Этернализм

      Рождественские балы Малфоев всегда отличались экстравагантностью, и этот год не был исключением. Бальный зал, который являл собою истоки красоты и утонченности, был наполнен ведьмами и волшебниками со всех уголков мира, лица которых скрывали различные маски всех цветов и размеров. Каждый год Малфои выбирали тему, которой будет посвящен бал и составляли дресс-код, которому гости были обязаны соответствовать; Рождество 1944 года они решили отпраздновать, устроив бал-маскарад.       Среди толпы гостей выделялась одна таинственная пара. Присмотревшись, можно было увидеть пару глаз цвета штормового неба, выглядывающих из-под черно-белой вороньей маски, сочетающихся с черной, как смоль мантией. Рядом же с голубоглазым юношей стояла девушка, облаченная в красно-золотую венецианскую маску, закрывающую всё лицо и соответствующее платье. Время от времени на её маску падал шальной локон, всё никак не желающим прятаться за ухом. — Он тут? — наклонившись, шепотом спросила Гермиона. — Нет, но трое наших стоят у входа. Они оповестят меня, когда он появится, — Том поправил карман, скользнув туда рукой. Проследив за этим движением, Гермиона заметила золотой отблеск. Галеон на месте.       Она кивнула головой. Гермиона заколдовала фальшивые галеоны Протеевыми Чарами, как когда-то на своём пятом курсе для Отряда Дамблдора, поэтому теперь они могли поддерживать связь с Вальпургиевыми Рыцарями всю ночь, даже не подходя друг к другу.       К сожалению, на этом балу не было месту развлечениям и смеху, по крайней мере, для Тома и Гермионы. Если все пойдет по плану, этот бал означится концом Первой магической войны и возможно даже концом Второй мировой. До Гермионы стало медленно доходить, что она меняет историю, но, сколько бы правил временного континуума она бы не нарушила, ей было всё равно. Возможно это и к лучшему. Чем раньше закончиться война, тем лучше. Любая. Любая война это кровь, а Гермионе не хотелось иметь её на руках. — Между тем, миледи, можно пригласить вас на танец? — спросил Том с легким поклоном.       Она сделала реверанс, тут же улыбнувшись. — С радостью, милорд.       Проведя её сквозь толпу в центр танцпола, Том ещё раз поклонился. Заиграл нежный вальс, он сделал шаг вперед, обхватывая Гермиону за талию и прижимая к себе в стойке. Они ступали нога в ногу, будто были единым целым. На некоторое время Гермиона позволила себе отбросить все переживания, касательно государственного переворота, который они планировали провернуть, просто растворившись в руках Тома.       Было время, когда она презирала всё чистокровное сообщество, и в какой-то мере эта её часть навсегда останется с ней, не в силах забыть все издевки и унижения в прошлом, но сейчас она относилась ко всему более лояльно. Сказалось то взросление или длительное проживание с Мафлоями, Гермиона не знала. — Кажется, мы не единственные, кто решили воспользоваться возможностью потанцевать, — сказал Том, кивая головой куда-то в сторону.       Посмотрев в том направлении, Гермиона увидела красивую танцующую пару рядом с ними. Узнать друзей не составило труда, даже, несмотря на маски. Женские золотые локоны сказали сами за себя.       Как только закончился танец, две пары ускользнули с танцпола, приподнимая маски, чтобы лучше видеть друг друга. — Я так рада тебя видеть, Друэлла! — сказала Гермиона, обнимая подругу. — Я не знала, будешь ли ты, но очень на это надеялась.       Друэлла охотно ответила на объятия. — Я бы ни за что не упустила возможности повидаться с тобой, дорогая.       Гермиона отступила на шаг и повернулась к Сигнусу, так же обнимая. Это было не совсем уместно в таком обществе, да и, учитывая, что их пары, а в случае Сигнуса жена, стояли рядом, но никто не обращал на них никакого внимания. Ей было плевать. Сигнус и Друэлла были её друзьями, а для Гермионы дружба стояла выше всяких условных традиций и рамок. — Как ты, Сигнус? — У меня всё хорошо, Гермиона, — ответил он с улыбкой.       