Этернализм

      Праздник в конце года всегда был горько-сладким событием, так как он знаменовал окончание очередного учебного года. Этот пир был особенным для Гермионы, так как был последним в её жизни. Последний раз она сидела в окружении друзей за обеденной скамьей, последний раз надела форму. Даже директор, в качестве подарка от себя решил нарушить правила и разрешил студентам пересаживаться за столы других факультетов.       Гермиона решила присоединиться к Хагриду за столом Гриффиндора, променяв на один раз свою слизеринскую компанию и родной стол. Том, отбросив своё недовольство факультетом красных, также пошел и присоединился к ним. Все гриффиндорцы были шокированы присутствием змей за своим столом, поэтому какое-то время тупо пялились на них коровьими глазами.       Гермиона и без этого чувствовала себя неуютно. Было странно вернуться за стол Гриффиндора после стольких лет сидения в другом конце зала. В ее голове вертелись воспоминания о дискуссиях с Гарри и Роном, о том, как Рон всегда кушал, будто в последний раз, о том, как Гарри всегда делился с ними мыслями, будь то связанно с квиддичем или же с Волдемортом. Не помогало и то, что Флимонт Поттер сидел неподалеку и время от времени поглядывал на нее. — Без тебя здесь все будет по-другому, Гермиона, — фыркнул Хагрид, вытирая заплаканные глаза рукавом мантии. — Я буду скучать по тебе.       Гермиона улыбнулась ему, протянув руку и нежно похлопав его по плечу. — Я тоже буду скучать по тебе, Хагрид, но я уверена, что однажды наши пути снова пересекутся.       Он согласно кивнул головой, выдавливая слабую улыбку.       Гермиона немного беспокоилась за большого друга, зная, что у него нет друзей помимо неё. Однако, она все же была рада за него, даже гордилась. Хагрид уже закончил пятый курс, даже сдал СОВ, и его не исключили. Через два года он и сам закончит учебу и тогда у него начнется новая, совершенно другая жизнь. — Можно тебя кое о чем попросить? — О чем? — Постарайся подружиться с Миртл Уоррен из Рэйвенкло. Над ней издеваются все рэйвенкловцы, особенно девушки, и ей не помешал бы такой хороший друг, как ты.       Резко обернувшись, он начал просматривать стол Рэйвенкло, пока не нашел девушку с косичками и в очках. Она бросалась в глаза, поэтому её поиск занял не меньше минуты. Как всегда, Миртл сидела одна и ковырялась в своей еде. Казалось, её вообще за столом не замечали, все были слишком заняты своими друзьями и приятелями.       Взгляд Хагрида смягчился при виде неё. — Какой позор, — пробормотал он. — Симпатичная штучка.       Гермиона не могла не ухмыльнуться. Эта идея пришла ей в голову спонтанно. Кто лучше Хагрида поймет Миртл и то, через что она проходит? И она не сомневалась, что при надобности он заступиться за неё. — Почему бы тебе не подойди сейчас и не представиться? — предложила Гермиона.       Хагрид на мгновение заколебался, переводя взгляд с нее на Миртл и обратно. Через несколько мгновений он поднялся со своего места, ударившись массивными коленями о стол и, глубоко вздохнув и взяв свою тарелку с едой, пошел к одинокой рэйвенкловке. — Когда ты стала свахой? — Том одарил ее непонимающим взглядом.       Гермиона на это только пожала плечами. — Что? Мне нравится видеть людей счастливыми.       Он закатил глаза, улыбаясь краешками губ. — Как бы это ни раздражало, тебе прекрасно удается.       Все семикурсники, включая Гермиону, не спали в ту ночь, вместо этого дурачась и проводя последнюю ночь со своими друзьями. Как бы она ни стремилась жить дальше, выпорхнуть из гнезда во взрослую жизнь, Хогвартс навсегда останется у неё в сердце. У неё больше никогда не будет шанса устроить ночевку со своими друзьями, так как это не было принято в чистокровном обществе.       Гермиона была наслышана о традиции выпуска из Хогвартса. Выпускники забирались в те же лодки, кои семь лет назад переправляли их навстречу приключениям, сейчас же для того, чтобы отправиться навстречу новому жизненному этапу. Маленькие каноэ доставили их на вокзал уже в темноте, что, впрочем, не скрыло слез некоторых бывших студентов.       