Этернализм

      Чтобы немного смягчить Кирана после адских Гавайев и, кажется, палящего даже ночью солнца, Гермиона решила броситься в другую крайность, отправившись в Гренландию. Но она не учла того, что переход от одного климата к другому, особенно от невероятной жары до арктического холода не очень хорошо скажется на её здоровье. В первый день их приезда Гермиона начала пошмыгивать носом, а уже через неделю слегла с ужасной лихорадкой.       Зато благодаря этому Гермиона смогла разглядеть совершенно другую сторону Кирана, ту, которая показалась всего один раз в его кабинете, когда они говорили о смерти. Он начал метаться над ней как курица-наседка, ухаживая и заботясь, даже кое-как заколотил снаружи окна, чтобы кудахтать над Гермионой и днем. Сама же она почти все время лежала в полуобморочном состоянии на кровати, но когда иногда выпадала из этого странного транса, то не могла не умилиться. Он вел себя как взволнованный отец.       Когда Гермиона выкарабкалась из постели, они решили не тратить время и сразу отправились в Ирландию, так как это была родина семьи Кирана по линии матери. Они посетили старые исторические места, в том числе руины древних замков, и даже наткнулись на несколько волшебных существ. Гермиона шла по дорожке, примыкающей к лесу, когда повернула голову налево и наткнулась на существо, которого никогда раньше не видела — это был скелет коня обтянутый темно-синей, переливающейся под лунным светом кожей. — Что это такое? — спросила она, отшатнувшись и нашаривая палочку, подозрительно глядя на спокойное существо, которое жевало травку и глядело на них невероятно умным взглядом. — Это фестрал, — усмехнулся Киран. — Это существо могут видеть только те, кто видел смерть.       Какой бы неестественно красивой ни была лошадь, осознание того факта, что она могла ее видеть, дало Гермионе хлесткую пощечину, в мгновение ока выбив весь воздух из легких. Убийственная красота, завораживающая, неестественная, как будто запрещенная. Это был плевок в лицо: «Убил? Ну, так смотри и наслаждайся зрелищем». Такое прекрасное создание несло за собой смерть и горе. Невероятно. Единственная осознанная смерть, свидетелем которой она стала, была смерть Грин-де-Вальда и, как она уже сейчас поняла, мистера Малфоя. Гермиона их не оплакивала и не жалела об их смерти, но сам факт…       Они задержались там до декабря, и в первых же числах начали собирать чемоданы.       Сначала они планировали вернуться за неделю до Рождества, но, посидев на попе ровно одну неделю, Гермиона и Киран разом переглянувшись, отправились за порталом. Девушка заранее написала миссис Реддл, сообщив их точную дату приезда, но слезно попросила ничего не рассказывать Тому, чтобы устроить ему сюрприз. Мэри хитро заверила Геримону, что даже «за». Большую часть дня он был занят на работе и по приходу сразу ложился спать.       Идеально.       Бодуэн высадил ее у поместья Реддлов в половине седьмого вечера. Гермиона хотела приехать с Кираном, но он отказался, сказав, что ему нужно пополнить свои запасы крови, поэтому чтобы не гонять Бодуэна туда-сюда, она решила не отказываться от уже запланированной поездки. Наверное, даже к лучшему, что у Кирана не получилось. Реддлы только недавно привыкли к существованию ведьм и волшебников. Гермиона хихикнула, представив их вытянувшиеся лица от вида бледного и высокого вампира, стоящего посреди их теплой и уютной гостиной.       Слезая с пассажирского сиденья катафалка, она сразу же заприметила Мэри, которая выбежала ей навстречу. — Рада снова тебя видеть, дорогая, — сказала она, притянув ее к себе в крепкие объятия. — Я так скучала. Без тебя все было не так.       Гермиона обняла ее в ответ, впитывая тепло и комфорт, которые всегда исходили от этой невероятной женщины. — Я тоже очень скучала.       Она и не задумывалась об этом раньше, но, только выехав за пределы Британии, осознала, что Реддлы стали для неё семьей.       Как только Бодуэн выгрузил ее багаж, он попрощался с дамами и стремительно ретировался. Миссис Реддл, не теряя времени, позвала одну из своих служанок помочь с ее багажом, прежде чем затащила Гермиону внутрь дома.       Едва она успела снять пальто и туфли, как Мэри втолкнула ее в малую гостиную, где сидели Томас и Том-старший. Гермиона отметила, что они уже украсили дом к празднику: повесили красные чулки, которые сейчас болтались над камином, будто провоцируя его задеть их пламенем, и поставили огромную рождественскую елку в углу комнаты, под которой уже собралась приличная гора подарков.       