Она заметила, что что-то поменялось в Сигнусе. Он всегда был спокойнее внутри, чем пытался показать, да, это не изменилось. В этом он был очень даже похож на Сириуса, который вел себя как последний хулиган, но на деле, когда надо было, он был собран и разумен. Гермиона видела это по его лицу. Его глаза, будто стали светлее, улыбка мягче, а при взгляде на Друэллу, которую он сейчас держал за руку, появлялась какая-то щенячья нежность. Он казался счастливым… Они оба… Больше чем когда-либо раньше.       Они постояли и немного поболтали о событиях, произошедших с их последней встречи. Дядя Тома, Морфин Гонт, недавно умер. Судя по словам представителя Министерства, который навестил их с Томом в поместье Реддлов, Морфин задушил сам себя без капли магии. Гермиона не была даже удивлена. Он был просто старым маразматиком, которого настигла своя участь.       По закону, всё скудное имущество Гонтов, которое включало в себя только их хижину, перешло к Тому, как к последнему живому родственнику. Когда убрали тело его дяди, и Том смог разгрести завалы мусора и всякой ненужной дряни, ему на глаза попалось фамильное кольцо Гонтов, которое сейчас покоилось у него на пальце.       В конце концов, смерть Морфина Гонта принесла и кое-что хорошее. Мужская часть семьи Тома наконец-то смогла забыть о своих разногласиях и вместе сожгла ту жалкую лачугу, что принесло им всем успокоение. Как бы странно это не звучало, это укрепило их отношения и даже послужило связывающим звеном. После этого ритуала они еще молча сидели в тишине перед камином, потягивая кто бренди, кто ром, а кто огневиски. — Он здесь.       Почувствовав, как жар прилил к её щекам, Гермиона потянулась и вытащила монету, которую перед этим засунула сбоку в корсет. Сообщение было от Абраксаса. Спрятав её обратно, они повернулись к северному входу.       Толпа расступилась, образуя коридор для поистине золотого трио. Первым вошел мужчина в золотой козлиной маске, по-видимому, мистер Малфой, за ним следом шел юноша в маске, расколотой пополам и открывавшей половину лица, Абраксас, а за парнем на добром расстоянии вышагивал третий мужчина, которого было легко узнать по двухцветной черно-белой маске, из-под которой смотрела пара столь же разношерстных глаз, и величественной походке.       Это был Грин-де-Вальд… — Да начнется шоу, — прошептала Гермиона, надевая маску.       Находящиеся в помещении Рыцари повернулись друг к другу, кивнув головами в молчаливой поддержке. Сигнус и Друэлла быстро пожелали им удачи, прежде чем уйти.       Они ждали, пока трое мужчин не закончат свое шествие. Казалось, будто резко включили звук, толпа ожила, зашумела, пытаясь привлечь к себе внимание хозяев бала. Том и Гермиона непоколебимо стояли, глядя, как мужчины шли прямо к ним. — Ах, вот вы где! А мы все думали, куда вы двое убежали, — поприветствовал их мистер Малфой. — Простите нас, мы просто были увлечены празднеством, — сказал Том, озаряя их своей самой очаровательной улыбкой. — На самом деле мы надеялись, что сможем поговорить с вами… Наедине… — Хм? — это привлекло внимание Грин-де-Вальда, теперь с интересом рассматривающего их. — Могу я поинтересоваться, о чем?       Том сделал вид, что осматривается, проверяя, не находится ли кто достаточно близко. Никого. Все были слишком заняты своими разговорами и танцами, чтобы смотреть на начинающуюся революцию. Так и всегда, люди склонны не замечать того, что у них под носом, заботясь лишь о своём пузе. На самом деле подслушивать то и было некому. Все гости были сторонниками одной из двух сторон и, так или иначе, были в какой-то степени в курсе происходящего. — Это связано с предложением, которое вы сделали нам много лет назад.       