Кризис

Один месяц спустя

      Зал наполняется громким гулом зрителей, волнение витает в воздухе. Джисон готовится к этому бою весь последний месяц, не покидая зал даже в выходные. И вот наступает заветный день: он стоит на ринге, а тело охватывает мандраж. Эта победа очень важна для него, ведь благодаря ей он сможет отправиться на первенство страны в Сеул. Однако выиграть любой ценой хочет не только он. Соперник настроен решительно и даже не думает уступать это место. В отличие от Хана, он не охвачен паникой и волнением — самоуверенная улыбка на лице, он машет зрителям на трибунах.       «Выпендрежник…»       Складывается впечатление, что в мыслях этого парня он уже победитель. Чтобы отогнать неприятное чувство волнения, Джисон решает осмотреться. Вдох-выдох… Он переводит взгляд и замечает на трибуне Хёнджина, Чонина и… Минхо. Хан удивляется. Тело бросает в жар, он не знает, как реагировать. В последний раз Минхо приходил на его соревнования много лет назад, до той злополучной ссоры. Джисон знает, как много усилий Хёнджин вложил, чтобы уговорить Минхо прийти. Последнее время Хван словно одержим идеей их примирения, и стоит признать, что прогресс есть: Минхо начал вести себя менее агрессивно. Погружённый в свои мысли, Ли даже не замечает, что на него кто-то пристально смотрит. Только когда он отрывается от телефона, их взгляды пересекаются. Минхо не спешит отвернуться, удерживая контакт чуть дольше, чем нужно. Затем, словно по наитию, он показывает Джисону средний палец.       «Вот козёл. После поединка в задницу тебе его затолкаю».       Из потока мыслей его выбивает голос тренера, который сообщает, что бой вот-вот начнется.       — Минхо, я рад, что ты пришёл, — говорит Хёнджин.       — Будто не ты меня заёбывал с этим, — отвечает старший сухо.       — Похоже, вы стали более терпимее друг к другу, да?       — Ага.       — Блин, вообще кайф. Чонин, сейчас на твоих глазах творится история. Ли Минхо засунул свою гордость в жопу и… — Ты заткнешься сегодня или нет? — возмущается Минхо. Звучит удар гонга, уведомляющий о начале боя. — Смотри на ринг и помалкивай. Надоело.       Хёнджин с насмешкой имитирует Минхо, чем тут же вызывает у Чонина смешок. Минхо бросает на него тяжёлый, пронизывающий взгляд, и мельком думает, что в последнее время поведение Хвана заметно изменилось: его мимика, интонации — всё стало каким-то чужим. Ли готов прожечь в Хёнджине дыру этим взглядом, но прежде чем что-то сказать, замечает, что все снова обратили внимание на ринг, где активно разворачиваются события.       Секунда — и боксеры бросаются друг на друга. По залу эхом раздаются звуки ударов. Зрители затаили дыхание: каждое движение наполняет атмосферу азартом. Тренеры кричат, толпа болеет. Всё это создаёт неповторимый ритм боя. Противник Джисона чуть меньше его по комплекции, но его скорость и реакция явно на высоте. Уверенными движениями он наносит удар за ударом. Хану необходимо срочно собраться и взять себя в руки. С каждой минутой схватка становится всё жёстче. Удары летят один за другим, каждое движение выверено, как в танце.       Хёнджин недовольно возмущается и бубнит под нос гадости о сопернике, в то время как Минхо всё больше нервничает.       — Ну давай же, Хан Джисон, соберись…       Джисон чувствует, как его покидают силы. Но ещё страшнее то, что охватывает отчаяние. Проходит уже несколько раундов, но судьба явно не на его стороне. Нужно срочно менять тактику. Перерыв. Джисон садится и погружается в себя. Он не слышит ни толпы, ни тренера — лишь смотрит затуманенным взглядом на соперника и проклинает всё на свете. Нет, он не может сейчас проиграть. Если не соберётся и не начнёт атаковать, всё пойдёт к чертям. Пот льётся градом, тяжело дышать, раны болят. Джисон переводит взгляд на Минхо, который всё это время смотрит только на него.       «Когда мы были детьми, ты всегда так активно за меня болел. Может, поэтому я всегда побеждал».       Минхо опускает взгляд на телефон, печатает что-то и поворачивает экран к Джисону. Крупным шрифтом написано: «Если ты сегодня не победишь, я надеру тебе задницу и больше никогда не приду».       Хан улыбается и смотрит Минхо в глаза. Теперь у него точно есть силы для атаки. Звучит гонг — новый раунд.       Оба бойца рванулись вперёд. Джисон, полный сил и воодушевления, начинает наносить мощные быстрые удары с первой секунды. Ошеломлённый соперник такого не ожидает и пропускает несколько ударов. Зрители оживляются и начинают бурно обсуждать происходящее на ринге. Каждый манёвр — словно продуманные ходы в шахматной партии. Бойцы не щадят ни себя, ни друг друга. Они здесь не ради победы, а ради мечты. Зрители затаили дыхание, когда боксёр в очередной раз пытается пробить защиту Джисона. Но тот, словно предвидя этот ход, ловко уклоняется и наносит встречный удар.       Парни на трибуне вскакивают с мест каждый раз, когда Джисон пробивает защиту соперника. Хёнджин уверен: победа за Ханом. Остаётся лишь дождаться подходящего момента.       Несколько минут боя — и Джисон наносит решающий удар, соперник падает на канвас.       1 — 2 — 3.       Зал взрывается от восторга. Парни вскакивают с мест и, крича во все голоса, начинают обниматься. Судья поднимает руку Джисона вверх, обозначая победителя. Хан пребывает в шоке и не осознаёт, что только что произошло. Его одолела усталость, перед глазами пелена. До него доносятся лишь голоса друзей, повторяющие его имя, и шум аплодисментов.       