Гермиона сделала мысленную пометку ночью подложить туда свои, которые она приготовила для всего семейства. — А, с возвращением, мисс Грейнджер, — поприветствовал ее Томас, складывая газету, которую читал и откладывая ее в сторону. — Том будет счастлив, — улыбнулся Том-старший. — С тех пор, как ты уехала, он работает, чуть ли не сутки напролет.       Что ж, то, что он работал сутки напролет, как выразился Том-старший, не было хорошо, но он хотя бы был чем-то занят. У него просто нет времени на построение каких-то козней, так ведь…? — Давай, рассказывай! — настаивала Мэри, потянув Гермиону, чтобы она села с ней на диван. — Где была? Чем занималась? Кажись, где-то на островах, если судить по твоему загару?       Гермиона начала свой рассказ, сначала выкладывая скудные факты, но по мере рассказа эмоции брали вверх и под конец она чуть ли не подпрыгивая, делилась всеми смешными и опасными моментами, начиная от древних легенд индейцев и заканчивая Гавайскими традициями. Реддлы слушали с возбужденным блеском в глазах, то и дело, задавая вопросы. Гермиона намеренно упускала все магические подробности, чтобы не запутывать семейство еще больше. — Ах да, Том упоминал, что ты была в Америке, — заявила Мэри. — Я читала статью о тебе и твоем посещении какой-то школы в волшебной газете.       Это застало её врасплох. Газета, про которую говорила Мэри, скорее всего, была «Ежедневным Пророком», поскольку Том был подписан только на неё. Но она никому не рассказывала, что была в Ильверморни, знал только Киран. За ней следили? По спине пробежал табун мурашек, хотя она сидела прямо спиной к камину, что еще больше обострило все чувства. Гермиона опустила глаза на руку, на которую только что что-то капнуло. Проведя рукой по своему виску, она поняла, что это был пот.       Они проговорили еще добрый час, наслаждаясь чашкой отменного сладкого чая в ожидании хлопка двери, наконец оповестившего о прибытии Тома. — Привет, Том! — позвала его Мэри.       Гермиона услышала что-то похожее на ответное приветствие, как сразу же раздались торопливые шаги по лестнице. Она не смогла понять в каком он был настроении, но то, что он не проигнорировал Мэри, было точно хорошим знаком. — Извини, — скорбно посмотрела на неё женщина. — Он всегда усталый и сварливый, когда приходит с работы. Чем бы они там не занимались, это всё очень сказывается на его здоровье, — Мэри неодобрительно поджала губы, отводя взгляд в сторону лестницы.       Гермиона понимающе кивнула головой. Она отлично понимала, что значит работать в Министерстве. Это была главная причина, по которой она сама отказалась от такой головной боли.       Поднявшись со своего места, Гермиона поблагодарила Реддлов за чай и, кивнув самой себе, отважно ступила на старинную лестницу, чувствуя какую-то странную нервозность в руках. Она поднялась вверх по лестнице и, продвинувшись по коридору, на мгновение остановилась, прислушиваясь к звукам исходящим по ту сторону двери. Мэри не шутила. Она услышала скрип кровати. Он действительно направился прямо в постель.       Гермиона прикусила губу, ее рука зависла всего в нескольких дюймах от двери. А может…? Он же так устал, может она не в тему? Может и вправду последовать совету Кирана, уйти в свою спальню, переждать до утра и уже тогда ошеломить Тома, когда он будет в более праздном настроении?       Даже не успев обдумать все варианты, рука Гермиона будто на автомате дернулась и ударилась о дверь в глухом стуке. — Уйдите, — услышала она приглушенный голос Тома, от чего сердце вмиг упало в пятки.       Гермиона хихикнула от нахлынувшей на неё волны ностальгии. Она неосознанно провела параллель с тем моментом, когда сама только попала в приют и решила отыскать Тома, постучавшись по незнанию в именно его дверь. Ох, сколько всего произошло с тех пор… — Ну, если ты, конечно, настаиваешь, я могу аппарировать к себе домой, но тебе придется объясняться с семьей, почему я внезапно пропала, — произнесла Гермиона шутливым тоном. — И кого я только пытаюсь удивить?       Кровать снова заскрипела, а затем послышались торопливые гулкие шаги. Не прошло и двух секунд, как дверь с силой распахнулась, и из темноты показался взъерошенный Том Реддл с широко раскрытыми глазами. — Привет, — сказала она, не в силах сдержать улыбку. Лицезреть его таким было так… Странно. Том всегда пекся о своем внешнем виде, даже если в приюте не имел достаточно денег для его поддержания. — Скучал по мне?       