Узел удушья

— Тебе нравится, когда я сжимаю тебя так, — слегка оттягивает за волосы, чтобы посмотреть на этот затуманенный взгляд. — Да, Шуджи? — вновь скрещивает свои бедра на его шее, стискивая, словно завязывая тугим узлом, от чего у брюнета невольно закатываются глаза. Ханма сидит на коленях напротив Мацуно, который восседает на краю кровати, держа того одной рукой за голову, контролируя темп, нередко душит старшего сжимая ноги — каждый раз от этого действия крышу сносит к чертям. Шуджи проводит языком вдоль вен и облизывает уздечку, с ухмылкой вглядывается в глаза младшего. — Хватит медлить, Боже-е, — простанывает блондин, когда тот нежно целует его бедра, притягивая ближе. — А волшебное слово? — усмехается Ханма. — Пошёл нахуй, — скулит Мацуно и слышит наглый смешок старшего. Хотелось сказать ещё парочку волшебных слов этому мерзавцу, но ему не дают. Ханма резко заглатывает член на половину: дразняще медленно скользит вверх, ласкает длинными аккуратными пальцами яички. Мацуно кусает свободную руку, пытаясь сдержать стоны, другой всё так же сжимает чужие волосы и двигает бёдрами вперёд, буквально трахает ротик своего парня. И недовольно рычит, когда Шуджи вновь отходит от него. — Руку, — хватает сказать ему, чтобы голубоглазый нехотя убрал искусанную ладонь. Чифую чувствует, как тот берёт до основания, медленно поднимаясь вверх, и больше не может сдерживать стоны удовольствия. Шуджи слишком их любит, любит этот голос, особенно такой сексуальный, такой нуждающийся — кончил бы только от него, но не позволяет себе этого блаженства. Точнее, кое-кто не позволяет. Мацуно не разрешает даже притронуться к ширинке джинсов, которые так болезненно натирают его возбуждение. «Маленький садист.» Отрывистые движения Ханмы не дают и минуту для передышки, ещё больше давит резко вскочившая температура, даже полуоткрытое окно тут бессильно: Чифую лишь изредка чувствует нежный прилив тёплого ночного ветерка, которого мигом отгоняет наглый рот Шуджи. Чифую ощущает наступление оргазма с каждым толчком, а потому, в последний раз вдалбливает свой ствол в податливый ротик и отталкивает от себя, чтобы не кончить Шуджи глубоко в глотку. Ханма возмущённо цокает, наблюдая за тем, как белая жидкость растекается по ладони Чифую. — Почему ты не кончил мне в рот? — негодует брюнет, взяв того за испачканную руку, чтобы преподнести к губам. — Это грязно, — отрезает Чифую и, откидывая свою ладонь, тянется за салфетками. — А мне нравится, — бормочет, лениво растекаясь по ножкам Мацуно. Блондин заканчивает с мытьём и откладывает пачку на комод. — У тебя очень странные вкусы, Шуджи. — Э-эй, мне просто нравится сперма моего сладкого мальчика, что в этом такого? — жалуется Ханма на такое высказывание. — Вот оно как, тогда давай мы сначала поможем тебе, — тянется ножкой к ширинке старшего, натирая набухший бугорок. — А потом продолжим этот разговор? Шуджи довольно улыбается, вставая с насиженного места. Он откидывает младшего на кровать и убирает мешающие штаны, которые держались на Чифую еле-еле, а сам садится сверху, обессиливая парня. Мацуно тянется руками к лицу, чтобы получить желанный поцелуй, но Ханма перехватывает их и зажимает над его головой. — Теперь мы будем играть по моим правилам, малыш? — томно шепчет в приоткрытые уста. — Ты такая сволочь, — скалится на такое Чифую. — Пожалуйста, оттрахай меня полностью, мой милый Шуджи, — жалобно просит он с некой издёвкой, ведь прекрасно знает, что его парня такое не на шутку заводит. — Как же ты любишь испытывать моё терпение, малыш Фую, — ластится носиком по пухлым щечкам Чифую. — Кое-что я люблю ещё больше. — И что же? — спрашивает Ханма с искрами похоти в глазах, оставляя мокрые поцелуи на белоснежной нетронутой шее. — Твои губы. Шуджи удовлетворённо вздыхает прямо в ухо Мацуно, вгоняя того в краску, в ту же минуту отпускает его руки, чтобы проскользнуть пальцами под футболку и провести ими по рельефу мышщ, а после всех махинаций взяться за изящную талию своего изящного парня. — Я так сильно люблю тебя, — плавно трётся своим возбуждением о