***

      Тусклый свет старенькой лампы, висящей над головами, заливает гараж Минхо мягким, почти домашним сиянием, хотя сам гараж от этого уютнее не становится. Напротив, тесное помещение кажется ещё меньше от громкого смеха, нескончаемых разговоров и шуточных подколов, которые сыпятся со всех сторон. Минхо хмуро наблюдает за происходящим, не особо радуясь идее проводить праздник именно здесь, в его святая святых. Насвинничают все, а убираться на утро после пьянки должен Минхо. Но ведь потом кто разгребать будет все эти бутылки, остатки закусок и следы, оставленные их общим энтузиазмом? Уж точно не Хёнджин. Если бы Чонин не пообещал, что они сами всё уберут, Минхо бы и на шаг никого сюда не пустил. Но отдать должное друзьям — они действительно приносят с собой всё необходимое для вечеринки: закуски, напитки, и даже пиццу, которую заказывают в последний момент. Теперь, несмотря на недовольство Ли, атмосфера по-настоящему дружеская, вечер становится идеальным.       — Ну что, за нашего чемпиона! — Хёнджин с шумом хлопает Джисона по плечу и поднимает бутылку в его честь. — За твою победу! Нехило ты ему навалял!       Джисон скромно отводит взгляд, явно стесняясь шумихи вокруг себя. Он не готов к такому вниманию.       — Да бросьте, — проборматывает он, покраснев. — Это ведь не национальное первенство, так что называть меня чемпионом рано. Я бы не стал раздувать из этого событие.       — Ты чего, хватит скромничать! — восклицает Чонин, хитро прищурившись. — Мы-то знаем, как ты убивался на тренировках. Это заслуженная победа, и нечего тут принижать свои заслуги.       — Да, да! — подхватывает Хёнджин, разливая по стаканам. — Сегодня есть за что выпить, и не вздумай отлынивать! Каждый раз, когда ты пропускал удар, Минхо тут так забавно вскакивал, будто сам сейчас на ринг кинется!       Друзья дружно рассмеялись, а Минхо покраснел и слегка толкнул Хёнджина в плечо, не особо стараясь его задеть.       — Хватит уже нести чушь.       На что Хёнджин парировал:       — Не чушь, а чистая правда. Джисон, ты видел бы его лицо!       Джисон улыбнулся, искренне радуясь этой разрядке — ему приятно было видеть, как друзья поддерживали его. Да и Минхо, несмотря на видимую суровость, тоже выглядел довольным, пусть и пытался скрыть это. Прозвучал второй тост, и они подняли бокалы. Но Чонин, как и прежде, не притронулся к своему.       Минхо и Хёнджин недоумённо переглянулись, а затем попытались подтолкнуть его к тому, чтобы он сделал хотя бы один глоток.       — Эй, Чонин, ты чего? Это же в честь Джисона! Ну, хотя бы маленький глоток, — с легкой ноткой уговора сказал Хёнджин, слегка подталкивая к нему бокал.       Чонин лишь покачал головой и отодвинул бокал ещё дальше.       — Я не буду, — уверенно ответил он. — Чан дома, и если я приду с запахом алкоголя, он огорчится.       Хёнджин расхохотался, видя в этом отличный повод для подкола:       — Да ладно тебе, ты же взрослый! Неужели Чан до сих пор тебя контролирует? Тебе ведь не десять лет, он вряд ли станет отчитывать тебя за пару глотков, не так ли?       Чонин откинулся назад, его лицо вдруг стало серьезным, а глаза опустились вниз. Он взял паузу, а затем, словно решившись, поднял голову, с серьёзностью посмотрев на Хёнджина.       — Дело не в том, что я боюсь его упрёков. Просто… Чан действительно сделал для меня всё, что мог. Он один воспитывал меня, когда наши родители погибли, и я не хочу давать ему ни единого повода для беспокойства. Он уже и так слишком много перенёс ради меня.       Наступила неожиданная тишина, как будто эти слова мгновенно преобразили атмосферу. Хёнджин на мгновение задумался, отпивая из своей бутылки, тихо пробормотал:       — Да, потерять родителей — это, наверное, одно из самых страшных испытаний. Я понимаю тебя.       Чонин удивлённо приподнял брови и покосился на друга:       — Погоди, Хёнджин, у тебя же родители живы.       