Долгожданные выходные

У Твика проблемы со сном. Он постоянно резко вздрагивает во сне, нередко ему снятся кошмары даже спустя столько лет. Твик напоминает своим юным ученикам, что наркотики это плохо, а сам уже по окончанию урока будет с жадностью опустошать термос с горячим кофе, сжимая подушечками пальцев металлический обод. Он говорит о том, как плохо наркотики повлияют на них, но при этом сам остаётся всё ещё зависим от заветного, терпкого и столь памятного напитка, что врезался в его язык с самого детства. Слишком много ему нужно было времени, чтобы смириться тем, что с самого детства его накачивали. И самое обидное для него это то, что он в упор этого не замечал. Более того он долгие годы пытался хоть чем-то оправдать своих родителей, ведь с чего бы им кормить своего ребёнка этими "взрослыми" таблетками? Зачем портить детство, психику маленького чада, который был рождён на этот свет? Он задавался вопросом: "За что? За что меня одарили такой судьбой?". Когда ему было десять, он думал, что это нормально, что так кофе действует на него, заставляя его тело дребезжать от вздрагиваний, а мозг волноваться по всему, что происходило вокруг. Когда ему исполнилось тринадцать, он начал замечать, что кофе из кафе и домашнее кофе из пакета в доме Такеров -- различалось. Второе казалось особенно неправильным для невротика и к тому же ещё невкусным. В шестнадцать он наконец понял секрет своих родителей. Этот тайный ингредиент, что заставлял приходить обратно даже тех клиентов, которым не понравилось кофе в первый раз. Метамфетамин. Мет, первитин -- как угодно, но всё это можно соотнести под один обод, именованным словом "наркотик". И с того момента началась его борьба с зависимостью, продолжавшаяся по сей день. Но, к сожалению, сегодня всё оставалось прежним. Он правда старался подготовить себя к чему-то, сдержать, успокоить, его всё же нередко дёргало, по всему телу шли небольшие спазмы, вызванные нервной расшатанной нервной системой. И дети думали, что мистеру Такеру прохладно, и даже однажды один мальчик накрыл его слегка сгорбленную спину своей красной кофтой. Твик от этого немного посмеялся, но всё же вернул одежду ребёнку. Он пытался скрыть свою неловкость, что у него получалось отлично, но ещё сопровождало чувство страха. Чуть ли не постоянно его преследовали угнетающие мысли. Вдруг дети расскажут своим родителям, а потом это дойдёт до начальства...? Его действительно беспокоило это. Может, кто-то лишний из его нового окружения узнает об этом? "Господи, лишь бы не увольнение."– всё о чем он думал. Правда... Сейчас ему действительно было легче. Со стороны Твика послышался чуть дрожащий вздох. Несмотря на свою нервность, он звучал спокойно, даже радостно. Совсем скоро он будет дома, в безопасности, объятый заботой и теплом своего возлюбленного. *** Наконец, долгожданные выходные. Твик до сих пор не любит праздники, особенно долгие, растягивающиеся чуть ли не на всю неделю, но и у них были свои плюсы. Например, увеличенное время на то, чтобы насладиться компанией любящего мужа. Вкус вина слегка обжигал язык и дурманил голову, мышцы приятно тянуло от усталости, но горькость в горле заставляла мужчину слабо кашлянуть. На невысоком столике перед диваном стояла бутылка вина, рядом два бокала и тарелка с закусками (вроде сыра или колбасы). Глаза его были прикрыты, ресницы светлые подрагивали от лёгкой пульсации век, кончики пальцев свободной руки ощущали мягкую ткань пижамных штанов. Кажется, они были болотного цвета? — Можешь не пить если делаешь это только, чтобы мне было не одиноко. — вывел его из фокуса на вкус мягкий мужской голос. Крейг накрыл его руку своей, прогладил суховатую кожу парой пальцев, провернул на чужом пальчике обручальное кольцо. Твик выдохнул, слабо приоткрыл глаза и охотно вжался своей ладонью в чужую, переминая пальцами эту мягкость. Неожиданно даже для себя его голос стих. — Нет, всё нормально. Я хочу выпить с тобой, посидеть вот так вместе. Мне правда нравится это, милый. — произносит он с этакой теплотой, ноткой слащавости, что проскальзывает в разговорах обычных замужних пар. Полушёпот будто придаёт разговору ещё больше интимности. Твик ненароком цепляется за взгляд мужчины, который почти всё это время с нежностью смотрел на него. От глаз любовника отдаёт приятным блеском, тёмные ресницы чуть скрывают глубокие синие глаза. От такого взора на бледном, покрытом будто снегом лице невольно расплывается