Небо на двоих

Глава 16 Сяо Чжань очнулся, с трудом разлепив веки. В голове плавал вязкий, плотный туман, и он поначалу даже не понял, где он. Тупо смотрел вверх над собой, пока до него не дошло – он смотрит на белый высокий потолок. «Госпиталь?..» Скосил глаза вбок и напоролся взглядом сначала на тихонько попискивающие мониторы, стойку с капельницей, а потом - на невероятную картину: в неудобном больничном кресле, сложившись каким-то диковинным иероглифом, спал Ибо. - Ибо, - попытался позвать, но рот пересох и голос не слушался. Попытался приподняться – тело прошило острой болью. Не удержался, застонал, в кровь кусая губы. Ибо услышал, подорвался, с грохотом уронил кресло. - Гэ! Навис над Сяо Чжанем, жадно всматриваясь в осунувшееся, бледное лицо. - Ты как? Вместо ответа Сяо Чжань только пошевелил губами. Ибо сообразил – нащупал на тумбочке стакан с трубочкой, поднес ко рту. - Пей. Медленно. Сделав пару глотков какой-то прохладной, свежей жидкости, Сяо Чжань откинулся на подушку, перевел дыхание. - Нормально, - на этот раз голос не подвел. - Что – нормально? - Ты спросил – как я, отвечаю – нормально. - Да. Точно. Нормально. Плечо и рука прострелены в двух местах, в боку дырка, нога вывихнута. Нормальнее не бывает. - Купол прострелили, посадка вышла жестковато. Но ведь жив. - Угу. Гуев Феникс снова восстал из пепла. Ибо тряхнул волосами, уселся прямо на пол, опираясь спиной о край койки и откидывая на нее голову. - Знаешь, что? - Что? – пальцы Сяо Чжаня неловко и робко коснулись макушки. - Выздоровеешь – я тебя сам убью. - За что? Ибо на мгновение крепко зажмурился, потом резко вскочил и снова навис над Сяо Чжанем. - Когда ребята тебя оттуда вытаскивали, рядом с тобой нашли твой табельный с последним патроном в стволе. Ответь мне – что это было?! - Очень не хотелось попасть к ним в руки. Однажды со мной такое было. Мне не понравилось. - Знаешь, что? - Что? - Я ужасно рад, что ты там тупо потерял сознание от потери крови. И еще. Ты дурак, понял? - Ибо, не буянь, - Сяо Чжань слабо улыбнулся и похлопал рукой по койке. – Лучше сядь ко мне. - Не буду я к тебе садиться! Ибо понимал, что ведет себя сейчас как ребенок, но плюнул на имидж и снова плюхнулся на пол возле кровати. - Меня наверное под трибунал отдадут, - глухо проговорил после паузы. Сяо Чжань изумленно выгнул бровь. - Я вертушку угнал, - вздохнул в ответ Ибо. Сяо Чжань вспомнил, как перед тем, как позволить себе выпустить из руки пистолет и потерять сознание, услышал звук приближающегося вертолета и трескотню пулеметных очередей. - Почему я сразу не понял, что это был ты… - Думать некогда было, - едко произнес Ибо, - героически самоубивался. Сяо Чжань усмехнулся и наконец позволил себе ласково взъерошить видневшийся над краем кровати затылок. Ибо вскинул на него глаза. Красные. - Я боялся, что с базы не успеют. Да я и сам мог не успеть. Он вскочил на ноги и угрожающе навис над Сяо Чжанем, упираясь руками в подушку с двух сторон от его головы. - Дьявол тебя раздери, Сяо Чжань! Последний патрон в стволе?! Серьезно?! Сяо Чжань, глядя в его бешеные глаза, слабо улыбнулся и коснулся пальцами щеки. - Ну прости, баобеи. Так получилось. - Никакой я тебе не баобеи. Пойду позову врача. - Тут кнопка вызова есть, - беспомощно пробормотал ему в спину Сяо Чжань. Ибо сердито отмахнулся. - Ибо, - тихонько позвал Сяо Чжань и закашлялся. Ибо тут же подскочил к койке, одновременно хватая с тумбочки стакан: - Лежи, чтоб