Хёнджин усмехнулся, но в его глазах не было веселья.       — Знаешь, порой при живых родителях живёшь как сирота.       Не успел он договорить, как рядом сидящий Минхо лёгким, но выразительным подзатыльником вернул его к реальности.       — Не говори так, говнюк, — проворчал он. — Цени близких, пока они рядом. Хуйнёй занимаешься.       Хёнджин, улыбнувшись, поймал взгляд Минхо, и на мгновение между ними повисло молчание, полное негромкого, но тёплого понимания. Чтобы сменить настроение, Минхо махнул рукой в сторону стола.       — Джисон, подай мне кусочек той пиццы.       Хёнджин перевёл взгляд на Джисона, но неожиданно для себя заметил, что парень смотрит вниз, погружённый в мысли, словно провалившись в глубокое молчаливое отчуждение. На лице Хана застыло выражение, напоминающее грусть, и казалось, что он совсем не здесь, рядом с друзьями. Джисон сам не заметил, как ему стало тяжело дышать, а к горлу подкатывал ком. Память неожиданно и болезненно вытащила из глубин сознания день, когда его мир обрушился — день, когда он узнал о смерти матери.       Воспоминания накрыли его волной, словно он снова перенёсся в тот день, в прошлое. Отец оставил их, когда Джисон был ещё совсем маленьким, и мать одна воспитывала его. Она всегда была рядом — поддерживала, защищала, обнимала, если ему становилось страшно по ночам. Но когда её не стало, в его жизни образовалась зияющая пустота. Казалось, что вместе с ней он потерял свою опору, смысл существования, будто весь мир покинул его. Этот день глубоко отпечатался в его памяти: опустевший дом, запах холодного дождя, и такая тишина, что закладывало уши. Он чувствовал себя брошенным, одиноким на этой бесконечно огромной и пустой планете.       Тяжёлый период стал менее невыносимым, когда в его жизни появилась тётя — младшая сестра матери. Она обняла его в день похорон, тихо шепча сквозь слёзы, что теперь всегда будет рядом и никогда его не оставит. Она растила Джисона, как собственного сына, окружая заботой и теплом, которых ему так не хватало. Он был ей искренне благодарен, но воспоминания о той пугающей пустоте остались, спрятавшись глубоко внутри, как старый шрам, который не исчезал.       Пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, Джисон тихо поднялся и незаметно вышел во двор. Он не хотел, чтобы друзья увидели его таким, не мог больше сдерживать эту боль, которую привык скрывать. Во дворе прохладный вечерний воздух немного отрезвил его. Ему нужно было всего несколько минут в тишине, чтобы собрать себя, вернуть ускользающий покой.       — Джисон… он ведь тоже сирота— произнёс тихо Хёнджин после того как они остались втроём. Об этом не знал один лишь один Чонин.       Ян взглянул на дверь гаража, за которой скрылся Джисон, и, не раздумывая, направился следом. Хан стоял, прислонившись к холодной стене гаража и напряжённо глядя вдаль. Казалось, он был погружён в свои мысли, словно пытался укрыться от их гнетущего груза. Чонин подошёл к нему и встал рядом, позволяя молчанию наполнить пространство, но не стать преградой.       — Может, не стоило трогать эту тему, — чуть неуверенно начал Чонин, осторожно подбирая слова.       Джисон коротко глянул на него, потом опустил взгляд, словно всё ещё переваривая сказанное.       — Чонин, не начинай. Если тебе захотелось это сказать, значит, так и нужно было, — сдержанно ответил он. — Всё нормально.       — Просто… ты никогда не рассказывал, а я не спрашивал. Почему ты всегда с тётей и что случилось с твоими родителями…       Джисон замолчал на мгновение, словно решая, стоит ли делиться этим воспоминанием. Взгляд его стал тяжёлым, и голос слегка дрогнул:       — Я просто не могу, как ты, спокойно об этом говорить. Может, потому что был ребёнком, когда это случилось… Видеть маму… — он на секунду умолк, стараясь справиться с нахлынувшими чувствами, — видеть её там, в ванной…       Чонин молча положил руку ему на плечо, крепко сжал его, давая понять, что рядом, что он всё понимает. Он тоже потерял родителей, хоть и не видел их ухода — для него их утрата была похожа на угасший свет. Но он знал, что может помочь Джисону хотя бы немного унять эту боль и какие слова лучше ему сказать в поддержку.       — Ты даже не представляешь, как я завидую тебе, — вдруг тихо признался Джисон. — Ты так спокойно справляешься с этим, а мне каждый раз словно по живому.       Чонин на секунду задержался, подбирая ответ.       — Знаешь, — произнёс он, улыбнувшись, — не думаю, что кому-то из нас можно позавидовать. Но и бояться вспоминать близких не нужно. Воспоминания — всё, что у нас осталось.       Джисон, выслушав его, поднял глаза, в которых на миг мелькнула благодарность. Постепенно напряжение его спало, и он, слабо улыбнувшись, приобнял Чонина. Этот жест говорил обо всём: благодарность за то, что тот рядом, и облегчение оттого, что можно хоть немного разделить этот груз.       Неожиданно их момент нарушил Минхо, появившийся в дверях гаража. Он, скептически подняв бровь, посмотрел на них и, скривившись, пробормотал:       — Ну, вас развезло. Меня от этих обнимашек сейчас стошнит, — проворчал он и направился в сторону дома.       Джисон закатил глаза.       — Куда ты? — спросил Чонин.       — Проведаю мать и вернусь. Так что не радуйтесь раньше времени.       Минхо быстро зашагал к подъезду, но едва сделал несколько шагов, как заметил, что Чонин вернулся в гараж, а Джисон, не раздумывая, следует за ним. Тот шёл с таким уверенным видом, будто знал, что ему не требуется ни приглашения, ни разрешения, чтобы сопровождать Ли. Джисон чувствовал себя своим в этой квартире, независимо от того, хочет этого Минхо или нет. И сейчас был самый удачный момент, чтобы навестить госпожу Ли: Минхо под лёгким градусом и расслаблен, а Джисон понимает, что пока у него нет перспектив получить от него «в бубен», момент нужно ловить.       Видя Джисона рядом, Минхо лишь хмыкнул, пропуская его вперёд и открывая дверь подъезда.       — Смелым стал? — пробормотал Минхо, скривив уголок рта в усмешке.       Они поднялись по лестнице на нужный этаж, и, когда Ли достал ключ, его сердце защемило. Смесь волнения и упрямого нежелания показывать чувства всё же пробилась наружу. Войдя внутрь, Минхо первым делом заглянул в гостиную. На низком диване, уютно закутавшись в любимое клетчатое одеяло, сидела его мать. Её лицо тут же осветилось нежной улыбкой, когда она увидела их.       — Джисон?! Наконец-то, милый, ты снова у нас! — воскликнула она, вскакивая с дивана и тут же подойдя к нему. — Как же редко ты к нам заходишь! Мы с Минхо так по тебе скучали!       Минхо чуть не поперхнулся от неожиданности. Он скучал? По Джисону? Боже, неужели она действительно это сказала! Джисон смущённо улыбнулся и шагнул к женщине, обняв её с заботливой мягкостью. Тёплые и уютные объятия вернули его в детство — он снова почувствовал себя дома.       — Прости, тётя Ли, что так долго не заходил», — произнёс он, легко приобняв её. — Как ваше самочувствие?       Минхо тем временем сложил руки на груди и, опираясь на стену, наблюдал за этой сценой со стороны. Он знал, как мать относится к Джисону: для неё он давно стал вторым сыном. В отличие от Хёнджина, которого госпожа Ли терпеть не могла, Джисон занял особое место в её сердце.       — Кстати, сколько Джисон не был у нас? — внезапно спросил Минхо, скрывая недовольство.       — Как сколько? Он же на позапрошлой неделе заходил! — ответила госпожа Ли. — Ты как раз был на работе. Принёс фруктов, сидел со мной, болтали… Разве не знал?       У Минхо отвисла челюсть. Он ошарашенно посмотрел на Джисона, который выглядел совершенно спокойно, как будто его регулярные визиты и так были чем-то само собой разумеющимся.       