Этернализм

      Гермиона с трудом осознавала, что с момента её прибытия прошло уже целых три года. Казалось, что только вчера она стояла перед приютом Вула, хотя и сейчас она там практически не бывала. С началом Второй мировой войны, а также с началом Первой магической войны мистер и миссис Малфой сочли, что им лучше остаться с ними, а не возвращаться в приют. И Том, и Гермиона не были слишком опечалены покинуть приют, но всё же Гермиона не могла полностью расслабиться в поместье Малфоев. Теперь, когда она знала, кому они на самом деле преданны, она уже не так доверяла им.       На втором году их обучения ничего не происходило, по крайней мере ничего сёрьезного или интересного. Абраксас пробовался в команду Слизерина по квиддичу и стал ловцом. Том решил, что это не для него. Хотя он хорошо летал, он не слишком хотел играть на одном поле с Абраксасом, опасаясь, что тот снова может потерять концентрацию и врежется в него. Абраксас настаивал, что его не так-то просто отвлечь, и вообще он сама внимательность, но Том не собирался рисковать, и Гермиона втайне была рада это слышать.       Однако третий год оказался интересным, так как появились два новых ученика, напомнившие Гермионе о её предназначении. Уоррен Миртл и Рубеус Хагрид поступили в Хогвартс, Миртл попала в Рейвенкло, а Хагрид — в Гриффиндор.       Ученики не могли не пялиться на мальчика-переростка, что было вполне ожидаемо, и, как и ожидалось, девочки дразнили Миртл из-за её довольно больших очков. Излишне говорить, что ни у кого из них не было друзей.       Сидя в библиотеке с Томом и работая над их эссе по уходу за магическими существами, Гермиона не могла не бросить взгляд на полу-великана, который явно изо всех сил пытался втиснуться в стул, который казался крошечным по сравнению с ним. Ей было больно видеть его таким несчастным. Ни один гриффиндорец даже не удосужился подружиться с ним. На самом деле, многие гриффиндорцы издевались над ним, но, конечно, не в открытую.       С раздражением она решила, что с неё достаточно, и начала собирать свои книги. — Давай, Том, пойдём посидим с Рубеусом.       Оторвавшись от свитка, на котором писал, Том одарил её странным взглядом. — Зачем? Он гриффиндорец. — Мне всё равно, гриффиндорец он или даже хаффлпаффец. Он сидит там совершенно один, явно нуждаясь в друзьях, а его собственный факультет просто смеётся над ним, — сказала Гермиона. — Разве ты не помнишь, каково было быть одному в приюте, когда тебя ненавидили просто за то, что ты был другим? Этот мальчик действительно ничем не отличается от нас.       Том ненавидел, когда кто-то напоминал ему о том, что он считал своим постыдным прошлым, и Гермиона это хорошо знала, но иногда нужно было напомнить ему, что нельзя превращаться в тех жестоких детей. Кроме того, если ей удастся подружить их двоих, то, возможно, история не повторится. Она чувствовала, что обязана дать Хагриду на этот раз шанс получить полное магическое образование.       Через несколько минут Том вздохнул и тоже начал собирать свои книги. — Хорошо, если это сделает тебя счастливой, — пробормотал он.       Чувствуя себя очень довольной собой, она направилась к столу Хагрида с Томом на буксире и села напротив него.       На мгновение отвлекшись от борьбы со стулом, он посмотрел на них с опаской, как будто ожидал, что они его проклянут или что-то в этом роде.       Она заметила, что взгляды всех находящихся в библиотеке были устремлены на них. Гермионе пришлось подавить желание снова закатить глаза. Честно говоря, была ли на самом деле это хорошая идея? — Привет. Ты Рубеус, верно? — поздоровалась она, протягивая ему руку через стол. — Я Гермиона Грейнджер, а это Том Реддл.       Через мгновение он протянул руку и пожал её в ответ, чуть ли не задавив. — Зови меня Хагрид, — сказал он.       Он протянул руку и Тому, который так же неохотно пожал её, прежде чем снова сосредоточиться на своём эссе. — Приятно познакомиться, Хагрид, — сказала Гермиона. — Кажется, тебе нужна помощь. Если хочешь, я могу увеличить стул для тебя. — Ты серьезно? — озарилось его лицо.       Гермиона не могла не улыбнуться ему. Было так приятно снова увидеть его, хотя, было немного странно видеть его таким молодым и без большой косматой бороды. — Конечно.       Вытащив волшебную палочку, она направила её на его стул, или, вернее, на тот кусочек, что выглядывал из-под его огромной спины, и бросила быстрый Энгорджио. Кресло тут же стало на пару размеров больше, так что почти идеально подошло Хагриду.       