Старый корпус

Ночные сумерки медленно сковывали свои ряды тьмы и холода, захватывая в свои лапы власть над всем миром. Но один форт был для неё неприступным. Глубоко в лесу, где нет надежды на спасение, горел костёр. Его свет и тепло разгоняли ночное зло. И к его свету и теплу прижимались пионеры. Маленький островок жизни, но на нём хватало места для отряда ребят, собравшихся в дружный поход, дабы укрепить их дух и сплочённость. Ребят совсем не пугала ночная тьма, вой ночных птиц и шуршание листвы, что с каждой секундой становилось громче, чётче. Тьма изучала. Тьма наблюдала. Тьма приближалась. Но слабый огонёк, подпитываемый сухими ветками, храбро держался под напором ледяного воя ветра, и все старания тьмы были потрачены впустую. Ей оставалось только ждать. Но не только огонь поддерживал дух отряда. Ребята делились друг с другом впечатлениями о приближающейся к концу летней пионерской смене, планами на будущее, рассказами о прошлом. И просто фантазиями обо всем, что только приходило в голову. — Кстати, Ульяна... Начал вдруг Семён, который весь поход хранил молчание. Не только потому, что он немногословен сам по себе. Поход не представлял для него особого интереса. Он не давал ни ответов на его вопросы, ни даже намёков. Спрашивать у обитателей лагеря о феномене путешествия во времени абсолютно бессмысленно. Его вопросы игнорируются. Попытки что-либо узнать самостоятельно не имеют никакого положительного результата. И поддерживать контакт с местными людьми тоже не имеет практического для его вопроса смысла. Тогда зачем Семён решил начать разговор? Ему стало скучно, и он решил немного развеяться? Может быть, начав бессмысленный разговор, он сможет аккуратно выйти на след? Или, может, он спросил, потому что спросил? Рыжая девчушка отвлеклась от болтовни с Алисой. Они живо и довольно громко обсуждали свою смену и "подвиги": подрыв памятника некоего Генды, сколопендру в обеде Семёна, хаос в столовой на третий для Семёна день смены. Но тихий голос Семёна донёсся до девочки чётко, и та обратилась к пионеру. — Чего тебе? — Вчера ты что-то говорила про старый лагерь... И убитую вожатую. Знаешь ли что поподробнее? Надеяться на то, что эта вожатая тоже пришла из реального мира и в итоге радикально завершила свой путь в мучениях быть запертой в этом мире, имеет ровно только же смысла, сколько учиться летать, не имея никаких приспособлений для этого. Но сам факт самоубийства в таком месте, где ничего плохого ни внутри лагеря, ни за его пределами (если они, конечно, есть) не происходит заставляет задуматься. — Ну... — неуверенно начала Ульяна, — это просто легенда... Я знаю лишь от других ребят, которые тоже что-то слышали от других... Я не первоисточник, Сёма. Так что на мою правдивость не рассчитывай... Ульяна развернулась к Семёну. Алиса пристроилась рядом. Как будто предчувствуя начало истории, остальные пионеры тоже начали собираться вокруг. ... Это случилось много лет назад. Говорят, в шестидесятых годах. Когда старый корпус только-только открылся... Говорят, он тоже назывался "Совёнок". В первую же смену туда приехало много ребят. Лагерь был крутым: и площадка детская с новыми качелями, и пруд недалеко, и красивый лес. А вожатые только-только приехали из института. Но недостаток опыта работы не мешал им прекрасно ладить с ребятами четырнадцати лет... Это была самая старшая группа. Лагерь был детским, не то что наш... И была там одна вожатая... Говорят, ее звали Ольга. Но ни фамилии, ни отчества никто не знает. И был в ее отряде один мальчик. Невзрачный, отдалённый от других ребят. Одинокий. Ольга почему-то с первого дня относилась к нему лучше, чем с другими ребятами. Следила, чтобы ему клали порции побольше. Всегда надевала на него галстук, что-то мурлыча себе под нос. Даже подселила его к себе. Все считали, что мальчик двинутый, потому Ольга уделяла ему через чур много внимания... Но двинутой оказалась Ольга... По слухам, когда она оставалась одна в домике, она брала личное дело мальчика, открывала его фото... И делала что-то странное... Она глубоко дышала и даже стонала. Ее действия стали наглее по отношению к мальчику. Она не стеснялась переодеваться при нём, говоря, что это нормально. Потом уговаривала его ложиться к ней на одну кровать... Потому что его кровать не была безопасной. Старые пружины, а ещё там гулял сквозняк. "Я буду согревать тебя по ночам, мой милый". И никто не видел в этом ничего плохого! Но пошли слухи. Сначала среди персонала, потом и ребята начали