тебя гуи драли! И пей. Медленно. Маленькими глоточками. Честное слово, как ребенок! - Ибо, - отдышавшись, Сяо Чжань слабо улыбнулся, - не нуди. Лучше скажи, что там с этим угонщиком и что вообще все это было? Ибо отставил стакан на тумбочку, поправил Сяо Чжаню тонкое больничное одеяло и аккуратно сел рядом. На край кровати, а не на пол. - Спецназ прочесал весь Соян, с воздуха и с земли обследовали все заброшенные укрепрайоны вокруг базы. Нашли много интересного, хотя и все, кроме Сояна, уже покинутые. Пока точно не скажу, но кажется это какая-то залетная ячейка из Афганистана, взяли там кое-кого в плен. Инструктором был американец. J-31 на авиасалоне в Чжухае, видимо, здорово напугал Штаты, вот и решили украсть и разобрать на винтики. Кстати, соседей из Монголии тоже предупредили, они с той стороны границы свой шмон навели. - То есть это мы с тобой предотвратили госизмену? – Сяо Чжань устало прикрыл глаза и усмехнулся. – Орден дадут. Или повышение. - Угу. Кому орден, а кому… Сяо Чжань наощупь нашел руку Ибо и накрыл своей. - Отец не даст тебя в обиду. *** Ибо повезло. Генерал Сяо, чувствовавший себя обязанным за спасение сына, подключил все свои связи и действительно не дал его в обиду. Генерал Чан, благодарный за возвращение угнанного стелса и спасение таким образом его карьеры, сумел убедить министра не применять к майору Ван Ибо строгих санкций. Под трибунал его не отдали. Всего лишь объявили строгача за неполное служебное соответствие. И вычеркнули из списка представленных к награде и повышению в звании. Первым в этом списке значилось имя майора Сяо Чжаня. Этот самый майор Сяо маялся от безделья в госпитале. Унылое существование выздоравливающего скрашивали только шумные визиты «кинжалов», приносивших новости о ходе продолжившихся после небольшой паузы учений, и почти постоянное присутствие рядом Ибо. Сяо Чжань ругался, морщась от боли в раненом плече, кидался в него тощей госпитальной подушкой, но прогнать так и не смог. Ибо появлялся после полетов каждый божий вечер, коротко докладывал о результатах, комментировал то, как справляется с руководством «кинжалами» Цао Юйчэнь, молчаливый, незаметный, никогда не искавший внимания майор, их однокурсник по академии, которого поставили замещать временно нетрудоспособного комэска Феникса. Справлялся, стоит отметить, достойно. - Кстати, хотел спросить, - Ибо, все так же усаживавшийся на пол возле койки, поднял глаза, - почему позывной у него Павлин? - За нелюбовь быть на виду. От противного, так сказать. Юй Бинь дразнил его павлином наоборот. Вот и приклеилось. Но ты мне зубы не заговаривай. Заканчивай свои ночные бдения, спать вали! Со мной ничего не случится. Няньки мне не нужны. - Угу, - в ответ на эти слова Ибо поднялся с пола, потянулся и шагнул к стоявшей у противоположной стены узкой и жесткой больничной кушетке, - есть идти спать. - Ибо! - Ничего не слышу, уже сплю. Он в самом деле, скинув китель, свернулся неудобным калачиком и засопел. Сяо Чжань смотрел на эту картину и ему казалось, что сердце кто-то сжимает мягкими руками. В груди становилось больно и тесно. Было тепло от мысли, что Ибо, наплевав на все, постоянно рядом, но и неловко. Это ведь он тут валяется без дела, а майор Ван каждый день поднимает своего Хонсуня в небо. Мысль о том, как заставить и Ибо отдыхать нормально, пришла в голову неожиданно. В следующий его визит Сяо Чжань без предупреждения кинул в него связкой ключей. - Что это? - Ключи. От