Широкая улыбка расплылась по его лицу от уха до уха. Он выглядел счастливее, чем когда узнал что она и Гарри спасли Клювокрыла от казни. — Так лучше?       Он кивнул головой, его волосы, которые были на удивление ещё более густыми, чем её собственные, подпрыгнули при этом. — Чёрт возьми, мне определённо нужно выучить это заклинание, — заметил он. — Я не знаю, как отблагодарить тебя. — Не беспокойся. Я рада помочь, — отмахнулась она.       После этого все трое погрузились в непринуждённое молчание, вместе работая каждый над своим эссе. Гермиона решила написать своё эссе о фениксах, поскольку они были одними из её любимых волшебных существ, а Том, к её большому ужасу, решил написать свое собственное о василисках. Когда она спросила его, почему он решил написать о них, он ответил, что это потому, что они считались «Королями Змей». Гермиона попыталась убедить себя, что он просто заинтересовался этим существом, потому что это змея. Он никак не мог узнать о Василиске в Тайной Комнате.       Будучи на пару лет младше их, Хагрид явно ещё не изучал «Уход за магическими существами», но это не мешало ему проявлять к нему интерес. — Что вы проходите в этом году? — спросил Хагрид. — В основном гиппогрифов и флоббер-червей, — ответил Том. — Довольно скучно. — Я не представляю, как кому-то может быть скучно с гиппогрифами. Я читал о них. Они удивительные звери.       Гермиона закатила глаза, глядя на Тома. — Не обращай на него внимания, он просто немного раздражён, потому что не понравился гиппогрифу на днях.       Раздумывая об этом, она вспомнила свою первую встречу с Клювокрылом и то, как ему не понравился Драко Малфой. Хотя, если честно, это была вина Драко, поскольку он невежливо обошёлся с гиппогрифом. Сравнивая их двоих, Гермиона признавала, что Том определённо лучше Драко. По крайней мере, он не был настолько глуп, чтобы оскорбить это существо. — В следующий раз у тебя всё получится, — заверил его Хагрид. — Гордые звери, эти гиппогрифы. Ты должен проявить к ним уважение.       Том кивнул, но ничего не ответил.       После того, как они закончили свои сочинения в библиотеке, Гермиона и Том вернулись в тихую уединенную гостиную и уселись перед камином с книгами в руках. Гермионе, однако, было трудно сосредоточиться на своей книге, поскольку она была погружена в свои мысли, создавая в уме список всех людей, жизнь которых она хотела улучшить.       Конечно, её главным приоритетом был Том, но она всё ещё хотела помочь и другим. После Тома в списке стоял Хагрид а потом, возможно, Плакса Миртл, то есть Миртл Уоррен… Гермионе постоянно приходилось напоминать себе, что нельзя называть её этим ужасным прозвищем. После них была её новая группа друзей-слизеринцев. Гермиона не была точно уверена, как сложится их будущее, но уж точно не хотела, чтобы с ними случилось что-то плохое.       Она должна была признать, что чувствовала себя немного ошеломленной всем этим. Судьба волшебного мира в основном зависела от неё. Каждый прошедший год приближал Гермиону к тёмным временам, которые она стремилась предотвратить. Она тащила на своих плечах тяжеленный груз. Гермиона знала историю и последовательность действий, но в то же время понимала, что раз она появилась тут, то и временная кривая могла взбрыкнуть.       Изменив прошлое, каким она его знала, она создала альтернативную линию времени, в которой могло произойти всё, что угодно. Гермиона не знала, когда Том окончательно сойдет во тьму, и это бесило её. Ей не нравилось, что она не может контролировать происходящее вокруг, но Гермиона понимала, что ничего не может с этим поделать. В конце концов, она была всего лишь человеком. — Гермиона, ты помнишь, о чем меня спрашивал Грин-де-вальд? О змееустах и ​​о том, родственник ли я Салазару Слизерину? — тихо спросил её Том.       По позвоночнику Гермионы пробежал холод. Как она могла забыть эту встречу? С тех пор лицо Грин-де-вальда преследовало её в кошмарах. Однако она не хотела, чтобы Том знал об этом, поэтому вместо этого покачала головой.       Поднявшись со своего места, он подошел и сел на подлокотник её кресла, протягивая книгу, которую читал.       