шептаться... Что она по уши влюбилась в мальчика. Но доказательств не было. Она начала относится к ребятам почти так же, как к мальчику, чтобы сгладить эту "несправедливость", но по ее глазам было видно, кто на самом деле заслуживал ее любви. А потом одна девочка, которой ночью не спалось из-за живота, решила пойти к вожатой за помощью. В ее домике горел свет. Девочка успокоилась, что ей не придётся будить вожатую. Она подошла к домику. И увидела. "Тётя Оля, я спать хочу" — сказал мальчик, сонно потирая свои глазки "Конечно, милый" — ответила Ольга певучим голосом и поцеловала его. Не в лоб или щеку, как она это делала обычно перед сном. В губы... Девочка бросилась бежать. Но утром ее никто не видел. Ее соседка даже не знала, что ночью она ходила за помощью... Вожатая забеспокоилась. Но было странно, что мальчика она не прижимала к себе. Просто держала его за руку. Она была напугана и шокирована пропажей пионерки. Но почему-то она выглядела крайне спокойно... Так казалось ребятам. Так казалось мальчику. Приехала милиция. Начались поиски пропавшей девочки. Ее нашли. Но было слишком поздно... На вожатую выдвинули обвинения. Нет, не подозрения в убийстве. Улик не было. За то, что она допустила такое как ответственный за чужие жизни человек. Но вожатую это... нисколько не смутило... спокойно приняла обвинения. Смена продолжилась. Вожатая стала активнее проявлять к мальчику внимание. Пока не случилось это. "Тетя Оля, мне страшно..." "Не бойся, мой хороший... Я сделаю тебе приятно... Я люблю тебя..." И в тот момент, когда... она собиралась что-то сделать с ним, в домик ворвалась милиция и скрутила вожатую. Ей выдвинули обвинения по следующим статьям: убийство, сокрытие улик, халатное отношение по отношению к несовершеннолетним и... попытка изнасилования несовершеннолетнего... В день, когда ее собирались увезти в участок, ее нашли в подвале лагеря... с ножом в сердце. Констатировали самоубийство... Лагерь закрыли на первой же смене и забросили. Говорят, даже спустя столько лет она бродит по лагерю в поисках мальчика, чтобы закончить то, что так и не успела. А мальчик... Ему диагностировали шок. Развилось сильное психическое расстройство. Он несколько лет жил так... Но в итоге последовал за ней. Не из-за любви... Из-за того, что не мог так больше... ... Рассказ оставил Семёна равнодушным. Конечно, когда причина происшествия раскрылась влечением к ребёнку, по его спине пробежался холодок. И сама прекрасная осведомлённость об этих событиях этой рыжей девочкой четырнадцати лет тоже заставила Семёна вздрогнуть... Но не более. Он не получил ответов. Разговор ушёл впустую. — А ты чего расскажешь? Расскажи страшную историю! — Ульяна завелась. Страшную историю? Семён не знал таких. А может и знал, но не помнил. Потому что они не были ему интересны. Но ребята уставились на него. Ждали. У Семёна появилась идея. Напрямую разговор о том, что он из будущего, приводит пионеров к мысли, что Семён просто спятил. Но если сделать это косвенно... — Ладно, есть у меня одна история... Это случилось зимой, в десятых годах двадцать первого века. Один парень, не имея друзей да и живя один и прожигая впустую собственную жизнь, получил письмо от бывшего товарища с приглашением прийти повеселиться. Парень не знал, зачем согласился. Он пришёл на автобусную остановку и сел в автобус под номером 410. В дороге его клонило в сон. Парень не сопротивлялся, ехать ему было далеко. Он уснул. А проснулся уже в лагере. Пионерском лагере. Посреди лета... — Семён, хватит о глупостях болтать! Сзади подошла Ольга Дмитриевна. Ее внезапное появление напугало и ребят, и Семёна сильнее, чем рассказ Ульяны. — Сходи лучше за хворостом, огонь скоро погаснет. Семён поднялся с бревна, на котором отдыхал и ушёл в лес, стараясь не потерять из виду умирающий огонёк. За толстым деревом он уловил силуэт. Парень в пионерской форме. Он как-то загадочно уставился на луну и не обращал внимания на Семёна. Так ему казалось. — Отдыхаешь? Пионер обратил на Семёна свой взор. Он хорошо видел Семёна. Но разглядеть Пионера Семён не мог. Свет луны не падал на его лицо. Большая чёлка скрывала хорошо укутанные тенью листвы глаза. Лишь его ухмылка. Жуткая ухмылка пробивалась из-под кроны листвы. — Да, что-то типа того... Пионер вышел из-под тени на свет луны. Но даже так его лица нельзя было разглядеть. Он протянул свою руку. Семён ответил взаимностью. — Меня зовут Семён. А тебя как? — Какое забавное совпадение... И я Семён, — ответил Пионер...