Вам оформить кредит?

Единственная вещь, которую Шастун искренне ненавидит – просыпаться рано утром в выходной день. Это какой-то закон подлости, который происходит с Антоном всегда. Вот тогда, когда ему необходимо встать рано, организм специально не слышит сквозь сон будильник, а потом злорадно хохочет, в то время как Шастун пулей бегает по квартире, в панике собираясь на работу под насмешливый взгляд Попова. А в дни законного выходного внутренние часы Антона заставляют его просыпаться ни свет, ни заря, и тупо залипать на белый потолок. Антон, не открывая глаза, разочарованно стонет, все ещё надеясь, что за ним сейчас прибежит Морфей и заберёт в свое прекрасное царство, но, к сожалению, это не происходит. Помучившись так ещё пару минут, он всё-таки открывает глаза, сразу же натыкаясь на лукавый взгляд напротив. — Ты чего? — настороженно уточняет Шастун, его голос после сна немного хрипит, что, как говорит всегда Попов, делает его мега-супер-сексуальным с утра пораньше и «как же мне устоять перед такой милой булочкой». — Ничего, — возможно, если бы люди умели мурлыкать, Арсений бы сделал это только что. Он тянется вперёд к Антону, обхватывая его руками и ногами и заставляя Шастуна невольно поморщиться. Обнимашки с утра он любит, но у Арсения почти всегда холодные пальцы рук и ног, что вызывает целую волну неприятных мурашек. Шастун переплетает их пальцы и тянет поповскую руку к своим губам, начиная согревать своим дыханием. Арсений в ответ тыкается холодным носом в небритую щеку, Антон фыркает, уточняя: — Ты замерз? Или уже бегал? — Второе маловероятно, обычно Попов после пробежки в кровать уже не возвращается, да и настенные часы любезно подсказывают, что Арсений в 05:37 на прогулку бы не вышел. Только в случае усиленного бунта своих тараканов, но это Антон заметил бы ещё с вечера. — Ещё не бегал, но собираюсь, — Попов жмется ближе, укладывая голову Шастуну на грудь, пока у того в голове происходят долгие мыслительные процессы. — Ты прям какой-то подозрительно коварный и довольный. Что случилось? — спрашивает он, укладывая руки на чужую поясницу и начиная ее массировать. Он не знает, болит ли она у Арсения после их вчерашних утех, но против своей привычки уже ничего сделать не может. А Попов никогда не бывает против таких приятных прикосновений с утра по раньше. — Ничего, — беззаботно отвечает он, начиная выбираться из объятий и слезая с кровати, чтобы начать собираться. — Я пошел бегать, а ты можешь ещё поспать. Антон, приподнявшись на локтях, провожает Арсения подозрительным взглядом, пока тот мельтешит по комнате и одевается в свой спортивный костюм для пробежек. Уж слишком у него довольная лыба, а на все вопросы Шастуна он отмалчивается. Это значит, что Антон что-то вчера опять забыл сделать или что-то случилось до того, как он проснулся. — Ладно, все, я побежал, — Арсений поднимает с пола лежащего кота, укладывает его на Антона, чмокает Шастуна в лоб, окидывает эту парочку хитрым взглядом и, игнорируя Антона, уходит в прихожую обуваться, чтобы уже через минуту хлопнуть входной дверью, оповещая, что он ушел. Шастун поворачивается к мурчащему в его руках чёрно-белому созданию, разглядывая его пару минут, пока тот нагло не укладывает свои лапы Антону на губы, заставляя того недовольно фыркнуть. — Животное, ты наглеешь, — мычит Шастун, наблюдая как хвостатый котофей начинает крутиться у него на руках, устраиваясь поудобнее, как это называет Попов – «растекаясь как маслице на сковородке». Кот вытягивается и утыкается головкой Антону под челюсть. Перед Шастуном встаёт дилемма: продолжить лежать дальше и отдаваться вместе с хвостатым животным