Дофамин

Аластор проснулся без улыбки. Погасшие, выцветшие, посеревшие — будто выгоревшие глаза невидящим взглядом уставились куда-то в потолок. Сложно было сказать, сколько он так пролежал. В комнате и в голове царило абсолютное молчание. Ни одна мысль, ни одна тикающая стрелка не нарушали его. Под закинутой за голову рукой шевельнулись, разорвав тонкую плёнку тишины. Демон перевел безжизненный взгляд на Энджела, который порывался облапать его во сне. Порноактёр перевернулся на спину и, не просыпаясь, промурчал что-то с самым невинным лицом. Чуть сползшее с плеча одеяло открыло несколько почти заживших, но ещё розовеющих полосок. Вчера их было так много, что и не сосчитать. Грудь, руки, живот, спина — сплошь испещрены алыми змеями, извивающимися в причудливых узорах. Там, где Радио-Демон бил особенно сильно, кожа лопнула и полосы меха окрашивались просочившейся кровью. Аластора колотило от возбуждения, голода и восторга одновременно, когда он смотрел, как Энджел сглатывает слёзы боли, но не сопротивляется. От того, как ему и больно, и страшно — но даже после всего, чертовски нравится. Глаза с вертикальными зрачками медленно становились ярче, будто кто-то капал в воду кровью. После у них ничего не могло быть — потому что израненный, практически рыдающий Энджел ещё и секса бы не пережил. А убивать игрушку с первого раза Радио-Демону не хотелось. Подержит, пока не надоест, потом решит, что делать — так он себе сказал, когда упёрся ботинком ниже, в живот порноактёру, надавливая каблуком на пах. Энджел с болезненным стоном выгнулся в спине, царапая изувеченными руками ковёр. Хмыкнув про себя, Радио-Демон рывком поднялся, отметив, что опять отключился, не раздеваясь и даже не залезая под одеяло. Пока Энджел спал — а в этом он мог быть уверен — олень направился в ванную. Вешая мятую рубашку на крючок, Аластор бросил косой взгляд в ромбовидное зеркало с причудливо отделанной рамкой, не то прибитое, не то просто висящее в воздухе над раковиной. Потрогал начинающееся чуть ниже солнечного сплетения длинное белое пятно на животе, приглаживая короткий-короткий велюровый мех. Вытянул обе руки перед собой, разглядывая тёмные, почти чёрные "перчатки", тянущиеся до локтей, и бритвенно-острые красные когти. Думаешь, я пришёл сказать, что ты чудовище? Демон запустил пальцы в волосы и взъерошил их самым неэлегантным образом. Неулыбчивый, растрёпанный и наполовину раздетый, он напоминал самому себе какого-то глупого недокентавра, поэтому быстро избавился от остатков одежды и спрятался от отражения и хихикающей Тени за душевой занавеской. Бордовой, естественно. Когда-то давно Аластор где-то услышал, что контрастный душ полезен. С тех пор, не думая, насколько этот совет актуален для мертвецов, взял его в привычку. Был ли это один из секретов его отвратительной вечной бодрости? Кто знает. Пальцы привычно крутили кран взад-вперёд, демон, казалось, совершенно не обращал внимания на то, что купается, по ощущениям, то в раскалённой лаве, то в ледниковом озере. Очевидно, какой-то полезный эффект это оказывало — думалось как-то трезвее. Легче. Демон запрокинул голову, позволяя этому жидкому азоту стекать по лицу и волосам, и с закрытыми глазами нащупал шампунь на полке. Нет, он совершенно точно окончательно двинулся. — Блядь, — впервые за неимоверно долгое время выругался Аластор, выходя из душа и кутаясь в пушистое полотенце. Прозвучало дико, будто не его голосом. Смешно. Многоликий и многоголосый, он уже не был уверен, какой голос — его. Вытирая красно-чёрные волосы, демон сделал зеркало больше, в полный рост, и смотрел так внимательно, будто забыл, как выглядит. Медленно прошёлся взглядом от узких стоп по тонким икрам и крепким, поджарым бёдрам. Дёрнул раздражённо коротким хвостиком, который