лёгкая улыбка, заставляющая каждый раз растечься в некотором мандраже партнёра. Не говоря ни слова, Крейг аккуратно приближается к лицу Твика. У первого невольно подпёрло дыхание, как и у второго. Близость, которая каждый раз вынуждает хихикнуть, почувствовать биение собственного сердца и усомниться в том, а пахнет ли он сам приятно, чтобы находиться рядом со своей второй половинкой. Вскоре они касаются друг друга носами, едва ощутимо трутся. Ни один из них не отвёл взгляд, но ни у одного из них не получилось сдержать лёгкий смешок. Полуприкрытые веки, тёплые руки и робкое дыхание двоих влюблённых. Каждый раз, когда темноволосый замечал романтичность в таких моментах, что творились под носом, у него всегда возникало сомнение в том, а реально ли всё это? Но только появившееся чувство сразу исчезало под покровом чужих грязно травяных глаз и желанием оказаться очень даже близко к своему любимому. Чуть наклонив голову, Крейг первым тянется к поцелую. Губы мужа сладкие, с ощутимым привкусом алкоголя. Твик шумно вздыхает, сдавленно мычит в любвеобильный поцелуй Такера, кто так осторожно приминал чужие уста, опустив веки. Оба сначала были сдержанны, но на какое-то мгновение это переросло в некое подобие нежности и дерзости в одном флаконе, включавший в себя лёгкое покусывание губ и видные улыбки обоих. Впрочем, Твик Твик неспешно скользнул ладонью от груди спутника к его животу, заботливо огладил его. Немного позднее, тот шутливо сжал бочка мужа, тут же начав тихонько посмеиваться, невольно отстраняясь. Такой мягкий, такой родной и домашний муженёк. Крейг смущённо поёрзал, даже покраснел, ведь именно так первый себя ощущал толще обычного. Честно, он никогда и не был худым, даже в детстве присутствовал этот живот, который он старался постоянно скрыть под своей излюбленной мешковатой кофтой. Но сейчас это было трудно, когда на нём была светлая футболка, что подчёркивала намеренно его складки на пузе. Было стыдно, но этот гулкий смех отвлекал от собственных недостатков. Какая разница, под каким углом виден его жир? Какая разница, видны ли под тонкой тканью растяжки? Ведь небольшие ручки мужа своими прикосновениями немного щекотали его, от чего ещё больше хотелось прижать блондина к себе, остановить его, ибо с его рта мог сорваться хрюкающий смех, который он не особо любил. Хорошо ещё, что зубы ровные. Далее, Твик аккуратно усаживается на коленки к возлюбленному. Он прижимается спиной к тёплой и широкой груди Такера. Крейг укладывает голову на тощее плечо и тихонько вздыхает. Так уютно и хорошо рядом с ним. Вскоре руки супруга обнимают живот Твика, а тот охотно обхватывает пясти мужа в ответ, уже привычно поглаживая его ладони. Полностью отдаваясь этой чудной атмосфере Твик устало закрывает глаза, хрипловато мычит и прижимается впалой щекой к виску Крейга. Он же довольно улыбается, касается чужой щёчки кончиком носа. Это немного ощущалось забавно, от чего Твик начинает звонко посмеиваться. Прерывая собственный смех, он тихо произносит почти у самого уха, немного игриво касаясь губами раковины: — Твою мать я только расслабился... — Собирался вздремнуть на мне? — спрашивает Крейг, хмыкнув, и довольно приподнимая свои густые брови. Он кивает, после чего одна из рук Твика мягко касается подбородка возлюбленного, поглаживая его. — Ты против? Сам же говорил что я совсем не тяжёлый! — возмущается тот на мгновение, но потом он вновь становится спокойным, только его сбивчивое дыхание всё ещё оставалось признаком его отстойного устоявшегося невроза. Его будет трудно вывести. Особенно сейчас, но мужчина останется со своим невротиком до конца. Даже если на это потребуется большое количество денег, времени и сил, ведь он... — Я так тебя люблю, милый. — произносит тот, с симпатией взирая в эту осеннюю сентябрьскую траву в зарницах своего спутника, своей звезды, своего Твика. Крейг опережает его и первым оставляет небольшой поцелуй у края губ, от которого последний вздрагивает, но затем обмякает. — Ага, я тебя не меньше. Его плечи медленно опускаются, как и руки. Дыхание становится тише и ровнее. Каждый раз приятно слышать это, зная как это важно. Такер крепче обнимает своего возлюбленного, заботливо поглаживает его, в очередной раз понимая, как всё-таки приятно, когда они настолько расслабленны вместе. На самом деле, он и сам уже не против поспать, отдаться чужому теплу, мгновению, которое хотелось проживать чуть ли не целую вечность.