лени или встать, умыться, сделать из себя человека и приготовиться им с Поповым завтрак. Несколько минут под мурлыканье кота уходят на обдумывание этих двух вариантов, в итоге, Антон склоняется к тому, что нужно всё-таки вставать. Невзирая на все недовольства кота, Шастун покидает приятные объятия кровати и направляется в ванную, по пути положив кота себе на шею, как воротник. Животинка никогда не была против подобных ласк. Пушистый сын лишь начинает громче мурлыкать и вытягивает задние ноги, что они начинают безвольно свисать и мотаться в воздухе при каждом антоновом шаге. К подобному поведению Антон с Арсением уже привыкли. Шастун всегда хотел себе ласкучего кота, чтобы тот с рук не слазил, а Попову нравились пушистые и крупные породы, поэтому они, долго договариваясь, спустя год совместного проживания нашли питомник сибирских котов в Красноярске и сразу же выбрали это черно-белое чудо со смешным пятнышком на носу. Как раз-таки из-за этой отметины он и получил в питомнике свое имя – Мотылек. Антон помнит ту радостную поездку, когда они вместе с Арсом забирали это чудо на машине из Москвы, после того, как он туда долетел. Но уже дома они столкнулись с тем, что этому пушистому нахалу было абсолютно наплевать на свое имя. Он не отзывался ни на Мотылек, ни на арсово – «Мотя», ни на антоново – «Животное», ни на обоюдное – «Зараза». Справедливости ради, однажды кот среагировал на случайно вылетевшие по отношению к нему антоново «Арсений», когда тот решил свалить все горшки с подоконника. Так, не придя ни к какому решению, не сговариваясь, они стали называть пушистого засранца или «Сын», или просто «Кот». Вот и сейчас хвостатый игнорировал все замечания Антона, пытаясь поймать его зубную щётку. Шастун лишь закатил глаза, отворачивая свободной рукой кошачью мордашку в сторону. Этому паразиту не было ещё и восьми месяцев, а он уже вымахал в какого-то кабанчика. Справедливо решив, что с этим чудом на плечах, спокойно побриться Антон не сможет, он сразу же отправился на кухню, решив оставить двухдневную щетину в покое. Все равно выходной день, его кроме Арсения никто не увидит. Кот, заприметив, что дело тянется к еде, ловко спрыгивает с антоновых плеч и, опережая его, бежит на кухню, смешно мявкая на ходу. Мотылек мяукать не умел, он больше мрякал, чем вызывал бесконечные умиления у Арсения. Усмехаясь, Антон, шаркая ногами и потирая ещё сонные глаза, идет к холодильнику, чтобы достать еду для этого маленького чудовища. И тут его как прошибает, и он резко оборачивается на кота. — Сын, это ты папку так рано разбудил? — намекая про Арсения, спрашивает Антон, заглядывая в круглые бесстыдные жёлтые глаза. У Мотылька была крайне неприятная привычка, он приходил всегда где-то в четыре утра и начинал выпрашивать еду всевозможными способами: «стелил постельку», используя в качестве ее чью-то шею, наступал на сонную артерию, безостановочно тыкался носом и очень громко мурлыкать, что его слюни невольно вытекали. Раньше из-за этого вскакивал и Антон, и, тем более, слишком чуткий во сне Арсений. Сейчас наглая черная морда почти перестала так делать, но прецеденты то были. Если это утро для Арсения началось именно так, то это многое объясняет. Накормив животное, Шастун критично осматривает все содержимое холодильника, а затем решает, что нет ничего лучше и вкуснее классики – так сильно любимой Поповым скрэмбл яичницы, что у большинства среднестатистического населения называлась просто и лаконично – болтунья. Поэтому Антон уже на автомате достает четыре яйца из холодильника, делая мысленную пометку, что надо будет вечером выбраться в магазин. Ещё несколько секунд уходят