В последний раз они с друзьями забрались в свое купе, тихо размышляя над всем, что прожили вместе. Были и хорошие, и плохие моменты, но все они запечатлелись в памяти молодых навсегда. Гермиона чувствовала себя грустной из-за того, что Друэллы не было рядом, чтобы разделить с ними эту веху, но она быстро взяла себя в руки, вытирая выступившие слезы. Её подруга пережила и так слишком много, жизнь сыграла с ней злую шутку, а фортуна сплюнула под ноги. Но Друэлла держалась, словно была не маленькой чистокровной принцессой, а спартанцем, вгрызающимся в любую возможность. Она бы точно дала ей оплеуху, если бы увидела слезы. — Наверное, стоит всё-таки снять сглаз, — нарушила тяжелое молчание Гермиона, нервно облизав губы.       Ребята переглянулись и кивнули в знак согласия. Объединив усилия, они убрали те защитные чары и проклятия, которые лично наложили на купе много лет назад. В Хогвартс-Экспрессе и так было мало места, было бы нечестно законсервировать их место и оставить в качестве музея. — Мы можем оставить свой след по-другому, — предложил Абраксас. — Как? — спросил Сигнус, осматриваясь, словно ища подходящее место для того самого следа. — Мы можем выгравировать наши инициалы или даже Вальпургиевых Рыцарей, — объяснил Абраксас. — Мы уже известны, и я полагаю, что в ближайшие годы мы станем еще более известными, — улыбнулся он. — Да, когда-нибудь наши собственные дети будут ехать вместе в этом самом купе. Это так символично, — добавила Гера, кивая в знак согласия.       Абраксас содрогнулся при упоминании детей. Он не был готов даже думать об отцовстве, особенно после недавней кончины собственного родителя. — Наши имена займут слишком много места, мне кажется, что было бы лучше написать название нашей группы, — отозвался Том, одобрительно глянув на Абраксаса.       Гермиона пожала плечами. — Я не против, звучит круто.       На этом они и остановились. Обшарив каждый дюйм купе, ребята нашли место, которое, хоть и не было скрыто, но и не было на виду. Начал, конечно, Том, выгравировав «Вал», за ним была Гермиона, дополнив начало «ьпу», затем вызвался Абраксас, изящным круглым почерком написав «рги», Гера, склонившись, закончила первое слово своим круглым «евы». Зардевшийся Сигнус, тем, что ему было предоставлено начало второго слова, легким взмахом палочки написал «Рыц», а вот Розалина категорически не хотела продолжать, аргументируя это тем, что у неё ужасный почерк. Гермионе всё-таки удалось её уговорить, тыкнув на свои каракули и показав, как они идеально вписались в общую картину. Розалина сдалась под её натиском и быстро черкнула «ари». Всё выглядело очень лаконично, несмотря на разность почерков. Подумав, Гермиона наколдовала сверху названия красивую змею. Кто был в курсе, тот поймет.○1       Далее, удобно развалившись в купе, они начали делиться своими планами после выпуска.       Сигнус возвращался в Блэк-Мэнор. Теперь, когда он окончил школу и достиг совершеннолетия, он считался идеальным хозяином и лордом, который будет заниматься своей семьей и карьерой. Сигнус с нетерпением ждал возможности поскорее обжить это мрачное поместье вместе со своей женой и дочерью, лишившись общества Ирмы Блэк, которая переехала к его сестре Вальбурге и ее мужу.       Розалина собиралась уехать во Францию. Они с Лестрейнджем обручились Рождеством, и девушка неустанно говорила о своих больших планах на свадьбу. Несмотря на то, что они не были так уж близки, Розалина попросила ее стать одной из ее подружек невесты. Гермиона согласилась, не желая ранить чувства подруги.       У Абраксаса было много дел в Малфой-Мэноре. Когда его мать уехала, бежав из страны к своему брату, забота об имении легла на него самого. Гера предложила Абраксасу помощь, но парень её вежливо отклонил. — А ты, Том? — в свою очередь спросил Сигнус. — Как проживешь год без Гермионы?       Том закатил глаза, скрестив руки перед собой. — Она же уезжает не навсегда, это всего лишь год, у меня своих дел будет по горло, поэтому это время пролетит очень быстро. Да и она приедет ко мне на Рождество. — Поверю тебе на слово, — усмехнулся Сигнус.       Оказавшись на вокзале, все быстро расстались, перед этим попрощавшись. Они по-прежнему будут видеться время от времени и поддерживать связь, но не так часто, как раньше. Гермиону в мгновение поразил тот факт, что у каждого теперь своя жизнь, со своими целями, работой и семьей. Какой бы выбор не стоял перед ними, она надеялась, что их ждет светлое будущее.       