квартиры в Цэюцюане и машины. Ибо вопросительно задрал бровь. - Цветы поливать, пока меня нет. И за порядком следить. - Цветы? - Если бы ты дал себе труд посетить в моей квартире не только прихожую, спальню, душ и кухню, а заглянул бы еще в гостиную, обнаружил бы там живое растение. - То есть Бинь-Бинь, утверждавший, что у тебя даже кактуса нет, врал? - В общаге. В этой квартире не был никто. Ну кроме тебя. - Я… - Ибо потерял дар речи. - Ты, ты, - Сяо Чжань мягко улыбнулся. – Так что езжай спасать мой любимый гибискус. Ван Ибо, на секунду зажмурившись, быстро подошел к постели, наклонился и крепко поцеловал Сяо Чжаня в губы. - Так и быть, поехал. Спасать гибискус. И уже от двери обернулся: - А еще я там приберусь. Докажу, что я полезный и умею не только летать и трахаться. И лихо подмигнул. У Сяо Чжаня сладко и больно сжалось сердце. Снимок, о котором как-то рассказывал Сяо Чжань, Ибо обнаружил именно в гостиной. Черный силуэт истребителя на фоне закатного неба. Фото занимало почти всю стену над диваном, от него веяло такой любовью, что у Ибо мурашки по коже пробежали. Он подошел, коснулся кончиками пальцев тонкой рамки. - Иньин… Ибо даже думать не хотелось о том, что чувствовал Сяо Чжань, видя, как догорает его машина. Машина, спасшая его, Ван Ибо, жизнь. *** В госпитале Сяо Чжань выдержал всего десять дней. Сбежал, тем более, что ранения заживали хорошо, а плевать в потолок и слушать рассказы друзей о том, как им летается без него, стало невмоготу. Пускай и неизвестно, когда его снова допустят до полетов – медкомиссии никто не отменял, - но он хотя бы сможет смотреть своими глазами. Завидовать, конечно, но смотреть. Городская квартира сияла чистотой и порядком, гибискус пышно цвел, на пороге гостиной сиял и цвел довольный Ибо. - А еще холодильник забит вкусной едой, - поймав насмешливый взгляд Сяо Чжаня, отрапортовал тот. – И нет, готовил не я. Госпожа Сяо. - Обалдеть. Сяо Чжань бросил короткий взгляд на фото на стене. Рука дрогнула. Ибо увидел, тут же подошел, обнял по привычке со спины. - Мне жаль. - Уже второй. - Третий тоже назовешь «тенью»? - Не знаю. Рано пока говорить. От ненужной рефлексии маявшегося от безделья Сяо Чжаня спасла Юнь Фэнъюэ. Весьма кардинальным способом, а именно напомнив об их уговоре. - Пора, майор Сяо. *** Сяо Чжань, собираясь на экзекуцию в лабораторию экстракорпорального оплодотворения перинатального центра, чувствовал себя странно. Пытаясь разобраться в этих мало объяснимых ощущениях, внезапно пришел к выводу, что ему… стыдно. Хотя чего стыдиться-то? А когда Ибо внезапно объявил, что едет с ним и это не обсуждается, впал в полное замешательство. - Ибо, приведи хоть один аргумент в пользу твоего присутствия на этом… мероприятии. - Хочу быть участником. - В каком смысле?! - В прямом, - Ибо многозначительно поиграл бровями и, склонившись к уху Сяо Чжаня, прошептал: - Помогу тебе… м-м-м… наполнить баночку. Стану соучастником непорочного зачатия. - Ибо! – Сяо Чжань почувствовал, что у него полыхают не только уши, но все лицо и даже шея. – Мерзавец. Он зажмурился. Дьявол, вот почему он так неудержимо краснеет?! Ведь они с Ибо вытворяли друг с другом такое, с чем рядом бледнели ролики с самой изобретательной порнушкой. Ибо отстранился и с невероятным удовольствием разглядывал выражение его лица. - Что? - Что? - Чего смотришь? - Пытаюсь понять, как в тебе уживаются вот эта вот стеснительность и полный разврат. Ты такой милый. Сяо