Приговор

      Он долго не мог понять, в какой момент его устои пошатнулись? Может, тогда, когда эта маленькая грязнокровная сука посмела перечить ему, вступившись за размазню Долгопупса? Позволь эта девчонка своему однокурснику завершить пасс, и мальчишка бы знатно приложился о каменную стену класса. Нельзя сказать, что подростку был бы нанесён непоправимый ущерб, но он точно надолго бы запомнил этот урок.       — Мисс Грейнджер, — за спиной раздался мужской баритон, — будьте любезны, задержитесь, — и мужчина отвернулся, напрочь потеряв интерес к старосте курса. Сказав друзьям, чтобы они не дожидались, Гермиона покорно вернулась на своё место, пытаясь понять причину, по которой профессор Мракс оставил её.       — Вам никогда не говорили, что вы истинная представительница своего факультета? — голос Тобиаса был скучающим, а на лице застыла маска абсолютного безразличия. Каждый раз, приходя к нему на урок, девушка пыталась понять, как в таком человеке может сочетаться красота и жестокость, незаурядный ум и абсолютное равнодушие ко всем окружающему. Нет, профессор знал свой предмет и умел интересно его преподнести, но было в его взгляде что-то такое, от чего становилось понятно — ему плевать на учеников.       — Мисс Грейнджер, я задал вопрос, — на дне тёмно-карих глаз вспыхнула новая, доселе неизвестная девушке эмоция.       — Простите, профессор, — гриффиндорка старалась не показывать, что мужчина её пугал, — мне не совсем понятно…       — Всё предельно просто, — он замер напротив её парты, прожигая насквозь взглядом смутившуюся студентку, — кто позволил вам вмешиваться в процесс обучения? Или на факультете Гриффиндор учеников не обучают элементарным нормам поведения в обществе?       Идеально очерченные брови девушки были сведены к переносице в попытке вспомнить, когда же именно она сорвала урок. Почему-то эта картина повеселила мужчину, хотя, стоит признать, он всё ещё был недоволен сложившей ситуацией.       — Я предупреждаю вас, мисс Грейнджер, первый и последний раз. Когда вам вдруг внезапно захочется помочь очередному недотёпе-однокурснику на моём уроке, знайте, что его оценка потом может разделиться на двоих, — завершив свой монолог, Тобиас ушёл вглубь аудитории, где скрывалась потайная дверь в его кабинет, тем самым показывая, что студентка может быть свободна.       — А вы не задумывались, что если бы ваш ученик всё-таки завершил заклятие, то он мог бы пострадать, профессор Мракс? — голос девушки звенел от праведного гнева. — И это была бы только ваша вина! Так что не благодарите, профессор, ведь я всего лишь выполняла вашу работу.       На секунду он замер, задумавшись, а не послышалось ли ему. Но громкое возмущённое сопение студентки было подтверждением, что со слухом у него всё в порядке. Не каждый студент мог его удивить, но у старосты Гриффиндора это, несомненно, получилось:       — Не советую вам, мисс Грейнджер, впредь общаться со мной в таком тоне, — даже не обернувшись, он покинул класс, изумившись уже самому себе. Если любой другой ученик позволил бы общаться с ним в подобном тоне, то засранец уже бы познал его мастерство владения волшебной палочкой.       Покачав головой, отгоняя ненужные мысли, Мракс извлёк из шкафа фолиант. У него есть более важные дела, чем задумываться над своей реакцией из-за какой-то гриффиндорки.