Слишком довольная ухмылка тронула обрамленные усами сухие губы. — Дариус, может быть, у тебя есть комната, в которую мы можем удалиться?       Мистер Малфой кивнул. Он вышел вперед и стал вести их сквозь толпу к другому входу, ведущему в небольшой пустой коридорчик с двумя дверями, одна из которых вела на кухню, а другая в ванную. Однако мистер Малфой прошел мимо, прямо в тупик коридора. Он достал свою палочку и тихо пробормотал заклинание, упирая её в глухую стену.       Стена перед ними раздвинулась, открывая скрытую старую лестницу. Они двинулись вверх по лестнице, которая, казалось, никогда не закончится. Потайной вход закрылся за ними, отрезая как пути к выходу, так и весь свет. Оставшись в кромешной темноте, Гермиона обратила внимание на еле заметный свет, исходящий откуда-то сверху.       Спустя 10 минут они добрались до, как она заподозрила, секретного кабинета мистера Малфоя, поскольку в нем было много вещей, которых не должно было быть у законопослушного гражданина. Гермиона, конечно, знала, что у Малфоев были артефакты с сомнительной репутацией, но она никогда бы не догадалась, что у них их так много.       Вся комната была уставлена полками и ящичками с магическими реликвиями, от которых исходила безумно неприятная аура. Гермиона не могла сдержать желчь, подступившую к горлу при виде черепа оборотня. Внезапно ей стало ясно, почему Драко имел личную ненависть к Ремусу Люпину. Их предки охотились на оборотней и с детства всем Малфоям вдалбливали мысль, что это не более чем животные. — Теперь, когда мы наедине, пожалуйста, продолжайте, — призвал Грин-де-Вальд, по-хозяйски падая в кресло. — Мы думали о том предложении, которое вы сделали нам много лет назад, и, конечно же, мы следили за вашими достижениями в «Ежедневном пророке», — начал Том. — Мы с Гермионой согласны с вашими взглядами, поддерживаем ваши цели, и нам хотелось бы присоединиться к вашему движению, несмотря на то, что мы еще студенты.       Грин-де-Вальд повернулся, чтобы посмотреть на Гермиону, которой повезло, поскольку маска скрывала большую часть ее лица, не давая мужчинам перед ней видеть нахмуренные брови и сжатые в линию губы. — Это правда?       Она кивнула головой. — Я не согласна с тем, чтобы прятаться только потому, что одарена способностями, которые магглы понять не в силах.       Судя по ухмылке на лице мага, он, похоже, был удовлетворен её ответом. — Я тоже хочу присоединиться, — вскинулся Абраксас, выпячивая грудь.       Мистер Малфой положил руку на плечо сына, его глаза сияли чистой гордостью. Абраксас напрягся под его хваткой, но ничего не произнес. — Для меня будет честью, если вы трое присоединитесь к моим рядам, — ответил Грин-де-Вальд. — Мои шпионы есть везде, но только не в Хогвартсе. Вы сослужили бы мне хорошую службу, будучи моими глазами и ушами.       Все трое склонили головы в фальшивом уважении. — Ну, тогда, я думаю, за это надо выпить! — воскликнул мистер Малфой. — Добби, сюда!       ПУФ! В мгновение ока перед ними предстал личный домашний эльф мистера Малфоя, одетый в ту же самую старую наволочку. Гермиона заметила, что он казался немного более брезгливым, чем обычно. Но она его не винила, она полностью разделяла его чувства. — Принеси бутылку нашего лучшего эльфийского вина, — приказал он.       Кивнув морщинистой розовой головой, Добби щелкнул пальцами и снова исчез. Через несколько минут на столе появился поднос с пятью бокалами, каждый из которых был наполнен кроваво-красным вином.       Все собрались вокруг стола, взяв по хрустальному бокалу. — За новую и процветающую эру волшебного мира!       Подняв бокалы, Том, Гермиона и Абраксас обменялись взглядами. Действительно, новая и процветающая эра…       В то время как мужчины, не теряя зря времени, сразу же закинули в себя пол бокала, трое подростков немного замялось, прежде чем немного пригубить. Едва губы Гермионы коснулись жидкости, как раздался легкий кашель. Отстранившись от хрусталя, она подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как бокал выпал из рук мистера Малфоя и разбился об пол у его ног.       