Чжань закатил глаза и изо всех сил треснул Ибо по заднице. И еще долго не мог выкинуть из головы воспоминание о том, какими взглядами встретили их с Ибо в перинатальном центре Фэнъюэ (она едва сдерживала смех) и персонал клиники. А еще - то, как Ибо ему «помогал наполнить баночку», его руки на члене и то, какие возбуждающие грязные слова шептал при этом на ухо. И то, с каким остервенением, иного слова не подобрать, они трахались, вернувшись домой. А потом Ибо его напугал. Сяо Чжань заметил, что с Ибо творится что-то непонятное. - Бо-гэ, что с тобой? Случилось что-то, о чем я не знаю? В ответ Ибо только дернул плечом – признаваться в своих страхах казалось… стыдным? Но от Сяо Чжаня, особенно чем-то встревоженного Сяо Чжаня, отбиться было практически невозможно. И в конце концов Ибо сдался. - Гэ, я просто боюсь, что ты меня бросишь. Сяо Чжань аж на месте подпрыгнул. Подскочил к Ибо, обхватил за плечи, развернул к себе лицом, заглянул в глаза. - Откуда опять в твоей голове такая глупая мысль? - Почему же глупая? Да, я помню, мы об этом говорили, но… Ты довольно скоро станешь отцом. Откуда мне… нам знать, как отразится на тебе эта совершенно новая, другая роль? Отцовский инстинкт еще никто не отменял. Откуда мне знать, да и тебе тоже, вдруг тебе захочется иметь не это вот все (Ибо обвел нервным жестом комнату), а нормальную семью? Жена, ребенок, все дела… - Ибо, - Сяо Чжаня от неожиданности пробило на нервный смех, - ты предлагаешь мне жениться на Фэнъюэ? - Ничего смешного, - Ибо сердито вывернулся из его рук, отвернулся к окну, кусая губы. Кто его, спрашивается, за язык тянул? Знал же, что ничего путного из этого разговора не выйдет. - Ибо, - мягко позвал Сяо Чжань, становясь близко за его спиной и кладя руки на плечи. Вообще-то запрещенный прием, потому что от этого жеста у Ибо всякий раз становились ватными колени. - Ибо, - на этот раз имя прозвучало еще мягче и с оттенком тревоги, - посмотри на меня. Ибо со злостью (на себя, за то, что позволил себе проявить такую слабость и неуверенность!) закусил губу и все же обернулся, заставив себя прямо смотреть в глаза Сяо Чжаня. Встретив его взгляд, буквально захлебнулся от плескавшейся в нем нежности. - Ибо, баобеи, ты мне доверяешь? Пришлось кивнуть, потому что в жизни Ибо не было никого, кому бы он на самом деле доверял больше. Даже родители и брат не в счет, потому что были вещи, о которых знал только Сяо Чжань. - Хорошо, - Сяо Чжань не отпускал его плечи и смотрел очень серьезно. – Тогда слушай. В нашей семье все мужчины однолюбы. Отец, дед, прадед, все! Они выбирали один раз и на всю жизнь. Так вот. Я… Мое сердце однажды выбрало одного занозистого, наглого до невозможности парня, который постоянно бросал мне вызов, бесил, раздражал, вызывал желание хорошенько съездить по его красивой морде, стереть с этих красивых губ эту вызывающую улыбку… Парня, который ворвался в мою жизнь как порыв штормового ветра и перевернул в ней все с ног на голову. Парня, без которого, как выяснилось, я теперь не могу просто нормально дышать. Сяо Чжань, не отрываясь, смотрел Ибо в глаза, произносил все эти слова, и с каждым словом у Ибо на лице все шире расползалась совершенно дебильная счастливая улыбка. - Вау, - Ибо, наконец, смог воспользоваться паузой в монологе Сяо Чжаня, сделать шаг и плотно прижаться всем телом, обхватывая ладонями талию, - звучит отлично. Почему ты раньше ничего такого мне не говорил? Они уже стояли так