Сюрпризы жизни

Часы перевалили за полночь. Ночь окутала весь город. Тишина и спокойствие. На небосводе сияли миллиарды звёзд, приковывая к себе взгляды не спящих прохожих. Улицы пустовали. Редко по дорогам проезжали машины. Многие в городе погрузились в сон и лишь изредка встречались здания, где в маленьких окошках горел свет. Тело ломило от долгого сидения на одном месте. Глаза болели от малейшего движения в сторону, неприятно и дискомфортно. Иногда в висках появлялась резкая боль. Всё-таки он до сих пор не привык к ночным сменам. Это жутко выматовало. Мужчина уже давно раздумывал о смене работы или деятельности в целом. Ханангаки встал со своего рабочего места. В глазах резко потемнело. Его брови свелись на переносице, а сам он опёрся рукой на свой рабочий стол. Переждав этакую неприятность, Осава потихоньку начал собирать вещи. Забрав всё нужное, он устало подошёл и выключил свет, следом закрывая за собой дверь. Выйдя из здания, он смог спокойно вздохнуть. Свежий воздух устремился прямо в лёгкие, прохладный ветерок приятно обдувал лицо. От некого наслаждения он неосознанно закрыл глаза, поднимая голову к небу. Он выдохнул и его очи медленно открылись. Красиво… Сейчас как никогда было спокойно на душе. Находясь в здании кропотливо и усердно работая, хотелось как можно быстрее вернуться домой, но сейчас этот чудесный момент хотелось продлить ещё хотя бы пару минут. Осава не торопясь пошёл к старому, уже всеми позабытому парку. Место давно заросло, наверное, это уже не парк, а мини лесок. Здесь не было фонарей, всю местность освещала лишь луна. Её холодные лучи пробивались сквозь листву и ветви старых деревьев. Даже ночью здесь было спокойно. Он сел на потрёпаную годами лавку, с которой уже давно слетела краска. Послышался тихий треск прогинаемых палок под весом севшего на них человека. Как бы не сломалась. А рюкзак Осава положил совсем рядом. Как ни странно, скрип повторился. Рюкзак тяжёлый, с кучей безделушек и ненужных вещей внутри, что это уже не рюкзак, а хранилище для хлама. Всё руки не доходили разобрать его. Зато махина гармонично сочеталась с лавкой, даже цвет похожий. Осава сидел и наслаждался этим моментом, иногда переводя взгляд с неба и рассматривал окружающую флору. Здесь давно преобладала природа и это приносило некий шарм заброшенному парку. Чаще всего Осава приходил в этот парк днём, но в последнее время этот шанс выпадал только на ночь. Это не печалило, ведь неважно какое время суток, этот парк всегда вызывал в сердце Осавы некий трепет. Именно в этом районе он провел своё детство и именно в этом парке чаще всего гулял. Пару десятилетий назад здесь гуляли много людей, а сейчас любителей этого места можно посчитать по пальцам двух рук. Несколько раз, Ханагаки замечал людей, что как и он, обедали здесь. И один раз ночью приметил милующуюся пару. Его немного начало клонить в сон, но в этом месте хотелось побыть ещё немного. Ну совсем капельку. И Осава в попытке узнать время начал рыться в рюкзаке, выискивая в нём телефон. Спустя пару тщетных попыток, он сдался. Видимо, куда-то завалился. В метрах пятнадцати, а может и ближе, зашуршали кусты. Осава услышал чей-то голос. Наверное, этот человек разговаривал по телефону. Ему бы тоже так хотелось. Как бы он хотел вызвать такси, да вряд ли получиться, с его-то поисковыми навыками. Чей-то всхлип разнёсся, казалось, на всю округу. Вот теперь Осава насторожился и начал вслушиваться. Было ощущение, что кто-то плакал, о чём-то моля или прося другого человека. Голос был женский. В голову пришли недобрые мысли. Вероятнее всего эту женщину насиловали. Можно просто уйти и притвориться, что ничегошеньки не слышал. Но поступить коим способом Ханагаки старший не мог. Он хоть и не гора мышц, но готов вступиться на защиту любого человека, кто нуждается в ней. Он быстрым шагом направился к так называемой месту изнасилования, по его представлению. Пришлось протискиваться через кусты. По высоте они чуть ниже Осавы, что было неотъемлемым плюсом, ведь они не попадали в лицо. Тихо. Теперь тишина не казалась приятной или успокаивающей, даже наоборот, какой-то противной и зловещей. Ханагаки встал как вкопанный, теперь уже не зная, что делать. Впереди стоял мужчина, возвышаясь над женщиной, валявшейся на земле. Она лежала