С днем рождения

День рождения Ируки был в конце мая. Это время, когда в свои права вступает лето, а на улице — безоблачное голубое небо, яркое солнце и приветливо качающаяся листва на ветру. Какаши нравилось лето, а еще — Ирука. Они встречались уже почти два года, и Какаши был просто рад тому, что он есть в его жизни. Ирука был одним из самых примечательных людей, которых когда-либо встречал Какаши. Ирука учился на педагога, и только один его выбор своей будущей профессии говорил о нем много. Работа учителя — непомерно тяжелая и ответственная, к тому же, не каждый способен справиться с воспитанием детей, но Ирука сможет, и Какаши уверен в этом. В свободное от учебы время Ирука занимался волонтерством и участвовал в благотворительных акциях, был добр к детям, старикам и животным. Он делал это не ради чего-то, ни ради денег, ни ради признания, а просто потому, что хотел помочь сделать этот мир хоть капельку лучше. При этом его нельзя было назвать мягкотелым или слабохарактерным — наоборот, в нем чувствовался какой-то внутренний стержень, который, однако, не мешал ему быть тем, кем он был. С Какаши Ирука был очень заботливым, и Какаши купался в его любви. Ирука казался ему спокойным, добрым парнем, и он таким и был — Какаши было так уютно с ним. Часто, когда он плелся домой после тяжелого рабочего дня, его мысли занимал только лишь Ирука, который обязательно ждал его дома, даже в поздний час. Какаши знал, что, придя домой, его крепко обнимут и поцелуют, а потом накормят и согреют, и он заснет, убаюканный в теплых руках. Ирука был солнцем — люди к нему тянулись. Его, казалось, любили все — друзья, знакомые, преподаватели, коллеги. Может, дело было в его улыбке, а может — в голосе, но так или иначе даже псы Какаши Ируку обожали. День рождения Ируки, который выпал на воскресенье, они решили провести только вдвоем. Утром они нежились в постели в объятиях друг друга, а после совместного душа занялись неторопливой, чувственной любовью. За этим незаметно пролетело время, и было уже за полдень, когда они наконец покинули спальню, вдоволь насытившись друг другом. Ирука пошутил, что это был подарок Какаши на его день рождения, и тот уклончиво ответил, что отчасти, это так и есть. Пообедать было решено в кафе неподалеку. День был яркий и солнечный, даже жаркий для мая, и Ирука с удовольствием разоблачился, надев короткие шорты и майку, открывая свою бронзовую кожу солнечным лучам. Какаши последовал его примеру, натянув на свои бледные ноги бриджи и сандалии. Ирука много улыбался, говоря, что это лучший день в его жизни, и Какаши улыбался в ответ, держа его за руку. С собой он взял фотоаппарат, который повесил на шею и периодически фотографировал Ируку, запечатлевая каждый проведенный с ним момент. Вот Ирука идет по улице, освещенный высоко стоящим солнцем, вот его портрет на фоне разлапистых ветвей цветущей сирени, он улыбается в объектив, а на его щеке пригрелся солнечный зайчик. Потом Какаши делает их совместную фотографию в кафе — они сидят за столиком у окна, пьют вино и едят. Официантка, узнав, что у Ируки сегодня день рождения, приносит ему в подарок блюдо за счет заведения, и Ирука радуется, как ребенок, спрашивая, знал ли Какаши, что здесь так принято. Какаши не знал, но рад, что так получилось. Он произносит тост, поздравляя Ируку — он долго готовил речь, но в итоге все равно сбивается с мысли и говорит просто, как есть. Он снова признается в любви, и Ирука, сидящий напротив, тепло смотрит на него, прежде чем потянуться через столик и поцеловать, шепча в ответ, что тоже любит его. Какаши пьянит от его поцелуя, и ему хотелось бы, чтобы он никогда не заканчивался. Затем Какаши дарит Ируке подарок — это парные цепочки с подвесками. У Какаши замочная скважина из серебра, а у Ируки — золотой ключ. Выглядит наивно и по-детски, словно они подростки, которые только-только начали встречаться и клянуться друг другу в вечной любви, но Ирука в восторге от этого подарка. Он тут же надевает на себя подарок, и Какаши нравится, как он потрясающе смотрится на его шее. Он тоже надевает свою цепочку, зная, что ключ от его сердца находится в надежных руках. После они гуляют по городу, проходя мимо цветущих садов и фонтанов. Галерея пополняется еще десятками фотографий, которые Какаши потом распечатает и бережно вставит в их общий альбом. Когда день клонится к вечеру, они заходят в кино — Ирука просил его об этом, говоря, что они так давно не были тут вместе, и Какаши соглашается с ним. Кино звучит