tête-à-tête

Они никогда друг друга не видели и не знали. Оба существовали, не ведая о друг друге. Им и не надо было. Может быть когда-то, в толпе они и видели друг друга, но сейчас не вспомнили бы. Их не интересовали идеалы или цели, которые преследовал другой — своих им хватало с головой, чтобы пренебречь другими. Первый — открытый, чьи цели полны отваги и чести, герой, известный везде, самурай, чье присутствие дарит надежду и силу. Он был полон света и добра, верен ему и с радостью нес радость другим. Второй — замкнутый, полный тьмы и тщеславия, верящий в себя, несущий страх и разочарование, а так неизвестный, ведь все, кто видел его давно покоятся в земле. Его переполняли тьма и злоба, он был тем, кто заражал других глупостью и чрезмерной гордостью. Он шел к нуждающимся, гонимый желанием помочь тем, кто нуждается в этом и спасти. На его загорелом лице играл свет, преодолевая изумруд листьев и освещая и без того яркую улыбку; лучи падали и зарывались в пшеничные волосы или пропадали в голубых глазах. У него была лишь котомка — чтобы защищать, он не нуждался в оружии. Другой брел в жажде доказать свою силу, чтобы отомстить тем, кого считал врагами. Темные листья закрывали его бледное лицо от света: этого не требовалось, ведь тонкие черты лица были обрамлены черными волосами, пряча зло в глазах. На бедре покачивался меч, чье лезвие не раз обагрилось кровью тех, кто не всегда этого заслуживал. Они встретились возле храма и пройдя мимо друг друга каждый решил, что очень не похож на второго. Вскоре они замерли — повисло некое непонятное никому давление, будто их души, без ведома хозяев, схлестнулись в поединке. Они не оборачивались: один потянулся к мечу, опуская руку на рукоять; второй обратился в слух, напряг все мышцы, чувствуя движения и не поворачивая головы переводя взгляд в бок. Птицы замолкли, ветер утих, солнце исчезло с неба: все обратилось в слух, чувствуя приближающуюся бурю. Они были такими разными в своих стремлениях, но в тоже время похожи своей верой в их правильность и целеустремленностью. Они были оба глупы в своем непонимании друг друга, но мудры во взглядах, направленных на себя. Каждый пошел своей дорогой, думая о совершенно разном. Но в обоих душах поселилось навязчивое ощущение будущей встречи, которая, непременно, скажет гораздо больше чем эта, и один из них, вероятно, может навсегда расстаться со своими идеалами, упокоившись навсегда. Птицы снова пели.