Тайный союз

      Сокол, кот, чей ковенант буквально говорил о нём всë сразу, словно слово "гордыня" было напечатано на его лбу адскими письменами, всегда был быстрым и ловким рыцарем. Быстрота его была недосягаемой как в бою, где он летал, как оборвавшийся листок клёна по ветру, так и в получении наград. Никто не знал, в чëм же был его успех, казалось, словно всë это падало ему прямо в лапы, будто по велению судьбы. Можно ли назвать это "джентльменом госпожи удачи"? Только одним вивернам известно. Казалось неудивительно что такой порывистый неугомонный кот мог обратить на себя внимание от самих вершин иерархии племени. А желание приструнить юнца что так беспечно получал награду за наградой никуда не девалось. И вместе с тем хотелось чего-то большего, например, притронуться к этой шерсти что вилась красивыми переливами когда кот проносился мимо, спеша на очередной патруль или неважно какую деятельность. Но мало кто знал, что это желание успело прокрасться в самое сердце, словно отравленная стрела, выпущенная из арбалета по бравому войну, Хранителя Тайн — грозному королю этого полуразрушенного, но живого замка.       И в один чудесный для одних и херовый для других день произошло страшное. Кто-то что-то не поделил и по замку раздавались волны пререканий, мешая нормально отдохнуть. Одним из участников сотрясающих вековые стены криков как раз был Сокол, споря так же скоро и сгоряча. В главный зал вышел невыспавшийся король, а от картины у него дёрнулся глаз. Никто не спешил их разнять, а уснуть недомерки не позволят. Хранитель раздражённо схватил Сокола за загривок и уволок подальше от посторонних глаз. — Д-да как вы! Отпустите! — забрыкался кот, словно его желал утащить демон. На него не обращали внимания до самой отдалённой части замка, там под конец бросив с размаху на залежавшийся мох. Конечно же, запах не слишком свежего мха ударил в довольно чувствительный нос, от чего рыцарь зафыркал, приподнимаясь. Лапа старшего кота тут же вернула его морду обратно, а над ухом прорычали: — Замолкни. Иначе заболит башка. В этом случае тебе придётся ответить за это — Ох, не гневайтесь вы так~ Я же просто... выяснял парочку неудобств с этим идиотом В него устремился уже раздражённый взгляд единственного зелёного глаза. А юнец вжался в этот мох, смотря жалобным взглядом, словно он мог такой милостью выпросить пощады. — Ладно проваливай — лидер отвернулся словно его сейчас стошнит. Но едва Сокол радостно подпрыгнул острые зубы впились ему в шею, оставляя после себя кровавые последствия. От чего тот не на шутку испугался, даже чуть заскулив, но все же он попытался сделать выражение морды, будто это была всего лишь игра. — Чем тише, тем лучше В словах не было ничего особенного, но когда их произносили с кровавой пастью было нихерово так жутко. Тот быстро замотал головой в знак согласия, но почти прошептал: — ... Я-я могу... идти? — И последнее       Поймав момент его укусили за язык, встретившись взглядом, наполнив пасть юнца расцветающими алыми бутонами. На этом справка для поведения в конфликтах была окончена. В каком-то смущенном замешательстве юнец покинул его, чуть даже оборачиваясь, словно ожидая удара в спину или того хуже. Но лидера уже там не было. Что было ещë страннее, но рыцарь даже фыркнул, вдруг пустившись к дереву, где обитал лекарь. Язык бы и так не позволил рассказать что и кто с ним это сделал.       На следующий день заворачивая в коридоры он стукнулся о чью-то меховую грудь, а вернее сказать о короля что шёл наоборот оттуда. Конечно же, в этот раз Сокол горделиво и будто между ними ничего не было, обогнул хранителя, фыркнув и даже выпрямив изящно хвост. Который вдавили в пол лапой через секунду. Юнец моментом обернулся. Хвост дёрнули по полу на себя небрежно. От чего тот аж выгнулся, недовольно взглянув: — А это ещë за что? Я не ссорился ни с- Его пасть грубо раскрыли, заставляя показать язык. В той же непоколебимой тишине по его языку прошёлся чужой шершавый, по каждому оставленному своими дохрена острыми клыками шраму. От чего кот аж вздрогнул от загривка до хвоста, а сердце заметалось пойманной птицей в мелкой клетке. Такие манипуляции продолжались до того момента пока первому видимо наскучило и прикусив до алых капель губу от него не ушли. В то же время Сокол осознал что на его хвосте уже давно никто не стоит. От такого котик даже и вовсе растерялся, забывая куда же он шел и для чего, зависая на какое-то время в этом самом коридоре. " — Что же не так с королëм?" — единственное что было в голове, пока и сам стал проводить по своему языку своими клыками, как бы желая запомнить то, что сейчас было.       