Кашель быстро становился все хуже и хуже, пока мистер Малфоя не начал задыхаться. Бросив свой стакан, Грин-де-Вальд бросился к верному последователю, вытащив палочку и направив ее на шею задыхающегося, готовясь произнести какое-то исцеляющее заклинание.       Будучи повернутым к ним спиной, Том получил прекрасную возможность нанести удар. Гермиона видела, будто в замедленной съемке, как беззвучно зашевелились его губы. Палочка Грин-де-Вальда вылетела из его рук и попала прямо в выставленную ладонь Тома. Том торжествующе ухмыльнулся. По законам наследования теперь он был владельцем легендарной Бузинной палочки.       Страдания мистера Малфоя тут же были забыты. Грин-де-Вальд медленно поднялся с корточек и повернулся к ним с непроницаемым выражением лица. Он расслабленно откинулся на кресло, где ещё шевелился мистер Малфой и задумчиво посмотрел на Тома. — Это была ловушка… Теперь я вижу, что недооценил тебя. У тебя гораздо больший потенциал, чем я думал изначально, — заявил Грин-де-Вальд. — Какая жалость… Из тебя получился бы поистине превосходный заместитель. — Боюсь, это не мой стиль. Я предводитель, а не заместитель.       Он понимающе кивнул головой. — Да, я вижу в тебе себя. Тебе суждено достичь великих целей, никаких сомнений.       Два соперника, две противоположности, и в то же время два отражения друг друга стояли, сверля взглядом оппонента. Гермиона не понимала, что происходит. Казалось, что эти двое вели в уме какую-то свою решающую битву. — Если ты не желаешь подчиниться моему лидерству, то, возможно, ты согласишься присоединиться ко мне на равных, — предложил он. — Подумай обо всем, чего мы могли бы достичь, если бы работали вместе.       Слегка опустив Бузинную палочку, Том сделал шаг к нему, и на мгновение Гермиона подумала, что он действительно согласится. Впрочем, нет. Всё пошло совсем не так, как она ожидала. События начали происходить с угрожающе высокой скоростью. Прежде чем она успела понять, что происходит, оба мага уже стояли в боевой стойке, Грин-де-Вальд выхватил палочку мистера Малфоя из его трости.       Тот час же вспыхнула битва, к которой присоединились стоявшие позади, аки статуи, Гермиона и Абраксас. Маски были сброшены. Заклинания летали по просторной комнате, разбивая вдребезги бесценные артефакты, которые собирались в этом кабинете веками. Никто не заботился о них и их сохранении. Гермиона даже специально выстрелила в череп оборотня, с удовлетворением заметив, как он рассыпался прахом.       Все шансы были на их стороне. Трое против одного. Сам Грин-де-Вальд, понимал, что его шансы на победу невелики, но все же упорно сопротивлялся, не желая сдаваться без боя.       Резко Том ступил назад, скрываясь за спинами Гермионы и Абраксаса, слегка пошатываясь, словно от изнеможения. Пока он притворялся, что устал, они отвлекали Грин-де-Вальда, продолжая стрелять в него заклинаниями. Он был силен и ловок, но не лишен таких простых слабостей, как, к примеру, невнимательности. Он настолько сосредоточился на своей защите, что не заметил, как Том исчез из виду, вновь появившись всего в нескольких шагах от него с противоположной стороны. — Авада Кедавра!       Из конца палочки Тома вылетело зеленое заклинание, заливая кабинет жутким светом. Заклятие ударило Грин-де-Вальда в спину. Гермиона и Абраксас опустили палочки и отступили на шаг, с ужасом наблюдая, как тело Грин-де-Вальда скорёживается от боли, а из его горла вырвался один единственный животный крик, стихший, как только он упал навзничь.       Они молча стояли несколько мгновений, их глаза были прикованы к павшему темному волшебнику.       