Кинк

      Ван Ибо действительно был вундеркиндом. Ещё с детства родители заметили в нём способность запоминать большие объёмы информации. Уже в 4 года мальчик самостоятельно научился читать и мог с точностью воспроизвести на память всю прочитанную сказку, причём прочитав её только один раз. Он также самостоятельно научился считать и шокировал родителей и друзей способностью в уме производить математические вычисления с огромными числами. Уже в 5 лет, протестировав ребёнка, родителям предложили отдать его в самое лучшее на то время специализированное заведение для таких вот гениальных детей, правда, располагалось оно в Южной Корее. Господин Ван, имея всё же основной бизнес в Китае, остался там, а госпожа Ван с двумя детьми переехала в Сеул. Потом Ван Ибо перешёл в частную школу для одарённых детей всё в том же Сеуле, а уже в 14 лет поступил в университет. У парня не было друзей, он слишком опережал по развитию даже остальных одарённых детей из своей школы, а в университете так вообще оказался среди взрослых парней и девчонок, которые хоть и отставали от молодого гения по знаниям, но в свою компанию принимать малолетку явно не планировали. После пар, юный Ибо часто гулял по парку, и, хоть и не любил прогулки, понимал, что дышать свежим воздухом полезно для работы мозга, поэтому засекал время и бесцельно ходил по парку ровно 2 часа.       Однажды, придя в парк в своё обычное время, он услышал музыку и шум. Обычно тихий и неприметный закуток, который как раз и любил Ван Ибо больше всего, заняли танцоры. Там были мальчишки и девчонки, они танцевали под музыку, хохотали и поначалу жутко напрягали парня. Он даже хотел сменить место для прогулок, но именно этот парк был наиболее удобен. Как-то, когда ребят-танцоров было меньше, чем обычно, Ван Ибо решился всё-таки, поборов стеснение, подойти поближе и посмотреть танец. В это время на импровизированную сцену, которая представляла из себя большой кусок материала, похожего на линолеум, вышел молодой парень и начал танцевать. Ван Ибо замер. Он не мог оторвать взгляд от танцующего: движения под музыку завораживали его, а тело вдруг начало отзываться и стремиться начать танцевать тоже. С тех пор, после занятий парень с нетерпением шёл в парк и, стоя в сторонке, наблюдал за танцующими. Его гениальный мозг позволил сразу же запомнить движения, дома он даже пытался воспроизвести танец перед зеркалом, при этом краснея и смущаясь так, как будто делал что-то постыдное. Однажды он как обычно стоял и смотрел, как танцуют незнакомые парни и девушки, как вдруг один из танцоров отделился от друзей и направился в его сторону. Ван Ибо не сразу сообразил, что парень идёт именно к нему, а когда понял, бежать было уже поздно. — Привет! — поприветствовал его танцор. — А я давно за тобой наблюдаю. Почему ты к нам не подходишь? — Отсюда мне удобнее, — смущаясь ответил Ван Ибо. — Нравятся танцы? Я наблюдал за тобой, ты хорошо двигаешься, запомнил движения.       Ван Ибо молчал. Он не помнил, чтобы стоял и танцевал, но видимо тело двигалось на автомате, а он этого даже не замечал этого. Зато заметил танцор. — Пойдём! Потанцуешь с нами! — и парень, не дожидаясь ответа, схватил Ибо за руку и потащил к остальной группе танцоров. Но на середине пути не на шутку запаниковавший Ван Ибо вырвал руку и… убежал.       Он остановился только рядом с домом, пытаясь восстановить дыхание. «Как же глупо! Что теперь обо мне подумают?» — корил себя парень. Ночью он плохо спал из-за переживаний, а в университете даже допустил ошибку в уравнении, правда, тут же её обнаружил и исправил, но он ошибся первый раз в жизни! Он разрывался между желанием больше никогда не ходить смотреть на танцоров после своего позора, и непреодолимой тягой всё же посмотреть хотя бы ещё один раз. В результате, любовь к танцам победила, и Ван Ибо поплёлся в парк. — Я так рад, что ты пришёл! — снова подошёл к нему вчерашний парень. — Слушай, я понял, ты не очень любишь толпу, да? А давай отойдём вон за те деревья, и ты покажешь мне несколько движений, а?       Ван Ибо согласился. Отойдя на достаточное расстояние от танцоров, настойчивый парень включил знакомую уже музыку на телефоне и попросил станцевать. Ибо повторил те движения, которые видел со своего укрытия и которые тренировал перед зеркалом дома. — Вау!!!!! Ты же полностью повторил мою хореографию! Один в один! Это так круто!!!!! Ты здорово двигаешься! — восклицал танцор. — Слушай, а не хочешь у меня тренироваться? Ты не смотри, что я молодой, мне уже 18! И в нашем клубе мне уже доверили вести занятия. Я с 10 лет танцую. Хочешь? Нет, правда! Приходи! Ван Ибо утвердительно кивнул. — Вау! Круто! — просиял парень. — Меня зовут Ким Сонджу. А тебя как? — Ван Ибо. — Тогда до встречи, Ван Ибо! — Ким Сонджу протянул ему визитку с адресом и телефоном клуба. — Приходи в субботу в 16:00. Я буду тебя ждать!       