***

      Мало кто знал, что профессор Мракс и Тёмный Лорд — один и тот же маг. Даже Дамблдор поверил в его легенду, хоть обмануть такого опытного и сильного волшебника далеко не каждому под силу. Благо, старик всегда отличался желанием видеть только хорошее в людях, что и было его главным недостатком.       Сделав глубокий вздох и приняв как можно более благодушный вид, Тобиас прошёл к статуе феникса.       — Лимонные дольки, — чей-то голос раздался сверху, и в следующий момент статуя продвинулась вглубь, являя перед взглядом молодого мужчины винтовую лестницу.       Едва он ступил на ступень, как лестница в ту же медленно взмыла вверх. Возле стола мужчину ожидал директор школы. Лицо профессора Дамблдора озарила мягкая улыбка:       — Добро пожаловать в школу волшебства и магии, мистер…? — волшебник склонил голову набок, ожидая, когда долгожданный гость представится.       — Тобиас Мракс.       — Мистер Мракс, — седые брови Дамблдора взлетели вверх, — прошу прощения за не скромный вопрос, мой друг, но разве у Морфина был сын?       Не желая вдаваться в подробности, Том неопределенно качнул головой, не подтверждая, но и не опровергая предположения директора.       — Присаживайтесь, мистер Мракс, — Дамблдор указал ладонью на свободное кресло, — мастером каких магических наук вы являетесь?       — Защита от тёмных искусств, — уголки губ едва дёрнулись.       Лишь узкий круг волшебников был в курсе, кто скрывается под маской строгого учителя. Благодаря верности своих ПСов, Том смог вернуться из небытия, заставив поверить всю магическую Британию в свою смерть.       Стоит отметить, что доля истины в этих слухах была — он действительно тридцать первого октября покинул этот мир, оставив после себя разруху, кровь и множество сломанных жизней. Но лишь истинная вера последователей в своего предводителя и немного тёмной магии помогли вернуть их лидера к жизни. Однако был один маленький, но существенный момент, былая неуязвимость канула в лету. Потому, чтобы вернуть себе прежние силы, необходимо было вновь расколоть свою душу. И в этот раз он не совершит той непростительной ошибки с выродком Поттеров.       Для того, чтобы вернуть могущественность, необходимо было пустить кровь врага своего. А этим самым недругом, несомненно, был мальчишка Поттер. Ведь из-за него и его глупой мамаши Том растратил то, к чему шёл долгие годы. Оставалось дело за малым — заманить юного волшебника на кладбище, где был похоронен Реддл-старший.       И всё шло строго по плану, а соревнования за право обладать кубком огня так удачно проходили в Хогвартсе.       Всё пошло наперекосяк ещё на испытании с русалками — маленькая грязнокровка с особым рвением кинулась помогать избранному. Волшебница непозволительно много времени проводила в компании Поттера, пытаясь оказать не только поддержку, но и помочь. В то время как практически все друзья и многие учителя с удивлением наблюдали за Гарри. Кто-то завидовал, кто-то злился, а кто-то недоумевал. И в конечном итоге, юный волшебник остался один на один с надвигающейся бедой. Тёмный Лорд того и добивался, полная изоляция избранного позволит ему без проблем похитить мальчишку и, наконец, обрести желанное бессмертие.       Реддл практически добился своего, и после финального испытания кубок, оказавшийся порталом, перенёс юношу на кладбище. Тогда-то Поттер и понял, что ничего не закончилось, а наоборот — новая война начинает набирать обороты.       Но и в этот раз юная волшебница не позволила Тому завершить начатое. Благо, что его лицо было скрыто под белой маской, что не позволило его планам окончательно разрушиться, как карточный домик. То, с какой яростью эта ведьма сражалась с ним и его Псами, в очередной раз удивило и даже покорило Реддла. В какой-то момент он даже поймал себя на мысли, что было бы неплохо заполучить девчонку в свою набирающую обороты армию.       Его ПСам стоило поучиться у грязнокровки самоотверженности, страсти, верности. Девчонке хоть и едва исполнилось семнадцать, но она, ничтоже сумняшеся, подставила свою голову под палочки самых отъявленных убийц. Такая верность достойна уважения.       