неимоверно бесил его своей милотой, а потому скрывался. Окинул взглядом россыпи белых пятнышек на боках и бёдрах — точь-в-точь оленьи, как и пятно на плоском животе, белеющее до самого паха. Что ещё? Сильные руки, будто обмакнутые в темноту — ироничное вечное напоминание о пролитых реках крови. Хотя сейчас уже не хватило бы очернить их и по плечи. Растягивающаяся до ушей пасть с совсем не оленьими зубами. Ярко-алые глаза с вертикальным зрачком. Торчащие гиперчувствительные уши и аккуратные рога. Мертвенно-серая, странного цвета кожа. Я и сам отлично знаю, что я чудовище — подумал Аластор, встряхивая быстро сохнущими волосами и щелчком пальцев доставляя себе свежую одежду из шкафа. — Каннибал. Серийный убийца. Бессердечный манипулятор. Законченный психопат и маньяк. Хотя и ты не бабочка невинная.. — Он хмыкнул, вспоминая зубастый оскал, восемь рук с оружием в каждой и разноцветные сумасшедшие глаза. Осознание садануло будто обухом по голове. — И вот как меня угораздило? Я, конечно, понимаю, что по сравнению с вечностью семьдесят семь лет в аду — детство, но почему я, во имя Сатаны, влюбился, как подросток?! Отражение, застегивающее пуговицы на рубашке, пожало плечами. — Самое печальное, что хэппи-энда не будет, леди и джентльмены, в этой мелодраматической постановке. — сказал Аластор из зеркала Аластору, медленно расчёсывающему длинные пряди с самым возможно мрачным выражением лица. — Не с тобой. Ты сам знаешь, что это плохо кончится. — Знаю, — раздражённо дёрнул тот уголком губ. — Всё всегда плохо заканчивается. Но когда я отказывался от шоу из-за этого? Отражение понимающе хмыкнуло, издевательски скривив лицо. — Ну да. Даже тогда, до всего этого. Помнишь? Аластор моргнул. Открыв глаза, невольно придвинулся ближе, едва на касаясь холодного стекла пальцами. Из глубины зеркала на него взглянули не красные, а светло-карие глаза. С обычным, круглым зрачком. Отражение пригладило чёлку цвета тёмной карамели и отряхнуло рукава белоснежной рубашки под терракотовой жилеткой. Призрак ещё похожего на человека Аластора залихватски щёлкнул каблуками, пританцовывая на месте. Демон ещё раз моргнул, и на бледном лице двойника проступили кровавые пятна, широкая, дружелюбная улыбка приобрела знакомое полусумасшедшее выражение. Мужчина театрально развел руками, и блик на очках отдавал красным. — Дамы и господа, — пропел он звучным голосом. — Наслаждайтесь и ужасайтесь. Сегодня у нас невероятное представление, трагикомедия в трёх актах! Чудовище и... чудовище! Какой неожиданный поворот! И расхохотался, раскатисто, истерично, закрыв ладонями лицо с вытаращенными глазами. Когтистая рука смахнула поверхность зеркала, как неспокойную лужицу, заставив картинку расплыться и собраться в другое отражение. Это снова был образ из жизни. Ещё не демон, в кремовом щегольском костюме, и потерявшиеся в памяти, расплывчатые фигуры вокруг. Мужчина, сидел за столом, расслабленно покачивая в руке бокал с шампанским, и сверля насмешливым взглядом невысокую и полноватую, но очень обаятельную молодую женщину. Чёрные губы тронула почти ласковая улыбка. Его старая подруга — Мимзи — прекрасная певица, добрая, весёлая и очаровательная. И влюблённая в него без памяти. — Скажи, дражайшая Мимзи, — лениво произнес Аластор из зеркала. — Каково это? Испытывать к кому-то чувства? Внимательные ореховые глаза уставились прямо на смущённо вздрогнувшую певицу, слишком удивленную вопросом, чтобы сразу ответить. — Твоё маленькое сердечко колотится, когда ты видишь меня? — попытался навести подругу на мысль Аластор. Та невольно зарделась, не то от вопроса, не то от бархатно-вкрадчивого тона радиоведущего, и сдержанно кивнула. — Вот как, — беззлобно улыбаясь, Ал склонил голову. — То, как ты при виде меня краснеешь, я заметил. Лицо