Он застыл, не шевелясь, даже не пытаясь пригладить торчащие в разные стороны волосы, одни лишь глаза бегали по её лицу и телу в поисках чего-то известного только ему. Через пару минут, он, казалось, пришел в себя, вынырнув из транса, в котором находился. Гермиона не успела даже пискнуть, как Том кинулся на неё, выталкивая в коридор, одновременно с этим зарываясь лицом в непослушные кудри. — Не поверишь как, — наконец сказал он.       Гермиона весело хохотнула, прижимая парня к себе. О, как долго она этого ждала. Том оказался ужасно холодным, то ли работа действительно выматывала его и ослабляла организм, то ли он просто еще не успел согреться с улицы, Гермиона не знала, да и задумываться не было смысла, так как она уже и не ощущала ничего кроме теплоты, согревающей изнутри. Она вздохнула, прикрывая глаза. Как бы ей не нравилось познавать мир и путешествовать, за Томом она скучала гораздо больше. — Когда ты приехала? — спросил он. — Час назад, — ответила Гермиона, отодвигаясь в сторону, внимательно рассматривая каждый дюйм его внешности. — Прости, если я не во время.       Том покачал головой, тоже немного отстраняясь. — Даже если бы ты меня разбудила посреди ночи, я был бы только рад.       Не успела она и ответить, как Том обхватил её шею и сжав, резко притянул к себе, впиваясь губами в её уста, словно изголодавшийся зверь, наконец выбравшийся из клетки. Его ловкий язычок обвел очертание её верхней губы, проскальзывая внутрь. Гермиона растаяла в этом поцелуе, полностью скидывая цепи, ранее обвивавшие её сердце и эмоции. Тяжелый груз сник с её плеч, и Гермиона прикусила губу Тома от нахлынувших чувств окрылённости и свободы.       Не прерывая поцелуя, Том начал пятиться назад, затягивая их обратно в свою спальню, закрыв за собой дверь ногой. Наткнувшись спиной на столбик кровати, Том, даже не оглянувшись, сделал шаг влево и упал на матрас, увлекая Гермиону за собой.       Они разорвали поцелуй и начали хихикать как пара идиотов. Их руки были повсюду, блуждая, исследуя каждую родинку, каждый участок оголившейся кожи. Довольно скоро они прервались, откидываясь сзади на подушки, стараясь немного отдышаться, успокаивая бьющееся в агонии сердце. Животы болели от смеха, а скрежетащие внутри бабочки не давали даже прикрыть глаза. — Ты же вроде был уставшим после работы, — поддразнила парня Гермиона, нашаривая его руку своей.       Он ухмыльнулся. — Даже больше — измотался, — вынув свою руку из их замка, Том нежно убрал выбившийся локон с ее лица. — Поэтому я подозреваю, что ты меня опоила Животворящим эликсиром.       Гермиона закатила глаза, впрочем, тут же улыбнувшись.       Они лежали на мягком ложе, разговаривая обо всем и ни о чем. Том рассказывал о Министерстве: он устроился невыразимцем в Отдел Тайн, и, хоть и по контракту ему запрещено было обсуждать с кем-либо его работу, за зажравшихся и высокомерных чудиков улыбающейся девушке он поведать смог.       Гермиона совсем не удивилась его выбору отдела. Будучи Томом Реддлом он не мог изменить своей фамилии. Отдел Тайн больше не был для неё загадочной и таинственной завесой после его разгрома на пятом курсе, но слушать Тома было все равно интересно.       Дела его шли в гору: Том медленно и уверенно продвигался по карьерной лестнице, заслуживая авторитет коллег. Ему даже удалось произвести хорошее впечатление на Министра, теперь имея оного в друзьях. Спенсер-Мун собственной персоной провёл ему экскурсию по Министерству и частенько приглашал на совместный обед. Гермиона была уверена, что такими темпами, уже на следующих выборах появится новый сильный кандидат. — Знаю, ты хотела бы подождать до свадьбы, но может…? — начал неуверенно Том, поглаживая ее по щеке. — Эти последние месяцы были пыткой без тебя, и теперь, я не знаю… Мне кажется, что не смогу дождаться.       Гермиона не была глупышкой, тут же догадалась о чем речь, да и признаться, против она не была. Они никогда не говорили об этом, и тем более не говорили о замужестве, она просто выжидала подходящего момента. Похоже, именно сейчас он и настал.       Да и как она могла отказать Тому лежащему под ней в расстегнутой рубашке, оголяющей подтянутый торс и глядевшему на неё, как на восьмое чудо света; всё ещё существо было «за». — Хорошо, только будь осторожен, — мягкая улыбка.       Том удовлетворенно ухмыльнулся, не теряя времени, сбросил рубашку и махом, сопровождавшимся девичьим визгом, подмял Гермиону под себя. — Как пожелаешь.