И вот именно тогда юный вундеркинд начал обучаться танцам. Уже через год от застенчивого и неуверенного паренька не осталось и следа. Где прятались все эти годы дерзость, наглость и чувство собственного достоинства, так и осталось загадкой, но к 16 годам вместо робкого ботаника танцполы Сеула разрывал своими дерзкими зажигательными танцами красавчик с синими волосами и серёжками в ушах. В университете от такого преображения были в шоке, но парень продолжал прекрасно учиться, восхищая преподавателей своей гениальностью, а девушек и парней — телом, смазливым личиком и дизайнерскими украшениями в ушах и на пальцах. Уже в 17 лет, получив своё первое высшее образование, Ван Ибо заявил родителям, что хочет отправиться со своими друзьями на год в Австралию — просто отдохнуть, вдоволь потанцевать и познакомиться с новыми людьми. Отец план сначала не одобрил, но сын пообещал, что вернётся из Австралии даже не в Южную Корею, а к нему в Китай, поступит теперь уже в Китайский университет, а за год путешествий, помимо танцев, выучит английский.       В путешествие Ван Ибо отправился со своими лучшими друзьями Ким Сонджу и Чо Сынёном. Последний, как и сам Ван Ибо, был учеником Ким Сонджу, несмотря на разницу в возрасте между учеником и учителем всего в 2 года, Сынён танцевать начал намного позже. В результате, в ходе тренировок, все трое очень сильно сдружились. В Австралию поработать преподавателями танцев парней пригласил их общий знакомый. Там же парни освоили сёрфинг, научились кататься на байке, Ким Сонджу и Чо Сынён вдруг признались друг другу в любви, Ван Ибо, как и обещал отцу, выучил английский язык, а ещё окончательно понял, что он тоже нетрадиционной сексуальной ориентации.       Первый его секс случился с каким-то очень приставучим пареньком, который вешался на Ибо в гей-клубе, куда друга притащили Сынён и Сонджу. Друзья сразу предупредили, что этот мальчик спит за деньги, переживая, что Ибо может привязаться к своему первому партнёру, но тот, на удивление, воспринял это спокойно. Трахал Ван Ибо так же как танцевал — замечательно. Уже скоро в облюбованном друзьями клубе поползли слухи, что танцор — просто Бог в сексе, а о размерах его мужского достоинства ну разве что ещё легенды не слагали. К нему стали часто приставать, соблазняли, причём предлагая себя абсолютно бесплатно. Парень не отказывался, но всегда своим любовникам на одну ночь платил.       Однажды, слегка перепив, под громкое улюлюканье друзей и австралийских приятелей, Ван Ибо полез на пилон. Точнее он просто по приколу танцевал рядом с ним на специальном подиуме, как вдруг его взгляд от ржущих друзей перекинулся в зал, и он увидел хищные взгляды мужчин, которые просто пожирали его глазами. Неожиданно для самого себя, помимо обжигающего стыда, Ван Ибо испытал возбуждение. Уже потом, дома, он ласкал себя в ванной, вспоминая похотливые взгляды, которые он буквально физически ощущал на коже. Но он всё же был пьян, поэтому особого значения этим ощущениям не придал, правда танцы на пилоне, чисто с технической точки зрения, его заинтересовали. Он даже записался к одному мальчишке на занятия, и уже через месяц интенсивных тренировок прекрасно себя чувствовал на шесте.       Всё в том же любимом клубе он решил продемонстрировать друзьям и знакомым своё новое умение, и даже специально не пил алкоголь, чтобы не дай Бог в пьяном угаре не сорваться с пилона и не переломать себе ноги. И вот тогда, танцуя уже профессионально, он снова почувствовал это: возбуждение от того, как на него смотрят. Ему казалось, что он видит в глазах мужчин их мысли и желания, то, как они мечтают трахнуть его здесь и сейчас, на подиуме. И это сильно его завело. Списать это чувство на алкоголь было теперь невозможно. Ночью дома он снова грубо дрочил, представляя, как один из мужчин подходит к нему, достаёт свой член, и Ибо отсасывает у него прямо там, у пилона, на глазах у всего клуба. Правда потом, кончив себе в руку и остыв, на парня навалилось чувство омерзения. Он снова представил картину с членом во рту, крики и улюлюканье толпы, и его стошнило. Ван Ибо подумал, что ему нужен психиатр, но жаловаться всё же пошёл к друзьям. Они серьёзно выслушали его и убедили, что в подобных его фантазиях нет ничего зазорного, что все так или иначе фантазируют, и то, что он возбудился на это, не значит, что нужно бежать и отдаваться сначала посетителям клуба, а потом на милость психиатру. Сами парни уверяли, что их иногда такие фантазии посещают, что, если они расскажут о них другу, тот не захочет с ними больше дружить.       