тесно, что губами ощущали дыхание друг друга. - Потому что ты был бесящий приставучий задира? - А сейчас? - А сейчас ты мой бесящий приставучий задира. Ибо почувствовал, как сердце в груди сделало кульбит. - Так ты мне доверяешь? – Сяо Чжань произнес это, практически касаясь губами губ. Свое отчаянное «доверяю!» Ибо произнес уже в поцелуй. - Пойдем, - разорвав поцелуй, Сяо Чжань прихватил его за запястье и потянул за собой. - Куда? Ибо, изрядно поплывший от этого поцелуя, плохо соображал. - Пойдем-пойдем, я покажу тебе свое любимое место. Это оказалось озеро с заросшими камышом и лотосами берегами. Лениво плескавшая о берег вода отливала латунью в свете огромной, в пол-неба луны. - Красиво. Что это? - Озеро Хуачэн. - Обалдеть. Ничего себе пустыня! Сяо Чжань мягко улыбнулся. - Мир вообще полон чудес, Ибо. И ты одно из них. Ибо обернулся и замер. Сердце заколотилось быстро-быстро от того, как смотрел на него Сяо Чжань. Пришлось зажмуриться. Вот сейчас он подойдет близко-близко, чуть склонит голову, их губы встретятся и случится самый упоительный на свете поцелуй. Сяо Чжань позволит ему вести, а потом решительно перехватит инициативу – от предвкушения сладко кружилась голова и становились ватными колени. Но Сяо Чжань вдруг предложил: - Пошли купаться? И начал раздеваться. Ибо догнал его уже в озере, попытался поймать, но не тут-то было – Сяо Чжань, ударив ладонью по воде, зарядил брызгами ему прямо в лицо. И хохотал как безумный, пока Ибо отплевывался. Стерпеть подобной провокации Ибо уже никак не мог! Вторая атака на Сяо Чжаня получилась успешной. Главным образом потому, что сам Сяо Чжань не очень этому противился. Ибо покрепче обнял его горячее и мокрое тело, приподнял и, пыхтя, выволок на берег. Мелкий белый песок приятно холодил ступни, а Сяо Чжань опять смотрел так, что Ибо хотелось на что-нибудь опереться. Ноги могли отказать в любой момент. И когда он уже почти смирился с тем, что сейчас тупо шлепнется на задницу, Сяо Чжань сделал шаг, вжался всем собой, тело в тело, близко, тесно, сильно и жарко, прошептал что-то, чего Ибо разобрать не смог. А мог только улавливать интонацию и пропитываться ею. Когда Сяо Чжань, влажно тронув губами челюсть, начал скользить телом по телу вниз, цепляя соском сосок, Ибо насквозь прошило мелкой дрожью. Он знал, что сейчас будет. Не в первый раз, но каждый раз как в первый. Сяо Чжань плавно опустился на колени, поцеловал в пупок, мимолетно лизнув выступающие тазовые косточки, зарылся носом в волосы на лобке. Ибо крепко зажмурился, чувствуя, как его член подпрыгивает словно живой. Кожей почувствовал усмешку Сяо Чжаня, не обидную, а предвкушающую. Он все еще не касался перевозбужденного до легкой боли члена, дразнил, целуя и лаская живот, бедра. Ибо был готов скулить от нетерпения, но мужественно держался. Из последних сил, но держался. Сяо Чжань слишком хорошо его знает, они очень тонко настроены друг на друга, и он, конечно же, все почувствовал. Почувствовал, как от напряжения подрагивают бедра, как судорожно сокращаются мышцы пресса, как помимо воли впиваются в его плечи пальцы. Он ненадолго отстранился, поднял глаза вверх, секунду рассматривал искаженное сладкой мукой лицо Ибо – и наконец обхватил губами истекающую смазкой головку. Сяо Чжань знает, очень хорошо знает, что Ибо нравится, когда он не берет член в рот целиком, а вот так, обхватив губами, посасывает и ласкает языком только головку. Ибо уже не в состоянии