***

      Две недели Гермиона гостила в поместье Реддлов, хотя если быть точнее у Тома в комнате. Семейство обрадовало Гермиону тем, что они решили немного нарушить свои традиции и обменялись подарками за день до Рождества, чтобы она смогла разделить сам праздник со своим дедушкой дома.       Мистер и миссис Реддл подарили ей портативную печатную машинку Royal, которая ей очень понравилась! Гермиона всю свою сознательную жизнь мечтала о старой пишущей машинке, которая бы помогала воплощать в жизнь её тайные идеи и сказы. Большинство детей в её времени выпрашивало у родителей компьютеры или приставки, а она сама втихушку по ночам кралась в папин кабинет поглядеть на рабочий инструмент.       Иронией судьбы оказался подарок отца Тома. Он торжественно вручил шокированной Гермионе огромный томик, который на деле оказался красиво замаскированной деревянной шкатулкой. Она была готова ко всему, но открыв «книгу» Гермиона обнаружила там двенадцать пачек различных конфет от фирмы Lifesavers. Она хихикнула, всё так же выглядя пораженной, пока смысл подарка медленно доходил до её сознания. Гермиона взяла одну пачку мармелада с элегантно выведенным Lifesavers сверху и неожиданно рассмеялась. Какая ирония получить коробку конфет, название коих буквально пестрит смыслом, от людей, чьи жизни она спасла. Гермиона подняла заслезившиеся от смеха глаза на мужчину и поблагодарила его за подарок.       А вот презент Тома по-настоящему удивил ее. Когда она разорвала красивую зеленую обертку, то обнаружила маленький дневник в черной кожаной обложке, идентичный тому, что был у Тома, за исключением того факта, что на нем было выгравировано ее имя. — Я зачаровал его так, что все, что ты в нем напишешь появится в моей голове, мой ответ же появиться у тебя в дневнике, и так мы сможем общаться даже если нас будут разделять океаны, — произнес он, развалившись на полу.       Гермиона умилилась этому подарку, несмотря на то, что сам дневник навевал ей не самые лучшие воспоминания. Она тут же чмокнула Тома в губы, на что под смех остальных начал жаловаться его дедушка.       В тот вечер же Гермиона собрала свои вещи и аппарировала домой. Прощались они конечно очень долго и тяжело. Прошлая ночь была бессонной для обоих, но даже так расставаться снова было невыносимо.       Это Рождество должно было стать особенным, этот праздник она впервые разделит с Кираном. Но вот в сравнении с поместьем Реддлов, Реншоу-Мэнор казался богом забытым местом. Не было ни гирлянд, ни украшений, ни даже маленькой пихточки, а весь тот скудный новогодний декор, коим раньше пользовались бывшие хозяева, пришел в негодность на пыльном чердаке.       Унылый серый дом в канун Рождества они единогласно променяли на красивый и атмосферный Sweetings, ресторан морепродуктов, где Гермиона в прошлом времени была завсегдатаем. Все поменялось, начиная от расположения стойки хостеса, заканчивая тем же меню, но вот вкус… Вкус был тем же, атмосфера… Гермиона даже смогла уговорить Кирана попробовать креветок, который изначально смотрел на них, как на тараканов.       