В последний день перед возвращением в Южную Корею, троим друзьям устроили прощальную вечеринку, Ван Ибо снова танцевал на пилоне, снова испытывал возбуждение, но теперь уже относился к этому спокойнее, чем раньше. Парни вернулись в Сеул, а через неделю Ван Ибо, как и обещал отцу, переехал к нему в Китай и поступил в Китайский технический университет. Мама с сестрой вернулись тоже.       В Пекине парень снова с головой погрузился в учёбу и был этому рад: привычные любимые уравнения и формулы радовали глаз и мозг, успокаивая и расслабляя. Жизнь вошла в новую колею, он периодически летал к Ким Сонджу и Чо Сынёну в Сеул на выходные, но в целом практически всё его время занимала только учёба. Но то чувство возбуждения от танцев на пилоне не давало покоя. Ван Ибо, кажется, стал немножко одержимым идеей ощутить это чувство снова, как-то так получалось, что он действительно страдал без этого.       На помощь пришёл Чо Сынён. Вообще, его друзья не были богаты, они были обычными танцорами, хоть и очень хорошими, зарабатывали преподаванием танцев, а их родители точно не значились в списке богатейших людей Forbes. Между Ибо и его друзьями в материальном плане была огромная непреодолимая пропасть, но ни Ким Сонджу, ни Чо Сынён никогда не переживали по этому поводу, воспринимали Ибо как равного, а он сам даже превозносил их над собой: он был младше, парни относились к нему как к своему диди, а для него они были старшими братьями. Но именно Чо Сынён узнал от знакомых, что в Пекине открывается новый элитный гей-клуб, попасть в который можно исключительно по приглашению владельца. В это заведение как раз набирали стриптизёров. Требования были очень жёсткими, и, например, знакомого Сынёна туда не взяли. Но друг был уверен, что с такими природными данными, как у Ван Ибо, того непременно возьмут.       Сначала парень эту идею отбросил, так как сам был из высшего общества, хоть и не принимал участия ни в одном из мероприятий. Он ничего не знал об окружении отца, не представлял, есть ли среди них геи, которые чисто теоретически могут попасть в клуб и признать в одном из стриптизёров сына богатейшего и уважаемого человека Поднебесной. С отцом и так были небольшие проблемы в части принятия ориентации своего сына.       Сам Ван Ибо совершать каминг-аут перед отцом в столь юном возрасте не планировал, но его совершенно случайно сдала родная сестра. Ван Суиин была старше брата на 4 года, она была достаточно миловидной, но не красавицей, маленького роста и очень из-за этого комплексовала. Вначале, пока Ибо и сам был застенчивым и робким, они с сестрой были очень близки: все вечера проводили вместе, даже жили в одной комнате, им было комфортно друг с другом. От присутствия рядом сестры Ибо испытывал умиротворение. Но когда парень увлёкся танцами — они стали отдаляться. Девушка больше времени стала проводить с матерью, а Ибо уже не испытывал потребности в нахождении рядом сестры.       Как-то в своей комнате, буквально через несколько дней после возвращения в Китай, парень расслаблялся, просматривая порно в наушниках. Внезапно постучала сестра и позвала на ужин. Ван Ибо снял наушники, заблокировал телефон, не закрывая вкладки с порно (что, впоследствии, оказалось огромной ошибкой) и спустился в гостиную. Телефон он небрежно кинул на диван, а сам отправился мыть руки. Старшая сестра свой телефон оставила в комнате, но, видимо, ей срочно понадобилось что-то показать маме, поэтому она, не подумав, схватила телефон Ибо. Пароль он не менял ещё с тех времён, когда они с сестрой были более близки, поэтому она его знала. При разблокировке телефона гостиную заполнили громкие стоны двух мужчин из порно. Ван Ибо их услышал даже сквозь шум льющейся воды в ванной комнате. Он понял в чём дело и его даже посетила мысль размозжить себе голову об кафель. Но рано или поздно выйти в гостиную пришлось. На отце не было лица. — Ты гей? — сухо спросил он. — Да. — Ну, ты был слишком идеальным. В глубине души я ожидал какого-то подвоха, — вздохнул отец.       