сдерживаться, его трясет мелкой дрожью, он уже не стонет, а тихонько поскуливает, стараясь оттянуть оргазм. Пальцы так сильно впиваются в плечи Сяо Чжаня, что понятно - наутро там расцветут роскошные синяки. Но это ни одного из них не тревожит. Наконец Сяо Чжань сжаливается. Его теплые ладони, скользнув по спине, опускаются на ягодицы, он слегка их сжимает и подталкивает. Ибо понимает команду, закусывает губу и, подчиняясь, одним движением погружает член в этот теплый соблазнительный рот целиком, до корня. Он старается быть осторожным и бережным, но из этого мало что выходит. Трех глубоких толчков оказывается достаточно – Ибо накрывает, прошивая словно электрическим разрядом с пяток до макушки. Он пытается отстраниться, оттолкнуть Сяо Чжаня, но тот не дает – и выпивает все до капли. Ибо чувствует, что его внутренности превращаются в желе. Он сам весь превращается в желе и непременно стек бы на песок, если бы Сяо Чжань не удерживал его, обхватив за талию. Он держит крепко, надежно, не позволяя упасть и давая Ибо перевести дух. Когда коленки перестают дрожать, Сяо Чжань плавным движением поднимается с колен, утирая тыльной стороной ладони уголок губ. Он снова скользит телом по телу, задевая соском сосок, и Ибо не выдерживает – обхватывает его лицо ладонями и впивается в рот жестким, властным поцелуем. Ему нравится ощущать на губах Сяо Чжаня собственный вкус, от этого ощутимо ведет голову, хочется целовать и целовать, забыв обо всем. Но в живот Ибо явственно упирается не слабый такой стояк, и он наконец соображает, что Сяо Чжань еще не кончил. Туман в голове немного рассеивается, достаточно для того, чтобы, оглядевшись, отыскать поблизости островок густой травы и бережно уронить Сяо Чжаня на него спиной. Тот облизывает губы и улыбается так, что у Ибо снова ведет голову. Он коленом раздвигает эти длинные, сводящие с ума ноги, устраивается между бедер, трется животом о возбужденный член, снова целует, глубоко и сильно, так, что улыбка на лице Сяо Чжаня сменяется гримасой сладкой муки – и начинает поцелуями спускаться от шеи к ключицам, от ключиц на грудь, потом к плоскому напряженному животу. Он делает это медленно, не торопясь. Сначала каждый третий поцелуй превращается в легкий укус, потом каждый второй. Сяо Чжань под ним ерзает, коротко, глухо постанывает, пальцы судорожно рвут траву. Ибо всем собой чувствует, как ему хочется вскинуть бедра, притереться членом как следует, но у него такая выдержка, которой Ибо не перестает слегка завидовать. Поэтому он усиливает натиск и наконец добивается своего – Сяо Чжань, выругавшись сквозь зубы, отчаянно вскидывает бедра, его пальцы больно путаются у Ибо в волосах, он нажимает на затылок, понуждая к более решительным действиям. И Ибо с удовольствием подчиняется. Его губы поцелуем касаются бордовой головки, он слизывает каплю смазки, ласкает языком щелку уретры, щекочет уздечку, раскрытым ртом спускается вниз по стволу до корня, вылизывая каждую венку, поднимается обратно – и заглатывает член целиком. Головка упирается в нёбо, он на секунду замирает, давя рвотный рефлекс, и начинает отсасывать сильно и жестко, так, как нравится Сяо Чжаню. Хватает того ненадолго. Струя спермы оседает на языке, Ибо похабно облизывается, зная, что Сяо Чжань наблюдает за ним из-под полуприкрытых век. Ибо приподнимается на руках, но больше ничего не успевает – Сяо Чжань хватает его за плечи и затаскивает на себя. Ибо счастливо выдыхает и устраивается