стройную ножку Чифую. — Блять, невыносимо сильно. — Боже, — тяжело дышит Мацуно. — Если ты сейчас не трахнешь меня, то я сам тебя выебу, — рычит стонуще, крепко обхватывая шею Шуджи руками. — Я бы с радостью на это посмотрел, — чуть отходя, стаскивает рывком футболку, чтобы наконец вдоволь налюбоваться любимым телом и хищно облизывается. — Но в следующий раз. Чифую хочется скрыться от этого зачарованного взгляда, оттолкнуть эти блуждающие руки, которые именно в эту секунду взялись за чувствительные соски, оттиснуть пламенный язык, который ведёт дорожку от шеи к уху, целуя каждый миллиметр на своём пути — и не потому что не нравится, наоборот, ужасно нравится. Нравится, когда большие сильные руки трогают его везде. Нравится, когда он томительно медленно тянется за смазкой и презервативами и в том же мучительно сладком темпе натягивает набирает смазку, растирая пальцы, и подготавливает его к основному: на этом этапе особенно сильно хочется сразу всего, но Чифую держится, потому что и сам хочет сделать приятно. Ханма крайне терпелив, когда дело касается Чифую: он старательно растягивает его и неважно, сколько для этого понадобится времени, главное — доставить минимум дискомфорта и максимум удовольствия. Чифую крайне нетерпелив, когда дело касается Шуджи: он любит, когда тот трахает его грубо и резко, но всё так же аккуратно, когда его берут сразу и неважно, что ему может быть слегка трудновато, главное — он уверен, что с этим человеком ему не будет больно, поэтому просит войти быстрее. Шуджи всегда знает разницу между "он точно готов" и "он точно не готов, но будет твердить обратное, потому что слишком торопливый", время отношений научило идеально проводить между ними черту, а потому Ханма знает — вот сейчас готов. Брюнет тянется к новому страстному поцелую, прежде чем открыть презерватив и раскатать его на свой ствол, намазывая на него после лубрикант, и только потом закинуть его ноги себе на плечи, коротко кинув: — Остановиться? А в ответ услышать ворчливое мычание и хриплое: — Блять, ну ты совсем охуел. Своеобразная забота с каплей подъеба к несдержанности Чифую, но нужен был именно этот ответ, чтобы точно убедится в его состоянии. Мацуно жмурится до мерцаний в глазах, когда чувствует, что член Шуджи наконец вошёл, он крепко сжимает простынь в одной руке, а другой закрывает лицо, чтобы хоть как-то успокоится от переизбытка чувств, особенно адского смущения, всё как в первый раз. Шуджи местами срывается на звериный рык, входит уже резко и грубо, меняя угол проникновения, и вот — Чифую буквально извивается под ним и глухо стонет имя партнёра — точка найдена. Теперь Ханма трахает его увереннее, хаотичными движениями, опускаясь к манящему телу и оставляя алые пометины. Чифую млеет от этих горящих касаний, но не отстаёт от своего партнёра, не отрывая его от себя, целует долго-долго, слегка сжимая шею, тем самым заставляя удовольствие скрутиться тугим узлом. Тело немеет от наслаждения, перед глазами плыло от тонущего возбуждения. Ханма делает конечные размашистые грубые толчки, вжимая покорное тело в кровать, и доводит до экстаза. Колечко мышц сжимается вокруг чужой плоти и парни с тягостным вздохом одновременно кончают. Шуджи плавно выходит из теплого тела, снимает презерватив и, завязывая в узелок, убирает его в сторону — позже выкинет, обязательно, иначе ещё влетит, как в прошлый раз. Оба тяжело дышали, ещё не до конца понимая произошедшего. Ханма истощённо упал рядом на кровать и Чифую мигом прильнул к его груди, прикрывая глаза. — Надо помыться, опять, — пролепетал младший, утыкаясь носом куда-то в шею Шуджи, на что тот возмущённо простонал. — Потом, малыш, — притягивает к себе Чифую сильнее, оставляя сладкий невесомый чмок на его розоватых губках. — Я всё сам уберу, честно, — уверяет он своего парня и обнимает крепче. — Блять, а с чего всё началось, кстати? — осипшим голосом спрашивает Мацуно. — Я сказал, что у тебя охуенные бёдра и было бы круто, если бы ты задушил меня ими, — лепечет тот как в бреду. — Ты дурак, — смеётся глухо Чифую, накрывая их обоих одеялом.