Мимзи из нежно-розового стало пунцовым. — Ал, зачем так издеваться? Я уже смирилась, что ты не ответишь взаимностью, но почему ты смеёшься надо мной?! — на грани слёз вскрикнула она. — Любезнейшая, — мягко осадил Мимзи Аластор. — Я вовсе не смеюсь. Мне просто... любопытно. Никогда не чувствовал ничего подобного к другому человеку... И вряд ли почувствую. Не хочу ничего плохого говорить о тебе — но это слабость, превращающая человека в идиота. Но всё же, — мужчина вздохнул почти мечтательно и бросил в сторону Мимзи странный, длинный и задумчивый взгляд. — Иногда, в редкие приятные ночи, подобные этой, и после изрядного количества вина, мне на секунду кажется, что я бы хотел узнать, какова эта ваша любовь. * На этот раз ладонь наваждение не смахнула, а едва не расколотила вместе с зеркалом, возвращая, наконец, нормальное отражение. Его, Аластора. Безнадёжно мёртвого — и ни разу не жалеющего об этом. Даже более бледно-серого, чем обычно. Он закрыл глаза, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Сосчитал до десяти — но это помогало, только если параллельно рвать чью-нибудь глотку голыми руками. — Узнал, — прохрипел он, не открывая глаз. — Отвратительно. Впрочем, Радио-Демон не был бы собой, если бы не умел — иногда — брать себя в руки. А умением выезжать из любых проблем на одной силе воли он гордился едва ли не наравне с силой. Улыбка, надетая как финальный аксессуар в безупречном образе, выглядела идеально непробиваемой. Ощущалась, правда, так, будто вся маска треснула напополам, но.. об этом никому, кроме Аластора, знать было не обязательно. На выходе из ванной демона ожидал неприятный сюрприз в виде мнущегося на единственной ноге микрофона с двумя мерцающими огоньками вместо зрачка. Могло это означать исключительно двойную дозу неприятностей. Олень взглянул на всё ещё мирно спящего Энджела и совместил своё нежелание его будить с весьма рациональным соображением, что неприятности такого уровня порноактёра совершенно не касаются. Привычно холодная поверхность микрофона будто ударила током, снова вырывая из реальности. — Радиоприёмник, ты совсем головой поехал?! Первое сообщение было от Самаэля. Аластор так и видел, как Повелитель Ада размахивает руками, случайно воспламеняя всё, чего касается, и злится только больше под спокойно-насмешливым взглядом. — Я, конечно, безумно рад, что ты воспринял всёрьез мою просьбу отговорить Чарли от этого глупого Отеля, — фыркнул падший ангел. — Но ПУГАТЬ ЕЁ ДО ПОЛУСМЕРТИ ТО ЗАЧЕМ БЫЛО?! Она позвонила Лилит сегодня утром, едва говорить могла от страха. Утверждает, что ты обесточил отель и какую-то местную звезду заодно сожрал, потому что тот пошёл к тебе и не вернулся. Какого хрена происходит, Ал?! Я же предупрежд... Остаток сообщения, состоявший в основном из красочных обещаний подвергнуть Радио-Демона разнообразным пыткам, последний пропустил мимо ушей, и незамедлительно переключился на следующее. Догадываясь, от кого оно может быть, невольно задержал дыхание. И не ошибся. Повеяло такой концентрацией яда, что от простого сообщения впору было задохнуться. Не очень, в общем-то, простого — Валентино постарался. Неприятное ощущение чужого присутствия — один из излюбленных приёмов директора порностудии — обычных демонов доводил до паники в считанные секунды. Но Аластора вползающий в уши ядовито-мерзкий шёпот только бесил. — Послушай, Бэмби, — пропел-прорычал бурлящий от ярости голос Валентино будто на одно ухо, потом звук перекинулся на другую сторону. — Если ты думаешь, что Энджи связывает со мной ~только~ контракт, то ты очень сильно ошибаешься. А если думаешь, что я не замечу твои мерзкие вуду-уловки, то ошибаешься ещё сильнее. Знаешь, сладкий, я бы очень и очень сильно тебе рекомендовал не совать свой олений нос в мои