После приятного времяпрепровождения в ресторане они решили прогуляться в парке, который располагался напротив. В детстве Гермионы этот ресторан, как и парк, занимал особое место из-за близкого расположения к дому. Без задней мысли Гермиона следовала за дедушкой, наслаждаясь приятным холодным ветерком и хлопьями снега, мельтешащими вокруг, таявшими только касаясь какой-либо поверхности. Перед её взором неожиданно встал знакомый дом, от которого сердце резко перестало биться. Она и не надеялась, что он уже существует. — Вчера я связался с риелтором и организовал для нас экскурсию по дому, — произнес Киран, оборачиваясь к ней лицом. — Он, должно быть, уже ждет нас внутри.       Гермиона не знала, что на это сказать. Откуда он знал, в каком доме она выросла? Увидел ли он это в ее воспоминаниях, когда запечатывал их, да и если даже да, то как можно было найти один дом только по памяти в таком огромном Лондоне? В любом случае, Гермиона усмехнулась, всё складывалось как нельзя хорошо.       Киран оказался прав — риелтор и правда ждал их внутри. Мужчина казался немного уставшим, всё-таки время было довольно позднее, но в остальном он был даже рад. Было странно видеть такой родной дом пустым. Гермиона по пять минут стояла на одном месте, тараторя и вертясь вокруг, показывая и рассказывая Кирану, что где находилось, прежде чем сделать шаг и опять застыть.       Она почти видела своего отца сидящего в мягком кресле у камина, хмурящегося, от чего очки подскакивали до бровей, и читающего газету; почти слышала гам кулинарных телепередач, которые часто на фон включала мама. Гермионе показалось, что она услышала краем уха мелодичное мычание, доносящиеся с кухни, которое часто издавала её мама при готовке её любимого диетического завтрака без жиров и сахара. Она быстро сморгнула слезы.       Поднявшись на второй этаж, Гермиона показала Кирану свою бывшую комнату, смеясь под его закатанные глаза, рассказывала о полках и целом книжном шкафе, стоящем у дальней стены, полностью забитым книгами. Она подошла к окну и провела рукой по подоконнику, вспоминая Живоглота, который постоянно лежал на нём.       К сожалению, они не смогли задержаться в доме надолго, риелтор спустя время уже позыркивал на них, вероятно, хотя поскорее домой к семье. Быстро завершив обход, они поблагодарили риэлтора за уделенное время и сами отправились домой.       С наступлением полуночи они сразу же обменялись подарками. Хотя Киран и настаивал на том, что ему ничего не нужно, Гермиона купила ему пару новых пластинок для его граммофона и уродливый зеленый новогодний свитер с парой оленей на груди. Он закатил глаза, но принял подарок.       Отложив её презенты в сторону, мужчина встал со стула и вытащил из кармана маленькую поношенную коробочку. К своему удивлению, Гермиона обнаружила там золотой медальон с незнакомым ей гербом. — Это семейная реликвия Блюбеллов, которая когда-то принадлежала Эвелин, — пояснил он под её шокированный взгляд. — Медальон еще работает как Омут Памяти. Ты можешь извлечь одно единственное воспоминание и поместить его внутрь, — Киран протянул руку и открыл маленький герб. — Когда бы ты не открыла его, воспоминание начнет проигрываться снова и снова, как иллюзия. — Я не могу принять это, — запротестовала Гермиона, пытаясь всунуть медальон обратно ему в карман, но мужчина, несмотря на свой возраст ловко уворачивался.       Киран отмахнулся от нее, как от мухи. — Он твой по праву рождения как наследницы Блюбеллов. Она бы хотела, чтобы он был у тебя.       Гермиона кивнула головой, ее глаза замылились слезами, которые она быстро вытерла рукавом. Это была ее первая семейная реликвия. Она решила, что никогда не будет его снимать и будет гордо носить герб, демонстрируя всем свои корни.