Обедала семья молча. Отец уехал сразу после обеда, а вечером вернулся сильно пьяным, что с ним до этого никогда не бывало. Сам Ван Ибо проплакал всю ночь. А на следующее утро господин Ван улетел в Японию и не появлялся дома больше недели. За это время его сын совсем замкнулся, отказался ужинать после занятий с матерью и сестрой, усиленно учился и переписывался с друзьями, которые, как могли, поддерживали его. Но отец вернулся и сразу же позвал сына к себе в кабинет. Ван Ибо ожидал самого худшего, боялся, что отец откажется от него. Но уж чего он точно не ожидал, так это того, что отец обнимет его и попросит прощения за свою реакцию. В результате, отец с сыном поговорили по душам, отец сказал, что любит сына и в будущем примет его избранника, как бы неловко ему при этом не было. Ибо снова проплакал всю ночь, но уже от чувства облегчения и счастья. И вот теперь он думал, а не подведёт ли отца, если устроится в стриптиз-клуб. Вообще он знал, что отпрыски богатых семейств чудят и покруче, но всё же подводить отца не хотелось. Но желание, чем дальше, тем больше сводило с ума. Ван Ибо пошёл на собеседование в клуб.       Владелец клуба Лю Хайкуань танцем Ван Ибо был невероятно впечатлён, о чём сразу же сообщил юному танцору. Он рассказал парню об условиях работы, о конфиденциальности, о графике работы и о приватных танцах. А вот тут Ван Ибо занервничал: приватный танец означал тесный контакт с посторонним мужчиной, и если парень не был против того, что мужские руки будут касаться его в процессе засовывания денег под резинку сценического белья, то вот сидеть на коленях, близко прижиматься, да даже просто находиться в замкнутом пространстве один на один с возбуждённым посетителем, Ибо не хотел. Он сказал об этом Лю Хайкуаню и по разочарованному выражению лица владельца понял, что ему в приёме на работу откажут. Но мужчина какое-то время что-то прикидывал в уме, а потом согласился взять парня пока исключительно на испытательный срок. Ван Ибо согласился. Так как он по будням учился, администратор поставила его в график выходного дня: с 22:00 до 02:00 в пятницу и субботу, и с 20:00 до 00:00 в воскресенье. И так началась его первая в жизни работа.       В первую же ночь он снова испытал то приятное чувство возбуждения. Он самозабвенно танцевал, ловил на себе чужие взгляды, и несколько раз наблюдал, как одобрительно кивает ему владелец клуба. На следующую ночь всё повторилось. Ван Ибо был настолько вдохновлён, что взахлёб рассказывал Чо Сынёну и Ким Сонджу, как всё прошло, и как ему это, чёрт возьми, нравится. А от количества чаевых его друзья присвистнули. — Не тем мы занимаемся, Сонджу, эх, не тем! — вздыхал Чо Сынён.       Прошло 2 месяца, Ван Ибо продолжал танцевать, и ему всё также продолжало это нравиться. Чувства, конечно, немного притупились, возбуждение было уже не таким острым и будоражащим, но парень решил, что пока его всё устраивает — будет танцевать, как совсем надоест — бросит. Вероятно, остальные стриптизёры были бы счастливы, если бы он ушёл, ведь молоденький студент сосредотачивал на себе большую половину посетителей. И это он ещё приват не танцевал, так бы гости клуба в очередь записывались. Ибо быстро стал звёздочкой клуба, его визитной карточкой, и остальные танцоры ему завидовали. Но к чему эта зависть — парень не понимал. Он, в отличии от остальных, действительно танцевал! Не вилял призывно бёдрами и тупо раздевался под музыку, немного покрутившись для приличия на шесте, он действительно танцевал, придумывал движения, а благодаря своей феноменальной памяти, быстро запоминал посетителей в лицо, а также помнил, на какие конкретно его движения они реагируют особенно остро. Ну и несомненно, природа наградила Ибо красотой и шикарным телом, но тут уж извините… — Вы не представляете, какой к нам сегодня красавчик пожаловал! — взволнованно сообщила вошедшая в подсобное помещение официантка Айминь и помахала перед переодевающимися танцорами крупной купюрой. — Ты ему отсосала, что ли? С чего такие чаевые? — спросил, усмехаясь, один из танцоров. — В гей-клубе? Я? Очень смешно! Это я ему просто коктейль принесла. Эх, представляю, сколько он вам в плавки сегодня напихает денег, аж завидно. И он такой красивый! Ну почему всё лучшее мужчинам? Где справедливость, Дэмин? — спросила девушка у высокого, широкоплечего танцора. — Что, прям красивый? — уточнил Дэмин. — Так! Хорош болтать! Айминь, не отвлекай танцоров! — влетела