Возвращаясь передохнуть на ночь Соколу показалось будто он завидел что-то в конце коридора, но в то время там была пустота. Поэтому фыркнул вновь, спокойно идя к себе, уверенный увидеть во сне как его восхваляют. Но что-то в этом было не так, офигеть, но покои рыцарей выглядели... Не как покои рыцарей. Тут было темнее, не было выхода хотя он отчётливо помнил как входил и не было резких острых зубов, хватающих за шкирку, наваливаясь на юнца всем своим весом. Тот, конечно же, старался во всю свою прыть выбраться из-под массивной и мускулистой туши напавшего в темноте. Что было глупо и спонтанно. Особенно ощутив знакомый шершавый язык, оставляющий мокрые следы на всей шее, чтобы кровожадно впиться в неё, одновременно с тем прижаться к его мягкой шерсти у основания хвоста своей. От чего тот даже отбросил желание завопить, вспоминая, что найдя его побеждëнным, его любимая гордыня пошатнëтся. Поэтому оставив попытки сопротивления, тот плотно стиснул челюсть, пытаясь понять что с ним желают сделать. Это он мог узнать ощутив давление внизу чего-то плотного. За шею его словно больше пододвигали под себя, мешая движениям. Но даже в таком положении, Сокол старался сохранять свою гордость, как бы играя в недотрогу с напавшим, фыркнув аристократично и, даже, несколько высокомерно. Это вызвало лёгкое удивление, тем не менее хватка стала сильнее, а соприкосновение тел плотнее, но и портить не было бы интересно. Пока давление не достигло момента когда в него смогли скользнуть, к счастью или затишью перед бурей не двигаясь. Мявкнув от того, что в него так ворвались, рыцарь всë старался развернуть голову, даже не смотря на то, что его держали за шкирку. Всё что ему позволяло положение, это скулить и дёргаться от непривычки. Что тот и сделал, прижав уши и пытаясь хоть немного привыкнуть. Над его ухом приглушённо рыкнули, со временем входя глубже, пока король не был полностью в юнце, лишь сейчас позволяя челюсти ослабить хватку чужого загривка. А под ним тихо скулили, прижимаясь, словно пытаясь в тепле тела найти отдушину от непривычки. Кот что нависал над ним был действительно тёплым, почти горячим. Дыхание его обжигало загривок, вызывая дрожь. Юнец и вправду задрожал только сильнее от этого. Время летело и словно замерло, пока бездействие не перешло в толчки, сопровождаемые глухим едва разборчивым рычанием. От такого светлый кот аж выпустил когти, царапая пол, мявкая на каждый толчок. Его шея наконец освободилась, украшенная следами и отметинами, которые вряд ли сойдут в ближайшем будущем. Боль и вправду ощущалась в загривке, от чего Сокол даже чуть опустил голову к земле, как бы боясь что может начать кровоточить. Загривком, со временем, он стал ощущать становящуюся теплее грудь чёрного кота. На это он даже неосознанно к нему прильнул. Тёплая шерсть накрыла его раны, согревая. От чего нижний заурчал жалостно. Из него выскользнули, какое-то время не двигаясь над ним. Всё ещё восстанавливая дыхание и благо что в него не расслабились. Юнец решил поднять голову, смотря вверх, словно желая увидеть того, кто был над ним. В полутьме он мог разглядеть лишь блестящий зелёный глаз и едва видные клыки при каждом вздохе. Но даже так, королю мягко провели лбом под челюстью, заурчав. Чувствительные ушки уловили частое сердцебиение на каждый вздох, а так лидер старался успокоиться, вдруг свалившись на него. От чего малый аж взвизгнул, прикрываясь хвостом. Но его давно успели подмять под себя, расположив на его боку свою голову и закрыв глаза. Успокаиваясь и прячась в темной шерсти, спокойно выдохнув, глаза Сокола стали закрываться, а сам он непроизвольно замурчал, проваливаясь в сон и пригреваясь о чужую тушу. Однако, надолго это не продлилось и королевой Сокол не стал. Он был слишком горд, а корсет слишком узок. И сам он тоже—