Множество разноцветных вспышек вспыхивало над головами волшебников, но, слава Мэрлину, никто серьёзно не пострадал.       Поттер, который так и оставался прижат к памятнику Реддла-старшего, всё же смог вырваться из каменных объятий и, призвав кубок, скрылся из виду, не забыв прихватить друзей.       Дикий рёв Тома разразился над кладбищем. Немногочисленные сторонники в ту же секунду опустились перед повелителем на одно колено, моля Мэрлина и Моргану о пощаде. Ведь опаснее Тёмного Лорда может лишь его разъярённое альтер-эго.       — Чистокровные выродки! — изящная мужская рука вырисовывала волшебной палочкой руну, и в следующий миг окружающие его волшебники скорчились от разрывающей сердца боли. — Не смогли справиться с кучкой жалких червей! — ещё один пасс рукой, и тёмные маги скорчились от новой порции пытки. Казалось, что по венам пустили лаву, а сердце так и норовило пробить грудную клетку, пытаясь вырваться наружу.       Резко опустив ладонь вниз, тем самым прекратив истязать своих сторонников. Волшебник презрительно выплюнул:       — Посмотрите на себя! Вы — жалкое подобие магии, не способное справиться с какой-то грязнокровной малолетней сукой, — Том срывался на шёпот, но ни один из лежащих магов не посмел поднять взгляд на повелителя.       Хоть они превосходили по количеству, но не стоило забывать, что Реддл — один из талантливейших тёмных магов, способного заставить вскипеть кровь малейшим движением палочки. И среди последователей не находилось ни единого самоубийцы, желающего перейти ему дорогу.       — В ваших же интересах схватить Поттера.       И в тот же миг Том испарился, так и не услышав заискивающего:       — Да, повелитель!

***

      Следующий месяц прошёл для Тома в напряжении — мало того, что так и не представилось удобного случая, чтобы схватить мальчишку. Так ещё и староста Гриффиндора стала всё чаще мелькать в его мыслях.       Перед глазами до сих пор стоит она, загораживающая собой скованного Поттера и с проворностью хищницы отбивающая заклятия. Ловкость, не свойственная столь юной и неопытной волшебнице, поистине завораживала, и отвести взгляд от её плавных движений рук было довольно трудно. Это было похоже на болезнь, наваждение. Чёртова девчонка никак не хотела покидать его головы. Эмоции, которые она у него вызывала, были совершенно незнакомы, что злило ещё больше.       Казалось, она сумела задеть доселе неизведанные струны его прогнившей души. И, сама того не подозревая, подписала себе приговор.       Он хотел её.       Осознание этого факта далось молодому профессору довольно тяжело. И даже то, что волшебнице едва исполнилось семнадцать, его совершенно не останавливало. Наоборот, хотелось как можно скорее забрать её себе и научить всему. Он покачал головой, старательно отгоняя ненужные мысли и совершенно не желая разбираться, что же конкретно скрывается под «всему».       Слава Мэрлину, в этот момент в дверь постучали.       — Профессор Мракс, — за дверью раздался кокетливый женский голос, — у нас с вами сегодня совместное патрулирование.       Аврора Синистра.       Гнусная полукровка, оплошность магического мира, в чьих венах волшебство течёт по какой-то глупой ошибке.       Томас презрительно усмехнулся, вспомнив, как за обедом Аврора прижималась своей лодыжкой к его ноге. Неужели она действительно решила, что может привлечь его внимание? Но не в его интересах сейчас разрушать образ добродушного молодого профессора. Так что как бы Томасу этого не хотелось, нужно нацепить самую улыбку и отправиться на вечернее патрулирование в компании этой недоведьмы. Призвав на помощь всё имеющееся самообладание, он не спеша подошёл к двери и резко распахнул её.       За порогом стояла Синистра, чья улыбка стала ещё шире при виде профессора Мракса:       — Тобиас, — женщина прислонилась к двери, распахнув мантию и выпячивая грудь с отнюдь нескромным декольте, — я уж подумала, что вы меня избегаете, — в голосе волшебницы звучали игривые нотки.       