в подсобку администратор клуба. — Ребята, очень важный гость, первый раз у нас и очень нужно, чтобы не последний! Надо очень, очень постараться! Он друг Хайкуаня! — Тут все друзья Хайкуаня, — возразил Шэнли, худенький, женоподобный паренёк-стриптизёр, который из-за своей кукольной внешности и хрупкости очень нравился многим посетителям. — А этот самый важный преважный друг! И очень богатый, так что в ваших же интересах ему понравиться. Дэмин, он с твоим постоянным пришёл, они возле твоего подиума уже, так что давай быстрее настраивайся. Администратор выпорхнула в зал. — Нервная какая-то, — сказал Шэнли. — Конечно, не каждую ночь такие красивые важные преважные друзья босса приходят! — ответила Айминь.       В подсобку вошёл один из танцоров, который только что закончил выступление. — Нет, вот что за хуйня? — возмущался он. — Как только моя смена заканчивается, красавцы приходят. Бля, Дэмин, везёт тебе! На твоём диване сидит. Хотя сейчас Ибо выйдет, 100% отберет у тебя лакомый кусочек!       Ибо ухмыльнулся. «Что там за красавец такой, что все так перевозбудились», — подумал парень, и отправился на свой подиум. Именно он сменял только что вошедшего в подсобку танцора.       Они с Дэмином вышли в зал одновременно и направились к своим пилонам. В помещении клуба было несколько круглых подиумов, на которых и танцевали по очереди парни, а вокруг располагались диванчики, на которых удобно было расслабиться, хорошенько рассмотреть танцора, а если захотеть, то и, слегка привстав и протянув руку, засунуть денежную купюру тому под резинку белья. Ван Ибо нежно погладил свой пилон, для начала потерся об него спиной и… О!       Мужчина на диванчике у подиума Дэмина действительно был красив! Невероятно красив! Ибо не мог оторвать от него глаз. И в это мгновение, прекрасный мужчина перевел взгляд с Дэмина на Ибо. «Ну что ж! Попробуем тебя завоевать, прекрасный принц!» — подумал танцор и, не прерывая зрительного контакта с мужчиной, всё ещё упираясь спиной о пилон, заскользил вниз и, присев на корточки, широко развёл колени, облизав при этом свои губы. Ну а дальше ухмыльнулся, отвёл взгляд и отдался танцу.       Следующее, что краем глаза заметил Ибо, это то, что красавчик похлопал своего друга по плечу, а когда тот оторвал взгляд от Дэмина, указал на Ибо. Друг махнул рукой, мол «вали» и продолжил глазеть на своего любимого стриптизёра, а шикарный мужчина подошёл к подиуму, где танцевал Ибо, и уселся на диван рядом с ним. И больше не сводил с танцора глаз. Его взгляд был не таким, как у других мужчин, — он ласкал, дразнил, пробирался под кожу, обжигал. Ибо казалось, что он физически ощущает невесомые прикосновения к своей горячей распалённой плоти. Маленькая капелька пота стала стекать от виска Ибо вниз по шее, и мужчина следил за ней, танцор видел это, чувствовал, и ему казалось, будто он реально чувствует, как влажный язык мужчины слизывает солёную каплю. Это было совершенно опьяняющее чувство, такого Ибо ещё никогда не испытывал. Диваны вокруг его подиума заняли ещё посетители, которые тоже жаждали внимания парня, а он перестал ловить кайф от того, как на него смотрят другие, теперь он хотел, чтоб на него смотрел только один мужчина. Но даже когда стриптизёр танцевал для других, он всё ещё чувствовал на себе обжигающий взгляд. По спине бежали мурашки, желание отдаться в руки прекрасному принцу прорастало и цепкими лианами опутывало сознание.       Когда время танцевать у Ибо закончилось, красивый мужчина потянулся к нему и дал знак приблизиться поближе, так что танцору пришлось практически встать перед ним на колени и прогнуться вперёд. — Ты потрясающе танцуешь, — прошептал ему в ухо мужчина, и, отстранившись, просунул купюру под резинку шорт.       Прикосновения его длинных пальцев будто бы обожгли кожу, и пустили по телу рой мурашек. Сердце Ибо бешено заколотилось, но он нашёл в себе силы улыбнуться. Прекрасный принц улыбнулся ему в ответ, и танцор понял, что пропал. Уже выходя из зала он увидел, как мужчина снова возвращается на диван к своему другу. Ибо счастливо разулыбался.       С тех пор мужчина стал приходить практически каждые выходные. Те смены, когда его не было, не приносили теперь Ибо никакого удовольствия, и он с нетерпением каждый раз ждал своего принца.       