хорошо, и они идут на ближайший сеанс первого попавшегося на глаза фильма. Места для парочек уже раскуплены, но они не расстраиваются, беря те, что есть. Закупившись попкорном и напитками, они проходят в зал и усаживаются на свои места. На большом экране мелькают трейлеры и реклама, и Ирука с энтузиазмом обсуждает их с Какаши, раздумывая, куда они пойдут в следующий раз. До сеанса остается менее трех минут, когда на Какаши словно выливают ведро ледяной воды. — Хватит разговаривать, достали! — гаркнула вдруг на них сидящая слева грузная женщина лет пятидесяти. У нее были ломкие, белобрысые волосы с отросшими корнями, роговые очки и розовая помада на тонких, брезгливо искривленных губах. Она сидела, закинув ногу на ногу, и ела маленькой пластиковой ложкой мороженое. Какаши даже слегка вздрогнул от ее резкого голоса и повернул голову в ее сторону. Ирука затих, тоже уставившись на женщину. — Но сейчас идет реклама, — сказал Какаши. — И что? Я ее с удовольствием смотрю, а вы мне мешаете! — тон голоса у женщины был недружелюбный и даже грубый. Какаши не сводил с нее взгляда, растерявшись — они просто сидели и разговаривали друг с другом, а на них стали орать. — Женщина, успокойтесь, не портите, пожалуйста, день рождения моего друга, — попытался разрядить ситуацию Какаши. — А вот и буду портить, — сказала женщина, окинув его вдглядом, и облизнула ложку, прежде чем снова воткнуть ее в шарик с мороженым. — Хамло. Здесь Какаши совсем растерялся, впав в ступор — честно говоря, он даже не знал, что сказать на это, впервые столкнувшись с такой ситуацией. У него было мало опыта в общении с людьми, и свободное время он предпочитал проводить подальше от общества, и, как видно, не зря. Все поведение женщины говорило о явной провокации, словно она хотела вызвать конфликт, и это осознание мало чем помогало Какаши. Переругиваться с такой персоной было себе дороже — Какаши знал такой тип людей. Они получают удовольствие от споров и конфликтов, просто ища случай выплеснуть все свое дерьмо и желчь, и даже не важно, на кого. И вот, под руку попались они. Какаши хотел было выдавить из себя что-то членораздельное в ответ, как почувствовал, как Ирука перегнулся через подлокотник в ее сторону. — Пошла нахер. Ирука сказал это таким спокойным и вместе с тем угрожающим голосом, что Какаши стало не по себе. Он еще никогда не видел Ируку таким. Лицо тетки вытянулось, а потом она, хапанув ртом воздух, заверещала. — С мамашкой своей будешь так разговаривать! Урод! Ирука, не особо долго растягивая, молча выбил из ее рук стаканчик с мороженым. Тот, перевернувшись, плюхнулся на пол, а тетка замолкла, посмотрев на него, а затем на Ируку, прежде чем снова начать орать. Под оскорбления, которые тетка, захлебываясь желчью, выплевывала им в спину, Ирука покинул зал. Какаши поспешил за ним, едва сдерживая себя, чтобы не заехать тетке по морде, а врезать ей очень хотелось. Она посмела оскорбить Ируку, и больше всего Какаши переживал за то, что его день рождения будет испорчен из-за этого дерьма. Ирука быстрым шагом вышел из кинотеатра, сбежав по ступеням, и Какаши нагнал его только внизу. Он схватил его за руку и потянул на себя. На карих глазах Ируки блестела влага, а потом он моргнул, и по щекам скатились слезы, которые он быстро смазал рукой. У Какаши защемило в груди, и он обнял его и прижал к себе, успокаивающе поглаживая по спине, пока Ирука шмыгал носом куда-то ему в плечо. — Тшш, эта старая карга того не стоит, — забормотал Какаши. — Она не стоит твоих слез. Он понимал, что чувствует Ирука сейчас — обиду, злость, бессилие, а от радостного настроения не осталось и следа. Ирука замотал головой, а потом отстранился от него, шмыгая носом. — Все хорошо, — сказал он и снова вытер свое лицо. — Все хорошо. Просто… Она тебя оскорбила, и я просто не смог сдержаться. Какаши улыбнулся, почесав затылок. — Честно говоря, я вообще не ожидал, что ты скажешь такое. Какаши выглядел смущенным, произнеся это — он правда испытывал что-то похожее на восхищение, когда увидел такого Ируку — со стальным голосом и взглядом, который, не раздумывая, вступился за него даже в этой неравной с теткой борьбе. — Пошла она нахер, — сказал Ирука, улыбнувшись. — Пошла она нахер, — согласился Какаши. Шмыгнув носом еще раз, Ирука снова улыбнулся, а потом поцеловал Какаши. Тот же, чуть не упав, но устояв на ногах, заключил его в свои объятия, жадно отвечая на поцелуй. Уж этот день рождения они точно не забудут, но никто не был в состоянии испортить его.