неподвижно, как кукла, не издавая ни единого звука. Даже естественное освещение сюда еле как пробивалось и отчётливо всё рассмотреть не было возможно. Мужчина вздохнул, прерывая напрягающую тишину. Даже от такого простого действия по спине Ханагаки поползли мурашки, а сам он содрогнулся, от непонятного страха в груди. В руке этого неизвестного, что-то блестело. Ханагаки и без подсказок догадался, что это нож. Вот теперь ему не хотелось знать, что всё же здесь произошло. Ханагаки начал медленно, отходить назад. Попытка не издать и звука заведомо была провальна, ведь он находился в кустах. Листья предательски зашуршали. — Блять! — выкрикнул мужчина, поворачиваясь в сторону Осавы. Одно это слово стало спусковым крючком и Ханагаки, уже ни о чём не думая развернулся и побежал так быстро, насколько вообще было возможно. Мужчина побежал за ним и это действие нагоняло на него дичайший страх. Тело сотрясалось будто в конвульсиях, быстрое сердцебиение разрывало грудную клетку, теперь вместо сонливости в крови бушевал адреналин. Хотелось позвать на помощь, крикнуть хоть что-нибудь, но в горле застыл ком страха, не дающий сказать и слова. Коленки сотрясалось при беге. Страх сковывал, проникал в самые глубины его сердца, но останавливаться не хотелось. Бежать, только бежать. Сердце замирает, ведь рука убийцы толкает его на землю. Осава падает, лишь рефлекторно выставляя руки перед собой. Руки с болью проезжают по земле, натыкаясь на мелкие камни, а коленки больно бьются о твёрдую поверхность. Из лёгких вырывается воздух с неким стоном, переполненным болью. Мужчина не ждёт пока его жертва встанет, и быстрым движением вонзает ножик в теплую плоть. Крик полный боли разноситься по округе. Широко открытые глаза наполнились слезами. Ножик варварски выдёргивают из тела, принося неимоверный поток боли. Дрожь проходится по телу. Преследователь не давая Осаве опомниться, ещё раз, с особой жестокостью вонзает ножик, разрывая ткани. Из глубоких колотых ран, сквозь одежду стремительно начинает вытекать алая кровь. Она медленно расползается по ткани. Из глаз неумолимо начинают течь слёзы. От острой боли хочется кричать. Осава с трудом переворачивается на спину. По всей округе разносятся его крики переполненные болью, но вряд ли их кто-нибудь услышит. От малейшего движения хочется кричать, выть от боли. Он бы уже начал молить о пощаде, но кто его услышит. Этим быстрым действием он выводит убийцу из равновесия. Стараясь перенять инициативу, он до боли сжимает свой кулак и бьёт в первое попавшееся место. Соперник не хочет отставать и быстрым движением заводит ножик за голову и с силой ударяет. Осаве удается вывернуться и ножик врезается в землю. Он почти встаёт на ноги, как убийца, хватает его за руку и тянет на себя. Неожиданно нож вонзает прямо в горло. В теле ощущается резкая вспышка боли, хочется вскрикнуть, но это приносит новый поток боли. Осава оседает на землю. В и так уже затуманенных от слёз глазах начинают мелкать звёздочки. Убийца, видимо поняв, что его жертва и слова не может сказать отступает, наблюдая за представлением. Этому человеку крышка. Именно здесь он и сдохнет. Пока преследователь думал над тем, стоит ли облегчать смерть жертвы или посмотреть на её мучения, Осава содрогался от приступов боли. Воздух. Хотя бы вздох. Весь его вид молил, просил, просто напросто умолял дать вселенной ему ещё раз вздохнуть. Но видимо та от него отвернулась. Боль пронизывала его до кончиков пальцев. Он содрогался, лицо перекосилось, а из глаз хлестали реки слёз. Дрожащими руками он потянулся к своему горлу, нежно, даже бережно обхватывая его. Ладони стремительно окрасила кровь. Честно, бороться уже не было сил. Просто до одури хотелось, что бы всё это прекратилось. Его убийца, видимо что-то для себя решив, медленно подошёл к нему. Он убрал руки Осавы с горла. Ханагаки ослаб, он дрожал всем телом и руки которые убрал убийца поднять не было возможно. К горлу прикоснулись что-то холодное, а с другой, ближе к началу шеи, была прижата теплая, немного мокрая рука. — Прощай — тихо сказал убийца, но Осава не смог этого услышать. Ощущения окутывающие его тело не позволяла сделать даже этого. Одно движение и боль, что он до этого испытывал, прекратилась. Глаза Осавы заволокла непроглядная тьма.