Гермиона не заметила, что он читал, не видя в этом необходимости, но, возможно, ей следовало бы быть более внимательной, потому что книга называлась «Священные чистокровные родословные», а страница, которую он открыл, показывала генеалогическое древо семьи, никого иного, как Салазара Слизерина. Её глаза скользили по странице, пока не остановились на трех именах, которые она слишком хорошо знала: Марволо Гонт и двое его детей, Морфин и Меропа. — Он спросил меня, не связан ли я с Гонтами, но тогда я даже не задумывался об этом, а вот сейчас заинтересовался и провёл расследование, — объяснил Том. — Мою мать звали Меропа, а моё второе имя - Марволо, в честь моего дедушки. — Откуда ты узнал это?       Том на мгновение отвел взгляд. — Я пробрался обратно в приют и узнал информацию от миссис Коул.       Её глаза расширились. Когда это случилось? Когда он начал искать свою семью? Он делал все это за её спиной? Всё это время Гермиона была уверена, что у него всё хорошо… Что пока не о чем беспокоиться… Видимо, она ошибалась. Он уже встал на путь становления Тёмного Лорда. — Не могу поверить, что ты это сделал, — яростно прошептала она. — Тебя могли поймать. Мы не должны использовать магию за пределами школы, и особенно за пределами поместья Малфоев. — Не волнуйся, я заместил следы, чтобы никто не выследил их до меня.       Это не успокаивало... — Очевидно, что это не может быть просто совпадением. В этом всём слишком много смысла, чтобы быть ошибкой. Грин-де-вальд сказал, что единственные змееусты, которых он когда-либо встречал, были родственниками Салазара Слизерина. Это означает, что я тоже могу быть его дальним родственником.       Гермиона должна была признать, что доказательства были довольно убедительными. Она не могла опровергнуть это. Хотя у неё было ощущение, что он не станет слушать, если она попытается оспорить факты. Было ясно видно, что он взволнован этим, и с другой стороны она не могла его винить. Всю свою жизнь Том думал, что он сирота, а теперь появилась возможность, что у него там есть семья, которая просто ждет, пока он её найдет. — Разве ты не рада за меня? — спросил он, заметив её неуверенное лицо. — Разве бы ты не была счастлива найти давно потерянных родственников, о которых ты раньше и понятия не имела? — Конечно, я бы хотела, и я рада за тебя. Просто… Я знаю, что Салазар Слизерин не одобрял магглорожденных, таких, как я, и… Наверное, я просто боюсь, что ты согласишься с его взглядами.       Закрыв книгу, он положил её на край столика и сделал то, что удивило Гермиону. Том протянул руки и взял её в свои, потянув вверх и прижал к себе, заключив в свои объятия. Гермиона обнимала его много раз за последние несколько лет, но он никогда раньше не был инициатором — Обещаю тебе, я никогда не позволю чему-то подобному встать между нами, — прошептал он ей на ухо. — Я могу ненавидеть магглов за то, как они обращались со мной… Как они обращались с нами… Но я никогда не смогу возненавидеть тебя. Ты всегда будешь в моих мыслях первая. Что бы ни случилось.       В последующие дни Гермиона была сама не своя. Её оценки особо не пострадали, но её рука больше не поднималась в классе, и она не сдавала домашние задание на месяца вперёд. Гермиона пыталась поддерживать видимость того, что всё как обычно рядом со своими друзьями, чтобы они не беспокоились о ней, но это было особенно трудно, когда Том находился рядом.       Том, которого она знала, медленно менялся у неё на глазах. Он проводил большую часть своего времени, прячась в дальних углах библиотеки или в закрытом мужском общежитии, одержимый идеей узнать всё, что можно, о Салазаре Слизерине и остальных членах его недавно обнаруженной семьи. Он не совсем игнорировал Гермиону, как говорится, но он определенно не хотел больше проводить с ней время. Всё свободное время он посвящал исследованиям.       Одна её часть задавалась вопросом, вела ли она себя раньше так же как Том, избегала ли Гарри и Рона? Да, бывало такое, что она просто убегала в библиотеку и пропадала там днями, но это было необходимо для их многочисленных приключений. Гермиона никогда не позволяла себе пренебрегать друзьями, даже ради книг. По крайней мере… Она думала, что не пренебрегала…       Гермиона знала, кто виноват в том, что Том так рано заинтересовался своей семьей. Именно Грин-де-Вальд рассказал ему о Гонтах и ​​их связи с Салазаром Слизерином. Как бы ей ни хотелось свалить всю вину на него, она не могла не винить и себя. Если бы только она могла предвидеть, что Малфои будут связаны с Грин-де-вальдом. Если бы только она не была настолько глупа, чтобы думать, что Том забудет о нём и о его словах. Гермиона могла бы предотвратить всё это, если бы только знала.       