Вторая жизнь

Утро в НИИ Склифосовского началось с очередного происшествия. В супермаркете произошел теракт. Самых тяжело-раненных больных пришлось везти в Склиф, который был ближе всех от очага взрыва. Глав врач больницы созвал полную мобилизацию, и все доктора в поте лица боролись — не на жизнь, а на смерть — за каждого пациента. Только самый лучший хирург Москвы тихо посапывал возле своей заведующей. Дверь палаты резко отворилась, и в нее влетела растрепанная Нина. Увидев такую милую картину, ей стало жалко будить Олега. Но рук катастрофически не хватало, поэтому, понимая всю серьезность сложившейся ситуации и переведя дух от быстрого бега в поисках Брагина по всей больнице, женщина громко хлопнула дверью. Никакой реакции от мирно спящего хирурга не последовало. Тогда Дубровская подошла к мужчине и, взяв его за плечо, начала ревностно тормошить. — Михалыч, подъем! — наклонившись, крикнула прямо в ухо Олегу. Резко открыв глаза, Брагин не понял где находится. Чуть успокоившись и отойдя от сильного шума в левом ухе, он протер глаза тыльной стороной ладони и повернул голову в сторону источника шума. Над ним возвышалась грозная Нина, скрестив руки перед грудью. Ее голубая форма чуть помялась, а на лицо прилипли светлые пряди волос из-за выступающего пота. Чуть поразмыслив, хирург начал восстанавливать картину произошедшего. В голове промелькнуло всего лишь два вопроса, которые его сильно мучали: почему он заснул сидя рядом с Павловой, и почему Нина разбудила его именно таким образом. — Нинок, а нельзя как-то поласковей? — раздосадовано спросил хирург, все еще зевая на ходу. — Михалыч, у нас там полная мобилизация, ты срочно нужен во второй операционной, — уже чуть тише произнесла женщина, — Я конечно понимаю, сон— важное занятие, но может ты уже перестанешь тут прохлаждаться и все-таки пойдешь работать? — укоризненно спросила Дубровская и начала прожигать его взглядом. — Ты не понимаешь, у меня была важная миссия. Я охранял Ирину Алексеевну, — начал оправдываться хирург. — Если бы за ночь с ней что-то случилось, у нас могли бы быть большие неприятности. А так, я тут все проконтролировал, — с чувством собственного достоинства заявил Олег, расставив руки по бокам, как будто он какой-то супергерой из фильма. — Какой же ты молодец. Медальку вручить за подвиг? — парировала женщина, с беспокойством бросая взгляд на циферблат часов. — Я тебя поздравляю с пройденной миссией, но вот тебе еще одна. Иди и спаси девушку. Ей ногу оторвало, надо бы пришить. Это конечно профиль Павловой, но я думаю, ты тоже прекрасно справишься, — при упоминании имени заведующей, Нина заметно погрустнела, и в комнате повисла тишина. Решив как-то избавиться от этого гнетущего состояния, Дубровская прочистила горло и, кивнув в сторону Ирины, спросила: — Как она вообще? Вырвавшись из раздумий и оторвав свой взгляд от разглядывания рук, Брагин тихо ответил, смотря Нине прямо в глаза: — Знаешь, мне кажется, что вчера она пошевелила пальцем, — в его взгляде читалось сомнение и страх оказаться неправым. — Я ей рассказывал про наше отделение и вдруг заметил какое-то движение. Я сразу же схватил ее за руку, чтоб удостовериться, что она меня слышит или хотя бы может пошевелить рукой, но она больше ничего не сделала, — огорчённо закончил хирург. От шока, вызванного словами Брагина, Нина присела на край кровати, полностью забыв причину ее прихода. Она так хотела, чтобы Павлова наконец пришла в себя, что эта новость просто выбила почву из-под ее ног. — Михалыч, а вдруг тебе не показалось? — в глазах медсестры можно было заметить появившиеся проблески надежды. — Это ж значит, что она должна скоро очнуться, — ее голос стал более уверенный. — А ты звонил Аленикову? Хотя чего я спрашиваю, он бы уже давно был здесь,— улыбнулась женщина. — Нинок, я бы с радостью позвонил ему и сообщил такую прекрасную новость, но я не могу понапрасну расстраивать его. Ладно,— выдохнул Олег и, медленно встав со стула, начал разминать затекшее тело из-за неудобного сна. — Давай за работу, — радостно потер ладошки и спросил, — Можешь пока приглядеть за ней? Анатолий Борисович приедет только через пару часов, а мне не на кого ее оставить, — упрашивал свою подругу хирург. — Хорошо, — сдалась Нина и пересела на стул. — Медсестёр в операционных все равно хватает, да и Ирина Федоровна уже здесь. Так что я пока свободна. — Вот и славненько, — улыбнулся Олег и добавил: — Следи за ней внимательно, ничего не пропусти. — давал наказания хирург. — Да иди ты уже, черт лысый, — начала хохотать женщина. — И я тебя люблю, — отвесив Нине воздушный поцелуй, Брагин скрылся за дверью. Поправив свой халат и устроившись на стуле поудобнее насколько это было возможно, Дубровская решила выговориться Павловой. Она понимала, что женщина вряд ли сейчас ее слышит, поэтому без всякого зазрения совести решила вывернуть всю свою душу перед начальницей. Она так боялась с кем-то говорить о Владимире, что приняла решение рассказать все Павловой, которая вряд ли когда-нибудь вспомнит этот разговор. Это Нина? Да, точно, это она! — Ннии… — бледные губы начали медленно шевелиться, — Нина? — неуверенный полушепот прозвучал как гром среди ясного неба.