на поиск сковородки, она оказывается найденной в посудомойке. Шастун, шмыгая чуть заложенным носом (чертова аллергия), с тяжёлым выдохом начинает выгружать из нее всю посуду. Арсений всегда ворчит, когда Антон забывает вытащить ее после мойки. — Так, ещё одна возможная причина лукавого взгляда нашего папки, — разговаривая больше сам с собой, чем с крутящимся под ногами хвостатым созданием, шепчет Шастун, смазывая поверхность сковородки подсолнечным масло и разбивая на нее яйца. Параллельно он запускает кофемашину, на которую они с Арсением откладывали почти полгода. Порой ему казалось, что Попов любит и дорожит кофемашиной больше, чем кем-либо. Хотя, он знает, что это не так. Просто Арсений безумный кофеман и с этим ничего не поделать. Погрузившись в свои мысли, Шастун не замечает, как громко хлопает входная дверь, а котяра быстро сматывается с кухни, чтобы встретить своего второго родителя. — М-м, как вкусно пахнет, — заявляет с порога Арсений, заставляя Антона вздрогнуть от неожиданности. Пока Попов уходит мыть руки и переодеваться под сопровождения мряканья пушистого сына, параллельно поддерживая с ним диалог фразами – «Да что ты, мой хороший», «Папка тебя обижал и не кормил?! Как он посмел, негодник», Шастун выкладывает завтрак на тарелки, крича в ответ, что это чудовище уже накормлено и не надо верить его бесстыдным и наглым глазам. Арсений коротко смеётся, заходит на кухню, сразу же обнимая Антона со спины и оставляя лёгкий поцелуй на затылке. Шастун перехватывает одну его руку, тянет наверх, слегка прикусывая ребро ладони, на что Попов фыркает, выхватывает руку и в отместку кусает Антона за плечо. Прерывает их утренний обмен любезностями чёрно-белый паразит, решивший, что пока мужчины не обращают на него внимания, настал его звездный час полазить по столу. — А ну кыш, — прикрикивает на него Антон, пока Арсений ловко подхватывает кота на руки, сразу же опуская на пол. — Не ругай ребенка, — хохочет Попов, чмокает пытающегося возразить Шастуна в щеку, тараторя. — Давай завтракать. Антон, закатывая глаза, соглашается, ставит на стол две чашки кофе и садится на свое любимое место, облокачиваясь спиной на холодильник. Арсений устраивается напротив, периодически бросая на Шастуна быстрые взгляды и беззвучно усмехаясь себе под нос. — Я выложил посуду, — начинает прощупывать почву Антон, прожевывая кусочек яичницы и отмечая, что сегодня она особо хороша, чем обычно. — Молодец, — хвалит его Арсений, а после мычит от наслаждения. — Боже, это нереально вкусно. Шастун смущённо улыбается, боковым зрением замечая, как кот укладывается около его ног, и продолжает: — Ты так рано встал из-за кота? Попов отрицательно мотает головой, а после, прожевав, отвечает: — В каком-то смысле да, но нет. Шастун удивлённо смотрит на него, комично приподнимая брови. Попов же в это время, хитро блестя глазами, как ни в чем не бывало, нанизывает на вилку кусочек яичницы. Какое-то время они играют в молчанка, пока Арсений не прерывает тишину. — Антон, как ты мог скрывать от меня такое? — акцентируя последнее слово, мягко произносит Попов, для пущей убедительности даже откладывая в сторону вилку. Шастун, не ожидающий таких слов, давится едой и, откашлявшись, поднимает на Арсения взгляд побитого щенка. — В смысле? — уточняет Антон, хмурясь. Это что это такое он мог скрыть от Арсения? Похоже, что причина раннего подъёма Попова связана напрямую с Шастуном. И тут ему даже становится страшно. Это напоминает ту ситуацию из мемов, когда девушка за ночь настрочила парню больше 800 сообщений, успела с ним поругаться, помириться и снова поругаться, а он проснулся и не понял, что вообще