И всё же она ещё раз напомнила себе, что хоть она и ведьма, но всё же всего лишь человек. Гермиона не была Богом. Всегда будут вещи, которые она не сможет контролировать, как бы сильно она ни старалась. Всё, что она могла сделать, это стараться изо всех сил.       Тем не менее, это не совсем её успокоило.       Факт оставался фактом: она должна была помешать Тому стать Волдемортом, и в тот момент казалось, что она потерпела неудачу. Как Гермиона могла исправить это, когда они виделись пару раз в неделю. Она недолго думала о том, чтобы устроить какую-то проказу: украсть все книги Тома, пока он спал, или наложить заклинание, чтобы он не мог войти в библиотеку, но Гермиона не думала, что что-либо сработает. Он просто разозлится на неё за вмешательство. Кроме того, он, вероятно, сможет отменить любое её заклинание.       Были, конечно, и более жестокие методы, чтобы остановить его. Она могла сделать то же самое, что она сделала с теми первокурсниками с Гриффиндора, и наложить на него Обливиэйт, или она могла просто оглушить его и заставить поговорить с ней, но Гермиона не хотела прибегать к таким мерам, поклявшись сделать это только тогда, когда она будет уверена, что у неё нет другого выбора. Гермиона не хотела заставлять Тома что-то делать, она хотела, чтобы он поступал правильно по собственной воле. — Гермиона, подожди! — крикнул Абраксас, побежав, чтобы догнать её, пробиваясь сквозь поток студентов.       Остановившись, Гермиона подождала, пока он не подойдет к ней, прежде чем продолжить свой путь. — У тебя же скоро тренировка по квиддичу? — спросила она. — Если да, то я должна сообщить тебе, что ты идешь не в том направлении.       Он покачал головой. — Была путаница с расписанием. Сейчас тренируются рэйвенкловцы, а уже потом слизеринцы. — Понятно.       Некоторое время они шли молча, и время от времени она ловила на себе его взгляд. Гермиона не была уверена, или это просто её воображение, или что-то другое, но он, казалось, немного нервничал из-за чего-то, продолжая теребить свой галстук. Абраксас как будто хотел что-то сказать, но разрывался, сказать это или нет.       Они только что достигли вестибюля и начали спускаться по лестнице в подземелья, когда Абраксас, наконец, решил сказать, что у него на уме. — Я не мог не заметить, что в последнее время ты кажешься немного не в своей тарелке, как и Том, и мне просто интересно, не поссорились ли вы двое или что-то в этом роде.       Гермиона вздохнула. Она задавалась вопросом, заметит ли кто. — Нет, дело не в том, что мы поссорились. Просто… Я не знаю… Такое ощущение, что мы начинаем расходиться. Кажется, у него больше нет времени на меня, и я боюсь, что теряю его. — Если тебе от этого станет легче, то и на всех нас он тоже особо не обращает внимания. Сомневаюсь, что у него даже будет время пойти в Хогсмид на этих выходных, — сказал он. — Кстати говоря, мне интересно, не хочешь ли ты пойти со мной. Я слышал, что там очень весело.       Гермиона споткнулась. Если бы она не схватилась за перила в последнюю минуту, она, вероятно, поскользнулась и упала вниз на лестнице. Неужели Абраксас только что спросил её о свидании? Гермиона знала, что она ему нравится, но никогда не думала, что он зайдет так далеко, чтобы на самом деле пригласить её на свидание. Она была не той девушкой, с которой такой чистокровный, как он, должен хотеть встречаться. С другой стороны, Гермиона предположила, что он и его родители не Беспокоились об этом слишком сильно, ибо все думали, что она полукровка.       Как всегда, принимая решение, она взвесила все «за» и «против». Хотела ли Гермиона пойти на свидание с Абраксасом Малфоем? По общему признанию, он был довольно хорош собой и был достаточно милым мальчиком, который уважительно относился к девушкам. Ей льстила мысль, что её родители вероятно одобрили бы его.       Кроме того, Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз позволяла себе забыть обо всем остальном и просто повеселиться. Если ей и нужно было немного отвлечься, то сейчас было самое время. Забывать о Томе, конечно не стоит, но и держать себя вечно в тисках тоже плохо. — Конечно, с радостью.       Абраксас выглядел так, словно его вот-вот разорвет от радости, но ему удалось сохранить хладнокровие. Он взял её руку, поцеловав её тыльную часть, как в тот день, когда они впервые встретились в Твилфитте и Таттинге. — Это свидание.