Окинув взглядом стройную фигуру брюнетки, он неосознанно сравнивал её с другой ведьмой. У Авроры были слишком длинные волосы, слишком пышная грудь, слишком въедливый голос. В этой женщине всё было слишком.       Чего нельзя было сказать о старосте Гриффиндора — изящная фигура с едва сформировавшимися приятными округлостями. Каштановые буйные кудри, так и манящие запустить них ладонь и намотать на кулак. Медового цвета глаза каждый раз притягивали его внимание, что стало неприятным открытием для Томаса. Покачав головой, стараясь отогнать не кстати появившийся образ Грейнджер, он резко ответил:       — Я всё прекрасно помню, профессор Синистра, и не нуждаюсь в услугах ассистентки. Слава Мэрлину, разум ещё при мне, — и не без удовольствия наблюдал за потухшей маской радушия на лице женщины.       В груди разлилось мрачное удовлетворение от того, что хоть завуалировано, но смог поставить на место зарвавшуюся волшебницу.       — Я поняла, профессор, — и без того тонкие губы женщины сжались в нить, — прошу вас не опаздывать, — не дав возможности ответить Тому, Аврора резко развернулась на каблуках и спешно покинула этаж.       Довольно ухмыльнувшись, Реддл захватил мантию и направился на запланированное патрулирование. Не в правилах Тома отыгрываться на юных магах — всё-таки он смог сохранить остатки благородства — и предпочитал воевать со взрослыми, состоявшимися магами, а не с теми, в чьём арсенале заклятий самым страшным был летучемышиный сглаз.       Лениво прогуливаясь по запутанным коридорам замка, Том невольно вспоминал свои школьные годы. Кем бы его не считали, но ему искренне нравилась наука, и может, если бы он не был законченным социопатом, он бы посвятил свою жизнь изучению магических наук.       В Хогвартсе стояла мёртвая тишина — даже бесконечно болтающие портреты тихо посапывали в своих рамах. И только Реддл решил закончить своё дежурство, как вдалеке раздались приглушённые всхлипы вперемешку с тихой вознёй.       Стараясь ступать как можно тише, маг двинулся на звук. Аккуратно выглянув из-за колонны, он наткнулся взглядом на парочку студентов, развлекающихся в алькове. Лунный свет достаточно ярко освещал молодых людей, не оставляя никаких сомнений, чем именно они были так увлечены.       В углублении в стене сидела девушка, широко раздвинув бёдра. А между её ног плавно двигался парень. Его приспущенные брюки и задранная юбка студентки не оставляли никакого простора для фантазии.       Полы школьной блузки были широко разведены, а полная грудь была облачена в кружевное бельё.       Том никогда не страдал вуайеризмом, и вид студентов, занятых плотскими утехами, вызывал лишь тошноту. Впрочем, ничего иного от студентов, в чьих венах скорее бушевали гормоны, а не магия, он не ожидал.       Вытащив из-за спины палочку и приготовившись наслать на них жалящее заклятие, как взглядом наткнулся на ещё одного невольного участника импровизированного эротического спектакля.       В соседнем алькове притаилась хрупкая женская фигура. Приглядевшись, он с удивлением понял, что это была не кто иная, как староста Гриффиндора. Мисс Грейнджер.       Стараясь ступать как можно тише, он приблизился к ведьме. Тихие всхлипы вырывались из её груди, кудрявая шевелюра растрепалась, а хрупкие плечи слегка подрагивали. Поддавшись искушению, он склонился к Гермионе, практически коснувшись носом её макушки. Аромат трав и мёда окутал волшебника, а сердце сделало кульбит. Столь трепетная реакция на студентку разозлила мужчину, и потому он, словно змея, прошипел:       — Так-так-так, не думал, что у самой талантливой ведьмы своего поколения столь интересное хобби.       Гермиона, не ожидавшая, что она не единственная зрительница, вздрогнула. Тихий вскрик практически сорвался с её, но мужская ладонь предусмотрительно накрыла её рот. Женские ладони взмахнули к лицу, желая избавиться от руки, но что может хрупкая ведьма против взрослого волшебника?       — Тихо, — мужчина еле слышно прошептал, — я сейчас уберу руку, а ты не будешь кричать. Согласна?       