Однажды, очередной раз танцуя для этого красивого мужчины, которого, правда, беспардонно отвлекал владелец клуба, Ибо вдруг почувствовал неладное. Он напрягся, когда подошла администратор, и увидел, как «его мужчина» указывает на новенького танцора по имени Хэпин, который танцевал с ними только вторые выходные. «Приватный танец», — догадался парень. Ну конечно же, раз сам Ибо его не танцует, гостю клуба предложили другого, и он согласился. Дикая ревность обожгла внутренности Ибо. «ЭТО МОЙ МУЖЧИНА!» — зарычало подсознание, и танцор, спрыгнув с подиума, нагло прервал разговор красавчика с администратором и предложил станцевать приват самому. — И что это было, Ибо? — спросила администратор, когда он вернулся из кабинки в подсобку для персонала. — Мне он понравился, ему я хочу танцевать, — ответил парень. — Ты понимаешь, что некоторые посетители увидели, что ты пошёл в кабинку, и теперь просят тебя тоже. — Я с другими не могу, меня на них может стошнить! — заявил танцор. Конечно, администратор меньше всего хотела, чтобы Ибо тошнило на посетителей, поэтому вздохнув, она отправилась в зал, отказывать бедным мужчинам.       Дома, несмотря на усталость, Ибо никак не мог уснуть. Сегодня он сидел на коленях у своего принца, чувствовал запах его парфюма, тепло его рук и жар дыхания. Мужчина назвал его «хорошим мальчиком», и танцор переживал, что дрочить ему теперь на эту фразу до конца жизни.       Обычно Ибо всё рано или поздно приедалось и теряло остроту, но с любимым посетителем всё было с точностью до наоборот. С каждой встречей возбуждение только нарастало, становилось сильнее и ярче, непременно хотелось большего. Однажды на привате, когда он очередной раз танцевал для своего принца, тот вдруг выдал фразу, после которой несчастный танцор окончательно потерял покой: «Ты такой красивый, такой мой… Мне нравится, что ты танцуешь только для меня, малыш… Я могу тебя трогать, а они нет…»       Это был самый тяжёлый приватный танец, потому что Ибо только каким-то чудом сдерживал рвущееся наружу возбуждение. Зато дома он дал волю фантазии. Парень представил, что он снова на подиуме, абсолютно голый, а его мужчина, конечно же одетый, трогает его везде и при всех ласкает, а потом ставит на четвереньки и грубо трахает под аплодисменты и крики посетителей клуба. Удивительно, но ощущение омерзения, которое всегда приходило к Ибо после подобных грязных фантазий, в этот раз его не посетило. Неужели он бы позволил своему принцу сделать с собой это? Тяжело вздохнув, он пошел в душ и в ту ночь, первый раз за свою жизнь, попробовал ввести в себя палец. А чуть позже, задыхаясь от возбуждения, кончил, насаживаясь на свои скользкие от смазки пальцы. На следующие выходные, во время приватного танца, он предложил мужчине провести с ним ночь. *** — Ибо, ты уверен, что это любовь, а не банальное сексуальное влечение? — спросил у друга Ким Сонджу, когда они в очередной раз общались по видеосвязи. — Уверен, — вздохнул Ван Ибо. — Ну и чего ты страдаешь? Расскажи ему о своих чувствах! — Ага! И он рассмеётся мне в лицо. Стриптизёр признался в любви посетителю клуба, вот смешно! — Ну так ты у нас вроде не обычный стриптизёр! Я вообще не понимаю, почему ты не расскажешь ему о том, кто ты есть на самом деле. Ты с ним месяц спишь уже, неужели времени не нашлось? — Не надо ему рассказывать! — встрял Чо Сынён. — Если у красавчика-мужчины тоже есть чувства к Ибо, то ему должно быть всё равно, кто он — стриптизёр или богатый наследник. — Сынён, вот ты видимо романтических мелодрам пересмотрел. Мы тут не в кино, а Ибо — не Красотка. — Так было бы честнее, ты не находишь? — спросил Чо Сынён у своего парня. — Нет, не нахожу, Сынён. Представь, если краш Ибо предпочитает умных мужчин? И ему нравится Ибо-танцор, но в жизни, для серьёзных отношений он предпочитает образованных мужчин, отличных собеседников с грамотной речью. — Не факт, что он сам умный. Мы же не знаем, кто он. Может он просто представитель золотой молодёжи и тратит деньги своих родителей, — сказал Чо Сынён. — Я в это не верю, Сынён, — возразил Ван Ибо. — У него очень умный и проницательный взгляд, не похоже, что он просто прожигает жизнь. — Мой тебе совет, диди, — расскажи ему о себе, — продолжил Ким Сонджу. — Ты показал ему только одну свою сторону, но он не знает, какой ты настоящий. Он не знает, что ты умный и целеустремлённый, не знает, что ты потрясающий друг, что на тебя можно положиться. Он видит в тебе мальчишку, но не знает, что ты дерзкий и уверенный в себе парень, что ты можешь не только принимать в себя, но и брать. Я уверен, узнав тебя настоящего, он непременно полюбит тебя. И, возможно, он уже любит, раз гладит и обнимает тебя по ночам помимо секса. Но как бы то ни было, если ты хочешь с ним серьёзных отношений, ты не можешь скрывать от него и дальше. И чем больше ты тянешь, тем больше существует вероятность, что рядом с ним окажется другой молодой человек, пусть даже хуже тебя, но который не побоится полностью раскрыться перед ним.       