Их план сработал… Грин-де-Вальд потерпел поражение…       В мгновение ока, Гермиона вся осунулась, чуть не упав на колени. Из неё будто вынули тот стальной стержень, который всё это время поддерживал ее жизнедеятельность. Сейчас же не осталось ни сил, ни настроения, ничего. Хотелось укутаться в теплый мягкий плед и разрыдаться.       Пока Гермиона стояла у книжного шкафа, стараясь отдышаться, взгляд Тома упал на палочку в его руках, и он впервые воспользовался возможностью полностью ее изучить. В его глазах читался невиданный ранее трепет.       Тем временем Абраксас скользнул к телу отца, которое уже одеревенело, звуки удушья и кашля давно стихли. Он тоже был мертв. — Что с ним случилось? План состоял в том, чтобы отвлечь Грин-де-Вальда, но… Его смерть…? — спросила Гермиона.       Абраксас кивнул, глядя на отца со смесью ненависти и печали. — Я предвидел, что он захочет произнести тост и выпить, и приказал Добби подлить ему в бокал яд василиска.       Гермиона задохнулась собственными словами. Теперь всё имело смысл… Вот почему Том отвел ее в Тайную комнату… Также теперь стало понятно поведение Добби. Бедному домовому эльфу было приказано убить собственного хозяина… Зная, натуру Добби, Гермиона молилась, чтобы они не нашли третий труп, только уже домового эльфа где-то на кухне. — Т-ты хотел убить собственного отца?       Абраксас повернулся и посмотрел на нее полными слез глазами. — Все, чего я хотел, это чтобы он любил меня… Гордился мной… Но в его сердце никогда не было мне места! Его единственной любовью был Грин-де-Вальд, или его идеи и величие… Я не знаю!       Это была правда. Мистер Малфой вовсе не был хорошим отцом. Иногда он притворялся, что ему не все равно на Абраксаса, но когда дело напрямую касалось сына, он участвовал только если была его личная выгода. — Я так старался забыть. Я не мог оправдать его ожиданий, хотя для меня это было важно. Я любил его, и это причиняло мне боль! — продолжил он. — Я наконец понял, что единственный способ избежать его влияния на мою жизнь — это смерть… Поэтому я убил его!       Гермиона тупо молчала, глядя на него с всё нарастающим ужасом и отчаянием. Она не знала, что он переживает так из-за своего отца. Хотя должна была. Это и её вина. Что она за подруга такая?! Сколько раз он говорил о своем отце… «Со слов моего отца…» «Мой отец сказал…» «Мой отец думает…»       Гермиона не могла не вспомнить о мальчике, который так же отзывался о своем родителе. «Да вы знаете, кто мой отец?!» «Мой отец узнает об этом!»       Абраксас больше походил на Драко, чем она думала изначально.       Чувствуя, что сейчас сама расплачется, Гермиона сделала шаг к нему и обвила руками то, до чего смогла дотянуться. Абраксас крепко прижался к ней, и все его тело затряслось от рыданий. Она не сказала ни слова, зная, что никак не успокоит его, Абраксасу нужно было просто высвободить свои эмоции после 17 лет заточения. То, что он сделал, было ужасно, но, увидев его таким сломленным, Гермиона поняла, что мир не разделяется на черное и белое. Нет плохого и хорошего. Они оба были сломленными и изможденными подростками, которым пришлось взвалить на себя все тягости мира взрослых в одночасье, а Гермионе так ещё 7 лет назад.       Чем больше времени она проводила, знакомясь с чистокровной молодью, тем больше понимала, насколько они лишены любви.       В конце концов, когда у Абраксаса кончились слезы, его плач прекратились. Он отстранился, отказываясь встречаться с Гермионой взглядом, и пошел за своей маской. — Нам следует пойти объявить о нашей победе гостям внизу. Они, вероятно, уже задаются вопросом, что случилось с хозяином и почетным гостем.       Все согласно кивнули. Подняв тело Грин-де-Вальда в воздух, они без лишних слов двинулись обратно по секретному проходу. Грин-де-Вальд, может, и мертв, но под ними целый бальный зал кишел сторонниками этого мага, которые так просто убийц их лидера не отпустят.       Предстояла долгая ночь.