Ответом послужил слабый кивок. Том медленно отвёл руку от лица Гермионы, но даже и не думал сдвинуться хотя бы на миллиметр. Опасная близость к своему преподавателю волновала девушку. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что от него исходит чудный аромат. Но всю волшебную атмосферу нарушил громкий женский стон — парочка, которая с удовольствием облюбовала коридор школы, и не думала останавливаться. Наоборот, темп их любви с каждой секундой набирал обороты.       — Что же вас так взволновало, мисс Грейнджер? — мужская ладонь опустилась на хрупкую талию девушки. Ей казалось, что его тонкие аристократичные пальцы способны прожечь слои школьной форме и оставить след на коже. — Причина вашего сбитого дыхания в том, что вы подглядываете за парой? Или вы хотите быть обнаруженной? А может, это ваша тайная фантазия?       Мужчина сделал шаг вперёд, впечатывая женскую фигуру в колонну.       — Профессор Мракс, что вы дел…       Девушка не успела договорить, как Том приложил палец к её губам, призывая замолчать:       — Тчш… Я ещё не закончил.       В голову профессора будто вселился сам дьявол, иначе своё поведение он никак не мог объяснить. Насколько сильно эта девушка его завораживала, настолько же трудно ему было сейчас остановиться. И впервые за долгие годы своей жизни Том руководствовался чувствами, а не головой.       Только есть одно маленькое но. Если бы Том не был законченным социопатом с обострёнными инстинктами собственника. И если эта храбрая львица попала в поле его зрения, то можно оставаться уверенным, он не позволит ей далеко уйти. Теперь её жизнь будет принадлежать только ему.       Кончиками пальцев, едва касаясь блузки, он спустился к поясу школьной юбки. Прикосновение к одежде будто пробудило студентку: девушка принялась решительно отпихивать мужчину от себя, напрочь позабыв, что буквально несколько минут назад она бесстыдно подглядывала за своим парнем.       Профессор резким движением впечатал девушку в мраморную колонну, сковав своей рукой её запястья. Не отказав себе в запретном удовольствии, он прижался к Грейнджер теснее, чем того требовали приличия. Девчонка, явно желающая отвоевать немного личного пространства, переоценила свои возможности. Одно дело махать волшебной палочкой, увиливая от заклятия, и совсем другой — бороться с мужчиной, который превосходит тебя по силе в несколько раз.       — А теперь, мисс Грейнджер, ответьте, почему вы затаились за колонной? — Том сильнее сжал женские запястья, отчего студентка тихо взвизгнула.       — Рон, — сдавленный всхлип вырвался из её груди, — это Рональд Уизли, профессор… Мы с ним… — одинокая слезинка скатилась по покрасневшей щеке.       — Знаете, мисс Грейнджер, смею вас заверить, что ни один представитель этого семейства не отличался особым умом, — наконец, пальцы Тома достигли подола юбки, но замерли. Это был последний шанс свернуть со скользкого пути, поскольку если он всё же запустит свою руку ей между бёдер и ощутит на пальцах влажность её естества, он не сможет остановиться. Пока Гермиона не будет стонать от его рук как шлюха из Лютного, он её не выпустит из алькова.       Приподняв плотную ткань, он отметил про себя шелковистость её кожи. Еле ощутимые прикосновения к бедру запустили табун мурашек, заставляя её откинуть голову на грудь Тома и рвано выдохнуть.       Гермиона не знала, что больше всего её удивляло в сложившейся ситуации. То, что она подглядывала за своим парнем, который самым наглым и бесстыдным образом трахал в коридоре её соседку. То, что её за этим застал профессор Мракс. Или то, что их отношения стремительно вышли за рамки «учитель и ученица» и она еле сдерживается, чтобы не толкнуться навстречу его пальцам. Да видит Мэрлин, профессор пугает её. И то, с какой наглостью он запустил свою руку ей между бёдер, обескуражило. И хоть где-то в глубине души она, как и многие студентки, испытывала к нему симпатию, но то, что происходило сейчас — выходило за рамки её понимания.       