***

      Следующим утром Гермиона быстро собралась, с улыбкой собирая маленькие свертки в один пакет. С подарком в руке она бесшумно аппарировала прямо к порогу Блэк-Мэнора, поднявшись по ступенькам, она гучно постучала в дверь.       Через несколько минут перед ней открылась старинная дверь и предстал маленький, скукоженный домовой эльф. — Хозяин предупреждал о вашем визите, — внимательно оглядев девушку, произнес домовик.       Переступив через порог, Гермиона с интересом огляделась, сразу же подмечая видимые невооруженным глазом изменения; пройдя чуть дальше по коридору, она попала в малую гостиную, где перед ней предстала будто незнакомая семья. Сигнус лежал на полу, играя с годовалой Беллатрисой, а Друэлла сидела на диване над ними, то и дело, хихикая, отвлекаясь от своей вышивки.       Сигнус закинул голову назад в смехе, когда Белла бухнулась на попу, буквально сразу же заметив Гермиону. — Гермиона! Ты приехала! — бросив полотно с вышивкой, Друэлла кинулась к подруге и крепко обняла ее. — Счастливого Рождества, Друэлла, — произнесла Гермиона, обняв подругу в ответ.       Она почувствовала, как что-то выпуклое и мягкое прижалось к её пупку и резко, от неожиданности дернулась назад. Гермиона недоуменно смотрела на свой живот, пока не перевела взгляд на застывшую Друэллу. — Ты снова беременна?       Девушка кивнула, прижимая руки к животу, от чего платье задралось, и действительно показался бугорок. — Я на третьем месяце.       Она приподняла бровь, повернувшись к Сигнусу, который уже встал и стоял, облокотившись о диван. — А ты не терял времени, — усмехнулась Гермиона.       Лицо парня побагровело. — Ммм, — невнятно промычал он.       Она покачала головой, и улыбка тронула ее губы. — Я очень рада за вас двоих.       Однако о беременности Друэллы вскоре было забыто, когда показалась черная кудрявая макушка. Гермиона не знала помнила ли её Белла, но она осторожно, дабы не спугнуть крестницу, подошла к ней и села на колени. — Это для тебя, моя Белла, из Нью-Йорка.       Темные глаза девочки, которые она унаследовала от отца вместе с темными волосами, загорелись от восторга, её пухлые ручки взметнулись вверх в попытке схватить подарок. Гермиона хихикнула и положила его перед собой на пол, наблюдая за тем, как малышка тут же схватила его и пыталась разорвать обертку. Она справилась быстро, в прочем, чему удивляться, она же ребенок, а они обладают способностью быстро рвать вещи.       Когда Белла, наконец, трясясь от нетерпения, сняла оберточную бумагу и открыла коробку, то, настойчиво протянув руку, достала симпатичную куклу с вьющимися светлыми волосами, ярко-красной помадой и в модном зимнем наряде. — Ляля! — воскликнула Белла, обвивая руками всё, куда могла дотянуться. — Тебе не нужно было этого делать, — настаивала Друэлла, глядя как Гермиона подхватила её дочь на руки. — Какой бы я была крестной, если бы не баловала свою крестницу? — поинтересовалась она, чмокая названную в щеку. — О, и не беспокойтесь о кукле, я заколдовала ее так, что она и огнеупорная, и её невозможно сломать. — Слава Мерлину! Спасибо! Она ломает игрушки быстрее, чем мы успеваем их покупать. По крайней мере, эта останется целой, — пожаловался Сигнус.       Все дружно рассмеялись.       Гермиона решила задержаться на неопределенный срок, им было жизненно необходимо наверстать упущенное. Абраксас и Гера обручились, о чем она уже знала, так как они с Томом навещали их в Малфой-Мэноре. Свадьба должна была состояться весной, из-за чего Гера и Розалина сильно поссорились, последняя изначально тоже хотела сыграть свадьбу весной, но теперь ей пришлось отодвинуть ее поближе к лету, в конец мая. Розалина даже подумывала исключить Геру из списка гостей, такая драма разыгралась.       Гермиона закатила глаза от этой сплетни.       К концу их посиделок Белла успела проникнуться к ней симпатией и даже недолго сидела на коленях, дергая свою новую куклу за волосы, проверяя их прочность. Она веселила самыми простыми движениями, всё выглядело так нелепо и мило, что хотелось наблюдать, что ещё учудит малышка. Белла была такой невинной, даже несмотря на врожденную вспыльчивость и агрессивную стихийную магию. Гермиона поддалась своему внезапному порыву и поцеловала ту в макушку.       Когда солнце уже давно спряталось за разноцветными витражами, а солнечные зайчики потухли в руках Беллы, она решила, что ей уже пора. Как бы не хотелось остаться подольше, им с Кираном еще предстояло решить, куда отправляться дальше.       Когда Гермиона уже стояла в коридоре и надевала пальто, Белла застала её врасплох тем, что подойдя вперевалочку, крепко обняла за стройные ноги. — Мвиона, — пролепетала та, подняв глаза.       Её сердце растаяло. Малышка знала не так много слов, от силы 6 или 7, и её имя было в их числе, так она еще и называла ее по прозвищу, которое придумали Гарри и Рон. Это очень расчувствовало Гермиону, отчего непроизвольная грустная улыбка проскользнула на лице, тут же сменившись нежной. Никто не называл ее так с тех пор, как она попала в это время. — Да, Белла, я твоя тетя Миона.       Поддавшись очередному порыву, она опустилась на колени и быстро прижала к себе малышку, после чего не оборачиваясь, выскочила за дверь.