле не прошел. Диана резко развернулась всем корпусом к ней. – Необязательно меня бояться, если я плохо себя чувствую. Всегда сама справлялась и, если будет нужно, справлюсь со всем остальным. Я нуждалась в тебе в тот момент, вот и всё. Не надо навязывать себе такие роли, как спасатель, даже если я скажу, что ты действительно меня спасла. Ты всего лишь человек, и я всего лишь человек. И если я решу умереть от разбитого сердца, то это только моя вина, мой выбор.       Полина сосредоточенно уставилась на свои кольца, сердце застучало быстрее от неясных эмоций. Ди, скользнув взглядом по её рукам, быстро зашагала прочь.

***

      После уроков самочувствие ухудшилось, Диа заглянула в столовую, надеясь унять сладким чаем и булочкой эту ноющую боль. Кое-как прожевав, запрокинула голову и оперлась о стену. Сахара катастрофически не хватало, руки дрожали как всегда, когда девушка не питалась несколько дней. Но еда все равно лезла в рот через силу. Где-то между кожей и черепом неприятно терлись мысли о том, чтобы наконец закончить это всё. Девушка подняла темные глаза к потолку. – Я так устала. Я так устала.       В туалете всё же стошнило, спустя всего семь минут. – Ммм, – протянула Ди, глядя вниз, склонив лицо над унитазом, – заебись поела.       Выпрямившись, ощутила, как противно дрожат коленки. К горлу снова поднялась волна тошноты, но внутри уже ничего не было, чтобы выплеснуть это. – А доберусь ли я вообще до дома? – на секунду испугалась она.       Выходя в коридор, встретилась взглядом с Полиной Романовной, уже, видимо, закончившей работу. Тело предательски расслабилось от переполняющих эмоций и стало медленно сползать к полу по закрытой двери. – Не доберусь. Блять.

***

      Обнаружив себя после пробуждения в знакомой обстановке, стоило бы быть спокойной. Но сообразив, что это спальня учителя, Ди натянула на себя сильнее одеяло, спрятав лицо. – Что...       Сердце забилось в лёгкой панике, внезапно стало стыдно за свои слова, за признание и за то, что могло произойти ещё, пока она была без сознания.       За дверью послышались мягкие шаги, судя по которым, Полина прошла в кухню. – Твою мать, почему я здесь? – обняв себя за плечи под одеялом, поняла, что она в футболке и шортах. Не своих.       В голове мигом пронеслись все маты, которые она только знала. Тошнота все ещё не ушла. К тому же, из кухни доносился запах чего-то мясного, заставляя хотеть есть.       В какой-то момент дверь тихонько открылась, Полина остановилась на пороге, сложив руки на груди, и уставилась на шуршащее одеяло. – Проснулась? Иди поешь.       Лицо залила краска, Диа сильнее вжалась в постель. – Вставай. – подойдя ближе, та уселась на край кровати, откинув одеяло от лица девушки. – Ты не можешь умереть на моей подушке от голода, когда я великолепно готовлю.       Диана бросила на неё взгляд и отвернулась, смутившись голубых глаз. По какой-то причине сейчас они казались ещё красивее обычного. – Почему я в твоей одежде? – проворчала Ди. – Ты могла отвести меня в медпункт. Или ко мне домой. – Не бузи. Сначала еда, потом вопросы.       Та глубоко вздохнула, медленно садясь в постели. Боковое зрение уловило, как Полина все ещё пристально смотрит. – Если не встанешь, я тебя сама утащу и накормлю. – Да я встану. – вспыхнув от смущения, она выбралась из одеяла и последовала за старшей.       На столе горячий суп, жареное мясо, хлеб и фрукты. Если бы желудок мог сжаться сильнее, так и вышло бы, но теперь он просто заболел от осознания, как давно Ди нормально не ела.       Ужин прошёл в тишине, только из коридора доносился негромкий шум телевизора. Но это молчание не было тяжелым. Тело Ди невольно расслабилось рядом с нужным человеком, хоть Полина и заставила её слегка нервничать и краснеть. На удивление просто оказалось отвлечься от того, как тяжело обычно было кушать, и с метающимися мыслями о девушке, Ди удалось съесть свою порцию. Наконец к голове прилило достаточно крови, чтобы чувствовать себя живой, но все ещё уставшей.       Незаметно обе переместились в спальню, и только когда Полина забралась в кровать, устраиваясь рядом, Диа окинула её взглядом. – Если напрягает, можно и так. – откинув все одеяло, Полина обернула его вокруг девушки и обняла получившийся свёрток, утыкаясь носом в макушку.       Диана тихо дышит, прикрыв глаза. – Ответь на вопросы. – лениво произносит она, потеряв всякое желание двигаться. – Ты про одежду? – весело отозвалась та, приподнявшись на локте, чтобы видеть Ди в профиль, если та вдруг снова начнёт краснеть. – Ты несколько раз приходила в себя в такси, затем и на улице. Я ведь вела тебя до дома, пока ты была в полусознании. Что-то помнишь? – Нет. – сомкнув глаза, старается отогнать лёгкую панику. – Слишком близко. – чувствуя лёгкое дыхание у своего лица, Диа смущённо зарывается лицом в одеяло. – А ведь ты меня обругала и изъявила желание отбросить коньки в снегу у моего подъезда. – стянув одеяло, Полина заглянула в её лицо. – Ты сама начала снимать одежду и кидать в сугробы, а что на тебе осталось, всё промокло, поскольку тебе вздумалось действительно лечь. А теперь скажи мне, ты была пьяна? – Нет! – Ди покраснела и перевернулась на живот, пряча лицо, пока Полина сдерживала улыбку. – Возможно, я не контролировала себя. Потому что слишком заебанная последнее время, и ещё я на тебя злилась. Зачем ты обо мне теперь заботишься? – Потому что, – не сильно шлепнув ладонью по макушке, отчитала Полина, – ты сама фиг позаботишься о себе. Серьёзно, как могло прийти в голову закончить свою жизнь у подъезда понравившейся девушки? Развела мне драмы. – Хочу и развожу. – только и ответила Ди.       Пара мгновений, и она притянула Полину к себе в объятия. Одеяло сползло к их ногам, и Диана уткнулась в тёплую шею. – Как всё просто, когда двое позволяют друг другу испытывать эмоции. – так близко глядя на нежную кожу, Диа обняла девушку крепче. – Ты просила меня назвать хотя бы одну вещь, которая для меня важна. – Помню. – коротко кивнула Полина. – Это твоё присутствие.       Голубоглазая чуть отстранилась, и они посмотрели друг на друга. – Я нуждаюсь в тебе. Исцели меня.