К своему стыду, она признала, что Рональд за год их отношений так и не смог разбудить в ней чувственность. Каждый раз, ложась к нему в постель, она ясно осознавала значение выражение «супружеский долг». Только в их случае они, слава Мэрлину, не были женаты.       И каждый раз перед сном, слушая рассказы соседок о постельных победах, она никак не могла понять подобного воодушевления. Да, секс — это приятно, но с таким же успехом она бы с радостью заменила его на экземпляр первого издания «История Хогвартса». А если к этому добавить сахарные перья из «Сладкого королевства», то можно даже задуматься, что принесёт ей больше удовольствия. Так она думала раньше, до тех пор, пока профессор Мракс не решил изучить длину её школьной юбки.       — Посмотри на них, Гермиона, — едва касаясь губами открытой шеи, он прошептал её имя. Впечатывая каждую букву в её ДНК, — неужели ты действительно думаешь, что он достоин тебя?       Грейнджер прикрыла глаза, наслаждаясь ленивыми прикосновениями к коже бёдер, но резкая хватка заставила её вздрогнуть:       — Не смей закрывать глаза, — Том довольно резко дёрнул её на себя, что можно не сомневаться — на утро нежная кожа будет украшения синяками от его пальцев. — Что ты видишь? — грубые прикосновения сменились ласковыми поглаживания. Пальцы обвели кромку трусиков, выбивая из женской груди ещё один судорожный вздох.       — Я вижу… Я вижу, как он целует её шею, — палец лениво очерчивал половые губы, чуть вдавливая кружево белья. — Ох…       — Не останавливайся, Гермиона. Будь хорошей девочкой, — промурлыкал волшебник, наслаждаясь приятной тяжестью её тела, — ты же не хочешь, чтобы я вывел тебя к ним, показав, как сильно намокли твои трусики?       — Что? — Гермиона вынырнула из неги.       Довольно ухмыльнувшись, Том чуть повернул свою студентку. И если бы Уизли с Браун соизволили прекратить совокупляться и развернулись бы в сторону соседнего алькова, то заметили бы гриффиндорскую старосту с рукой профессора Мракса между своих бёдер.       Грейнджер испуганно пискнула, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Она была уже готова вспомнить маггловские методы самообороны, как следующее действие профессора Мракса напрочь выбило землю из-под ног.       Отведя кружевную ткань трусиков в сторону, он прикоснулся к клитору, который изнывал от желания ощутить ласку. Его греховный язык очертил ушную раковину, опускаясь к мочке уха.       — Блядь, — девушка хрипло простонала, напрочь позабыв про конспирацию. Длинные пальцы Тома набирали темп, вынуждая девушку подмахивать. Гладкая промежность Грейнджер блестела от смазки, что не скрылось от пытливого взгляда профессора.       — Тобиас… Пожалуйста… — девушка сама не понимала, просила она остановиться или же наоборот.       Но Реддл не нуждался в указах или подсказках и потому лишь ускорил движения и в какой-то момент Гермиона поняла, что сдерживаться она больше не может. Чёртов профессор. Его чёртовы пальцы. Которые двигаются достаточно близко, чтобы подвести к желаемому удовольствию, но недостаточно — чтобы окунуться в него с головой.       На какой-то миг Рон замер и отпрянул от груди Лаванды, будто услышав что-то. Грейнджер закусила губу и попыталась спрятаться за колонной. Ещё немного и волна несмываемого позора накроет её с головой.       Рон смотрел на неё в упор, но будто бы смотрел в пустоту. И именно в этот момент пальцы профессора вонзились внутрь, наконец, подарив долгожданный оргазм, пока другая рука грубо выкручивала сосок через тонкую ткань блузки. Откинув голову ему на грудь, она протяжно застонала.       — Что такое, милый? — писклявый голос Лаванды донёсся до ушей Гермионы.       — Да ничего, показалось, — Рон неопределённо покачал головой.       — Неужели ты думала, что я позволю этому предателю крови увидеть тебя такой? — ехидный голос профессора раздался у неё в голове. — Нет, моя сладкая грязнокровка, отныне ты принадлежишь только мне. И будь уверена, — он отвесил ощутимый шлепок по всё ещё чувствительному клитору, — я убью каждого, кто посмеет к тебе прикоснуться.       И в следующую секунду он растворился в воздухе, сжимая в объятиях дрожащую гриффиндорку.