Реддлы ждали их на переполненной станции. Мэри тут же влетела в Гермиону и Тома, только завидев их тележки. — Мы так гордимся тобой, Том, — воскликнула она, возбужденно сверкая глазами и улыбаясь во все 32. — Я мало что знаю о волшебном мире, но я уверена, что окончание школы — такая же веха, как и в нашем мире. — Спасибо, бабушка.       Застигнув их всех врасплох, Том-старший шагнул вперед и протянул руку, кладя её на острое плечо сына. — Молодец, сын мой.       Гермиона почти физически ощущала волны радости, исходящие от Тома. Такая похвала, исходящая от его отца, значила для него даже больше, чем всеобщее признание в газетах. Он, наконец, завоевал любовь и уважение своего отца. Если у нее еще и оставались какие-то страхи насчет того, чтобы оставить Тома на произвол судьбы, то теперь они окончательно растворились в теплом взгляде его отца. — Думаю, мне пора.       Как будто только что вспомнив о ее присутствии, Том резко обернулся к Гермионе с грустным выражением лица. Она видела печаль в его глазах, молча умоляющих ее остаться с ним. — Ты не поедешь с нами? — удивленно спросила Мэри.       Гермиона покачала головой. — Нет, мой дедушка прислал машину, которая отвезет меня к нему домой в Престбери, — объяснила она. — Мы уезжаем за границу на год, будем путешествовать. Хотя я надеюсь, что вы примите меня на Рождество. — Конечно, Гермиона. Тебе всегда рады в поместье Реддлов. — Спасибо, миссис Реддл. Вы и ваша семья очень добры ко мне.       Забрав багаж Тома, чтобы погрузить его в машину, Реддлы ушли, давая им немного уединения.       Оба молчали, всматриваясь друг в друга, запечатляя каждый дюйм, каждый атом внешности в своем сознании. Им не нужны были слова, в такие моменты они были лишними. Говорят, что лебеди могут общаться телепатически. Возможно где-то в другом мире, альтернативной реальности они были лебедями. Двумя черными лебедями, которым не было места ни в одном пруду.       Внезапно, Том схватил её лицо и притянул к себе в нежном прощальном поцелуе. Гермиона испуганно вскрикнула, когда их тела резко столкнулись, но тут же встала на ноги, растворяясь в поцелуе. Одна рука Тома соскользнула ей на шею, а вторая сжала талию. Она чувствовала взгляды проходящих мимо учеников и их возмущённых родителей, но Гермионе было плевать. Она уедет на тысячи километров от своего парня и ей хотелось продлить эту сладостную муку как можно дольше.       Отстранившись, парень посмотрел ей прямо в глаза, проникая в самый далекие уголки души. — Я не хочу тебя отпускать, — признался Том. — Я знаю, но это моя мечта. Кроме того, ты и правда будешь очень занят, время пролетит незаметно. Мы скоро снова будем вместе.       Он кивнул головой. — Я буду писать тебе как можно чаще. В Британии или же за границей, ты всё ещё моя королева и соратница. Будем обсуждать наше будущее, политику, законы, магическое сообщество... — Ты уверен, что хочешь знать моё мнение? Я заставлю тебя издать закон, запрещающий порабощение домашних эльфов. Это самое первое. — Я посмотрю, что смогу сделать, — усмехнулся он.       Их время вскоре подошло к концу, так как Томас начал жаловаться, что его артрит вновь обострился. Том и Гермиона закатили глаза. Все знали, что это всего лишь предлог, чтобы заставить их поторопиться. Он никогда не отличался терпением. Это была семейная черта Реддлов, передающаяся из поколения в поколение. — Я напишу тебе, как только приеду.       Том забрался в семейный «Роллс-Ройс». Гермиона стояла и смотрела, как машина уезжает прочь от вокзала, унося всё дальше её возлюбленного, не в силах даже моргнуть. Только после того, как они скрылись из виду за поворотом, она развернулась и отправилась на поиски машины дедушки. — Мисс Грейнджер? — не успела Гермиона и шагу ступить, как к ней подошел лысый старик. Она кивнула. — Ваш дедушка послал меня за вами. Прошу следовать за мной.       Позволив мужчине взять её тележку, Гермиона последовала за ним, с трудом пробираясь сквозь толпу. Машина, к которой они подошли, заставила ее расхохотаться. Дедушка прислал за ней катафалк! Мерлин! Тем не менее, это была очень даже подходящая машина: гроб, смерть, крест, не хватало только игрушечных летучих мышей. Она закусила губу, чтобы опять не рассмеяться, но провалилась. Ну, ей хотя бы не нужно было беспокоиться о нехватке места для багажа, старик открыл крышку пустого гроба внутри машины и запхал туда всё содержимое тележки. Гермиона согнулась пополам от разрывающего очередного приступа смеха.       Если бы только Том задержался на минуту...