Ибо очень сильно задумался. Друг был прав в том, что Ван Ибо — это не только хороший танцор и любовник, он должен рассказать мужчине о себе. И он готов к серьёзным отношениям, готов бросить работу стриптизёром, если это понадобится. Он ко всему готов ради новых отношений. Вот только захочет ли этого мужчина? А может, он вообще женат? Ибо слышал о таких случаях среди геев. Наверное, первый раз в жизни Ибо чувствовал себя так неуверенно. Даже в детстве, показывая первые неловкие танцевальные движения Ким Сонджу, он так не боялся, как сейчас. — Диди, не переживай! — прервал его размышления Ким Сонджу. — Мы в любом случае тебя поддержим! Прилетим к тебе в Пекин и нажрёмся. Вперёд и не бойся! Мы с тобой!       И, вооружившись поддержкой друзей, Ибо решился рассказать мужчине о себе и о своих чувствах. Вот только всё пошло немного не так, как он планировал. В ту самую пятницу, танцуя перед мужчиной своей мечты, он видел, что тот был чем-то расстроен и, очевидно, злился. Потом уже злился сам Ван Ибо, когда увидел, как нагло облизывается на его принца другой посетитель клуба. А потом всё было как в тумане. Вот он на коленях у мужчины, а тот предлагает стать его парнем. Не просто любовником, не очередной игрушкой, а парнем! Говорит, что плевать, кем является Ибо, пусть даже мальчиком по вызову. У Ибо сердце готово было выскочить из груди.             Он не помнил, как добрался домой на мотоцикле, его просто распирало от счастья и, несмотря на то, что ему нужно было выспаться перед поездкой к партнёрам отца, он практически не сомкнул глаз. Не спали и его корейские друзья, потому что именно им поздно ночью, задыхаясь от восторга, Ибо шёпотом орал в телефонную трубку, что у него теперь есть парень! А утром на завтрак он спустился такой счастливый, что его семья очень удивилась. — Ибо, что-то случилось? — спросила госпожа Ван. — Нет, мама, а что? — Я тебя таким счастливым никогда не видела, если честно. — Я тоже заметил, — сказал отец. — Не поделишься с семьёй? — Я не уверен, что вам будет интересно, это личное, — краснея, ответил парень. — Парень появился? — уточнил господин Ван. — Да, — несмотря на слова отца о том, что он принимает ориентацию сына, говорить о своём парне семье было как-то не удобно, и Ибо застеснялся. — Суиин, вон брат твой времени даром не теряет! Может, мне уже помочь тебе найти возлюбленного? — Дорогой, я прошу тебя, прекрати! Мы обсуждали это уже много раз. Найдёт, когда придёт время, не торопи девочку. — Я и не тороплю. Но тороплю! Или может ты тоже нетрадиционной ориентации? — ПАПА!!!!! — воскликнула девушка. — Как ты мог так обо мне подумать?! — Как так, Суиин? — посмотрел на сестру Ибо. Девушка вздохнула и ничего не ответила.       Из всей семьи ориентацию брата не приняла именно Суиин. И это очень обижало её брата. Не то, чтобы она выступала против и отказывалась с ним общаться, но отношения после его вынужденного каминг-аута, который-то и произошёл по её вине, стали напряжёнными. Суиин была уверена, что из-за ориентации брата пострадает и её личная жизнь. Почему-то её воображение упорно рисовало картинку, как она знакомится с мужчиной мечты, и у них начинаются настолько серьёзные отношения, что девушка приглашает его на ужин с семьёй, а её братец приходит на этот ужин со своим парнем, который обязательно выглядит, как участник травести-шоу: с накладными ресницами, помадой и, скорее всего, ещё и в платье. Конечно, никто не пожелает родниться с такой семьёй, поэтому возлюбленный её обязательно бросит. Девушка видела обиду в глазах брата, но ничего поделать с собой не могла. А в последнее время её страх усилился ещё сильнее, ведь теперь в роли своего возлюбленного она представляла конкретного человека.       Буквально пару месяцев назад она с родителями была в гостях у партнёра отца господина Сюаня и его семьи. С его дочерью Сюань Лу она была уже знакома, но в гостях у семьи была впервые. В гостиной девушка обратила внимание на фотографию в рамке, на которой Сюань Лу стояла в окружении двух парней, и один из них так ярко улыбался, что у девушки затрепетали бабочки в животе. «Такой красивый», — подумала Ван Суиин. — Это мои лучшие друзья, Ван Чжочэн и Сяо Чжань! — сказала Сюань Лу, обратив внимание, что её гостья рассматривает фотографию, указывая на парней, поясняя, кто есть кто.       