сверху, укрывая Сяо Чжаня собой. Тот откидывает назад голову, упирается затылком в траву и гладит, гладит затылок Ибо, шею, плечи, щекотно обводит подушечкой пальца ухо, потом тихонько дышит в него и целует, прихватывая зубами мочку. Он сыт и расслаблен, в голове звенит, он буквально плавится от удовольствия, ощущая на себе жаркую тяжесть сильного жесткого тела. Ибо что-то бормочет и возится, устраиваясь поудобнее. Сяо Чжань обхватывает его руками, чтобы не соскользнул. Так хорошо сейчас, что лежать бы и лежать, бездумно таращась в усыпанное звездами темно-синее небо. - Знаешь, - на этот раз голос Ибо звучит хоть и глухо, потому что он прячет лицо в изгибе шеи Сяо Чжаня, но вполне отчетливо, - мне все вот это снилось. - Мне тоже, - Сяо Чжань окунает губы во влажные волосы на затылке. – Но наяву ведь гораздо лучше, чем во сне, правда? - Гораздо. Ибо поднимает голову и снова целует. Глубоко. Влажно. Долго. Они остывали после любви, кожу приятно холодил легкий, налетавший с озера ветерок, трава щекотала спину. Ибо распластался на Сяо Чжане, пряча лицо в изгибе шеи, а Сяо Чжань слушал его дыхание, слушал, как постепенно успокаивается бешеный стук его сердца, и ласкал затылок, запуская пальцы в изрядно отросшие тут пряди. Ужасно не хотелось портить момент, но оттенок тревоги сжимал сердце. Он просто не мог не спросить. - Когда вы улетаете? И замер. - Нмфм, - послышалось возле шеи. Сяо Чжань потянул за прядку волос. - Поясни свою загадочную сентенцию. - Никогда, - отчетливо, даже с нажимом произнес Ибо, приподнимая и снова опуская лицо. - Не понял. - Отец идет на повышение. Его переводят в Пекин. Мать счастлива. Дивизию переформировывают. Две лучшие эскадрильи нашего полка, включая мою, отдают вашей дивизии. Ибо вдруг хмыкнул. - Отец озаботился. Не мог же он отдать любимого сыночка в чужие ненадежные руки. - Ибо, - Сяо Чжань сел, сталкивая с себя тяжелое тело. Его голос звучал напряженно. – И когда ты собирался сказать об этом мне? Ибо встряхнулся по-собачьи и тоже сел. - Ну… Я хотел устроить для тебя романтический вечер. Вкусный ужин, свечи, шампанское, все такое. Сказать, что остаюсь, и предложить руку и сердце. Сяо Чжань смотрел на эту картину, чуть приоткрыв рот, - Ибо смущался! Это стоило того, чтобы запечатлеть в памяти. - Принимается. - Что?.. - Рука, сердце и все остальное, что к ним прилагается. Кольцо купил? Ибо хлопнул глазами, потом прищурился. - Вот так, значит, да? - Как-то так, да. - Нет в тебе романтики. - Ибо! – Сяо Чжань расхохотался, опрокинувшись на спину. – Оглянись! Ночь, озеро, луна – куда уж романтичнее. Ибо секунду рассматривал его, склонив голову к левому плечу, а потом одним рывком, как взведенная пружина, вдавил Сяо Чжаня в траву. - Сейчас будет еще романтичнее. - Слишком много слов, - задыхаясь то ли от навалившегося на него немаленького веса, то ли от предвкушения, произнес Сяо Чжань. Больше ничего членораздельного он выдать не смог, потому что Ибо целовал так, что останавливалось дыхание. - Не надо никакого кольца, - прошептал, задыхаясь то ли от страсти, то ли от нежности, Сяо Чжань. – Я и без него на все согласен. - Прямо-таки на все? – Ибо сделал паузу. - Ну… да? Как там? В болезни и здравии, в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас. - На хуй смерть. Нам еще сына растить. *** - У вас двойня. Мальчик и девочка. Юнь Фэнъюэ отвела взгляд от экрана аппарата УЗИ и откинулась на подушку. - Надо же, как все удачно вышло.