происходит. Вот Антон сейчас себя чувствует также. — Ох, Антон-Антон, — тяжело вздыхает и причитает Арсений, надувая губы и не сводя с испуганного Антона цепкий взгляд голубых глаз. Где-то в глубине души Шастун понимает, что Попов уже на всю включил свои актерские таланты, но мысль о том, что Антон успел где-то проебаться затмевает все остальное. — Ну как же так? — Арс, — зовёт его Шастун, но Попов перебивает его: — Нет, я понимаю, работа в банке, конечно, обязывает, — Арсений через чур драматично вскидывает руку, болезненно прищуриваясь, — но, Антон, как можно предлагать нашему сыну кредит? Шастун словно выпадает из реальности: он зависает на пару секунд, непонимающе выгибает брови и удивлённо округляет глаза, слегка приоткрывая рот. В его голове загорается лишь одна кнопка с крупной надписью: «Что?». — Тебе совершенно не жаль нашего масеньку? — уточняет Попов, старательно держа лицо. — И почему мне, из твоих слов – самому дорогому и любимому человеку, ты не сказал о том, что лунатишь? Антон пораженно сглатывает. Да, раньше в детстве он лунатил вплоть до двенадцати лет, но позже перерос это. Да и Арсению он никогда не говорил об этом, потому что не считал чем-то важным. И как он об этом узнал? Попов смотрит на него в упор несколько секунд, затем смешно фыркает, начиная без всякого стеснения ржать. Шастун смотрит на то, как Арсений, издавая звуки умирающей чайки, утыкается лбом в поверхность стола, порывисто выдыхает, пытаясь успокоиться, поднимает голову, смотрит на Антона и вновь заливается хохотом. Антон смотрит на него, как на полоумного, нервно хихикает и подхватывает чужой смех. Когда они приходят в чувства, Арсений, покачивая головой, со слезами на глазах от смеха наблюдает за Антоном, растирающего свои виски. — Так ты поэтому рано встал? — наконец спрашивает Шастун, проводя по лицу и стараясь унять рвущийся наружу смех. — Ага, — кивает Попов, прикусывая губу. — Я просыпаюсь, а ты сидишь на кровати, держишь в руках Мотылька и на полном серьёзе просишь у него паспорт и предлагаешь ему взять кредит. — Арсений коротко хохочет, широко улыбаясь. — Я сначала подумал, что ты просто прикалываешь, а оказалось, что ты спишь. — Да уж, — усмехается Антон, наблюдая за Арсением. Тот от очередного приступа смеха даже случайно роняет вилку на пол. Шастун с улыбкой встаёт из-за стола, поднимает ее, достает новый прибор из столешницы и отдает его Попову. Арсений игнорирует протянутую вилку, вытягивает руки вперед, обхватывая Антона за пояс, и притягивает ближе к себе, утыкаясь лицом в его живот, продолжая сотрясаться в беззвучном смехе. — Ну ты, конечно, даёшь, — Попов фыркает, начиная осыпать поцелуями-бабочками Антонов живот. Шастун закатывает глаза, уже чувствуя, что Попов ему эту ночь будет припоминать еще не один год, укладывает ладонь на затылок Арсения, начиная плавными движениями массировать кожу, зная, как Попов всегда плавится от подобных прикосновений. — Ладно, все, хватит. Я в детстве был лунатиком, — пытается замять тему Антон. — А стал Лунтиком, — ржет Арсений, на что Антон закатывает глаза. — Ага, именно так. — Вообще, если серьезно, — успокоившись, начинает Арсений, — будь я на месте масенького, я бы согласился. Предложение из твоих уст звучало уж слишком привлекательно. Попов вновь смеётся, за что получает невесомый подзатыльник от Шастуна. Тот молча смотрит на Арсения, подхватывая его настроение, кидает быстрый взгляд на лежащего на полу кота, которому, кажется, абсолютно наплевать на двуногих существ, и думает о том, что ему хочется, чтобы подобных пробуждений было побольше. Пусть и таких странных для их не совсем нормальной семейки.