С тех пор наивная Суиин представляла своим мужем исключительно Сяо Чжаня. А теперь выясняется, что они едут в гости к семье Сяо, и мужчина её мечты там тоже будет! Девушка очень переживала, нервничала. И, в отличии от счастливого брата, она была вся как на иголках. — Сын Сяо Вэя был бы неплохой партией, дочь, — продолжил разговор господин Ван. — Присмотрись к нему сегодня. Кстати, он не женат. И, подумать только, мальчишка без капиталов отца с нуля построил прибыльный бизнес. — Ему 30 и до сих пор не женат, может с ним что-то не так? — рассуждала госпожа Ван. — Всё с ним так, что там может быть не так? Он всё делает правильно: работал не покладая рук, а теперь, когда бизнес налажен, можно и о семье подумать. Так что, Суиин, всё в твоих руках. Присмотрись обязательно. — Я смотрю, она уже к нему присмотрелась, — заметил Ван Ибо, указывая на раскрасневшуюся сестру. — Милая, это правда? Ты его видела? — спросила госпожа Ван, тоже обратившая внимание, что уж слишком сильно раскраснелась их дочь, хотя разговоры о женитьбе глава семейства заводил не впервые, и никогда до этого такой реакции они у дочери не вызывали. — Я видела его фотографию у Сюань Лу, он очень красивый, — тихо проговорила девушка. — Ну вот и славно! Доедаем и едем навстречу судьбе нашей малышки Суиин! — провозгласил отец. Знал бы он, что они едут на встречу судьбе, только вот сына, а не дочери.       Сначала Ван Ибо было даже смешно смотреть на то, как нервничает его сестра. Сын четы Сяо предупредил, что будет только к обеду, и всё это время сестра не находила себе места. Но потом парень вспомнил, как сам переживал бурю эмоций в отношении своего мужчины, и мысленно посочувствовал сестре. Сам же он был настолько счастлив, что не мог сдержать улыбки и с нетерпением ждал, когда наконец пройдёт неделя, и он сможет снова встретиться со своим парнем и поговорить. — Добрый день! Прошу прощение за опоздание! — отвлёк его от какого-то бессмысленного разговора очень знакомый голос. «ВОТ ЭТО ДА!!!» — пронеслось в голове Ван Ибо, когда он увидел того самого Сяо Чжаня, который вообще-то… ЕГО ПАРЕНЬ!!!!!!       Ибо запереживал, что Сяо Чжань плохо отнесётся к тому, что он оказался его круга, да ещё и сыном приятеля отца. И хотя они договорились рассказать о себе позже, но всё же, скорее всего, Сяо Чжань предполагал, что Ибо расскажет историю из серии: пошёл работать потому что нужда заставила, учусь на учителя и т.д. и т.п. А про то, что отец в списке Forbes, по-хорошему раньше нужно было сообщить. Но Сяо Чжань был в отличном настроении, и он расслабился. А потом в беседке Ван Ибо ещё раз убедился, что его любимый мужчина самый лучший на свете. Парень не знал даже, что больше ему понравилось: кончать в рот преуспевающему дизайнеру или прижиматься к нему позднее, удобно устроив голову на плечо. И Ван Ибо готов был сидеть так вечно, но он совсем забыл о существовании сестры, которая зачем-то решила с ним поговорить. — Ибо, ты должен мне помочь, — сказала девушка, когда Сяо Чжань с Сюань Лу вышли из беседки. — Даже примерно не представляю, чем я могу тебе помочь. — Нужно, чтоб ты отвлёк Сюань Лу. — Зачем? — не понял брат. — Ну понимаешь, я бы хотела хоть немного побыть наедине с Сяо Чжанем, узнать его получше. Но кажется, что Сюань Лу решила всё время нашего здесь пребывания проводить со мной. А я же не могу ей отказать и пойти демонстративно общаться с Сяо Чжанем. А если ты подойдешь и начнёшь говорить с ней о финансах, например, тогда у меня будет повод побыть с ним. — Прости, Суиин, я не смогу тебе помочь. — Но почему? Я расскажу родителям, что ты не захотел помогать! — Мы в детском саду что ли? Не стану я тебе помогать. Мне он самому нравится. — В смысле, нравится? — В прямом. Мне он нравится! Тебе он нравится, мне он нравится. Но у меня, благодаря Сюань Лу, больше шансов с ним побыть. — Тебе это надо, чтобы меня позлить, а мне надо, чтобы он стал моим парнем! — Я, может, тоже хочу, чтобы он стал моим парнем? — Сяо Чжань — не гей! — На нём написано это где-то? Что-то не заметил! — Я вижу, что не гей! — А, ну тебе-то виднее, конечно! Но помогать всё равно не стану! — Ну и придурок! Всё равно родителям расскажу! — Ну точно, детский сад. Даже не верится, что тебе 23! — сказал Ван Ибо и вышел из беседки.