дела. А уж тем более, пытаться отобрать у меня мою собственность. Я не погнушаюсь и убить его ещё раз, если понадобится. Энджел принадлежит мне, живой или мёртвый. А вот если я потеряю свою драгоценную звездочку, то твоей заднице придётся его заменить — все равно почти такая же тощая, хе-хе. Надеюсь, ты меня правильно понял. Не зли меня, детка. Чао! — Ал? Ал! Эй, Оленёнок, ты что завис? Голос Энджела на задворках восприятия стал громче, возвращая Радио-Демона в реальность. Проснувшийся порноактёр сел на кровати и со странным беспокойством смотрел на Аластора, теребя в пальцах одеяло. Не без усилий сфокусировав взгляд, олень обнаружил мелкие осколки на полу — очередная лампочка над его головой разбилась вдребезги сама по себе. Секундой позже демон обнаружил, что сжимает чешущиеся от злости руки в кулаках. Выражение лица, судя по взгляду Энджела, тоже было отнюдь не дружелюбным. — Доброе утро, сладкая вата, — Аластор растянул губы шире, сглаживая слишком острые линии. — Как спалось? Порноактёр, будто вспомнив что-то, пробормотал нечто невразумительное в ответ и потянулся за телефоном. Почуяв неладное, Радио-Демон сделал несколько тихих, но стремительных шагов впёред и навис над Энджелом, заглядывая сверху в экран. Тот пискнул и заблокировал телефон, вскидывая голову и окатывая оленя уничтожающим взглядом. — Какого хрена, Ал?! Да что, блять, не так с тобой?! Твой босс, — едва не ответил Радио-Демон. Особенно после того, что он успел увидеть диалог с Валентино — и там, помимо обычной агрессии и грязи, требование немедленно возвращаться в студию. Но вместо ответа только аккуратно приподнял пальцами подбородок Энджи, заставляя смотреть прямо в глаза. Удивился, что тому это всё ещё нравится. — По-моему, это с тобой что-то не так, дорогой Энджел, — отчеканил, гипнотизируя взглядом. — Тебе же никуда не нужно сегодня идти? Порноактер заёрзал, отчаянно ища, куда бы отвести глаза. — Видишь ли, Ал, — Энджи нервно улыбнулся. — У меня очень плотное расписание съёмок, а я.. Мы.. задержались. И мне срочно нужно... Аластор с трудом удержался, чтобы не перевести пальцы с подбородка порноактёра на его горло. — Энджел. — ледяным тоном произнес он. — Я вижу тебя насквозь. Знаю, о чём ты думаешь. Знаю, что чувствуешь. Не пытайся. Врать. Мне. Аластор, конечно, слукавил. Но нужный эффект его слова произвели. Взгляд чёрно-розовых глаз стал потерянным. Жалобным, почти умоляющим. Неумолимо равнодушный ответный взгляд, гипнотизирующий глубиной алой бездны, не оставлял никаких шансов хотя бы на секунду отвести глаза. — Оленёнок, мне нужно в студию, — дрожащим голосом, но решительно заявил Энджел, заставив Радио-Демона недоуменно моргнуть. И он ещё сопротивляется. — Нет. — Ал, не будь ревнивой сучкой, это моя работа. Буду навёрстывать то, чего вчера не было, — порноактёр скривил лицо в фирменной пошлой усмешке. — Так тебе не хватило? — улыбка Аластора стала хищной. — А то ты, любезный друг, так кричал и корчился, что даже я — ха! — сжалился. В следующий раз не буду. — Ага, — фыркнул Энджел, всё-таки вырываясь из гипноза и спрыгивая с кровати. — А пока, я пошёл. Аластор не пошевелился. — Никуда ты не пойдешь. Энджел, растерянно рассматривающий остатки своей кофты, ничего не ответил. — Дорогуша, ты ведь знаешь, что если я захочу — ты не дойдёшь даже до двери, — использовал последний относительно мирный аргумент Радио-Демон. — Я уже говорил тебе, Ал. Я собственность Валентино. И я не собираюсь терять всё из-за.. — Из-за того, что влюбился? Энджел резко развернулся на пятках. Только затем, чтобы упереться в насмешливый взгляд глаз-лампочек. И этим выдал правоту оленя с головой. Аластор приблизил лицо так, что их носы почти соприкасались, и триумфально улыбнулся. — Я ведь сказал, что вижу тебя насквозь.