Госпожа Ли, не замечая этой неловкости, повернулась и отправилась на кухню, где загремела посудой.       — Я сейчас поставлю чайник. Будете пирог? — крикнула она из кухни. Послышался шум воды.       — Не, мам, мы уже скоро уйдём, — ответил Минхо, параллельно ухватив Джисона за капюшон и притормозив его.       Джисон повернулся к нему, а Ли тихо, через зубы прошептал:       — Ты что, к моей матери ходил, пока меня не было дома?! Хотя… на это у меня уже есть ответ. Скажи лучше — как давно ты сюда ходишь?       Джисон только пожал плечами, посмотрел на него с легкой усмешкой и сказал:       — Да я и не прекращал. Всё это время, что ты на меня обижен.       — Хан Джисон, да ты совсем… — начал Минхо, но договорить не успел.       Госпожа Ли вернулась в комнату, и Минхо тут же отпустил Джисона, будто ничего и не было.       — Как так? Уже уходите? — удивлённо спросила она, оглядев их обоих.       — Мам, мы с ребятами в гараже сидим, ненадолго зашли проверить, как ты. Таблетки пила? — Минхо поспешил сменить тему.       — Пила, конечно, — с лёгкой улыбкой ответила она. — Жалко, что вы так скоро уходите. Когда теперь ещё втроём посидим?       — Ох, не знаю, мам. — Минхо вздохнул и посмотрел на часы. — Ладно, если у тебя всё в порядке, мы тогда побежим. Пошли, Джисон. Ты же помнишь, если что, сразу звони мне.       Они прошли в коридор и начали обуваться, но едва Минхо наклонился к своим кроссовкам, как услышал голос матери позади:       — Да помню я, помню. Джисон, может, ты останешься у нас на ночь?       Минхо едва не оступился и почувствовал, как у него закололо в животе. Мысль о том, что Джисон останется на ночь, внезапно смутила и даже обеспокоила его. Хотелось запротестовать, но тогда мама решит, что между ними двумя действительно что- то происходит. Всё это время Минхо пытался тщательно скрывать от неё их ссору. Он замялся и пробормотал:       — Мам, у него, наверное, с утра дела, так что…       Но Джисон вдруг улыбнулся и сказал, слегка кивнув:       — Дела? Да какие дела. Конечно, тётя Ли, я с радостью останусь.       Минхо бросил на него взгляд, полный укоризны, но мать сияла от радости.       — Вот это замечательно! — радостно воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Тогда идите, погуляйте, а я пока постелю вам в твоей комнате, Минхо. Помните, как в детстве? Вы тогда всё время устраивали ночёвки, шептались, смеялись что- то там между собой. Спать не загонишь.       Минхо не понимает, как всё дошло до этого. Когда он согласился сходить на этот дом то и подумать не мог, что уже вечером этого же дня они будут ночевать в одной комнате. Ну никак это не входило в его планы. Только вот… Давно он не видел мать такой счастливой. Сложилось ощущение, что она и не болеет вовсе, а снова полна сил и энергии, как раньше. Может, если ей это приятно, то это не такая уж и плохая идея. Она поцеловала их в щеки, и парни вышли из квартиры.       

***

      Минхо и Джисон спускаются вниз, и по пути к гаражу оба молчат, каждый погружённый в свои мысли. Когда они подходят к гаражу, до них доносятся приглушённые голоса и смех. Минхо бросает вопросительный взгляд на Джисона, приподняв бровь, и открывает дверь. Внутри, помимо Чонина и Хёнджина, находится ещё один парень. Светловолосый, с взъерошенными волосами и веснушками на лице, он выглядит так, словно вышел из сказочного мира. Худощавый и изящный, он сидит на ящике и, болтая ногой, внимательно смотрит на вошедших. Заметив Минхо и Джисона, блондин тут же поднимается и вежливо кланяется, чем вызывает лёгкое недоумение у обоих.       — А, вот и вы, наконец, — приветствует их Хёнджин. — Мы уже начали думать, что вы не придёте. Минхо, Джисон, знакомьтесь, это Феликс, друг Чонина. Джисон, он вроде как с вами в одном классе?       Джисон кивает, внимательно разглядывая парня. Феликс выглядит немного смущённым, но сохраняет спокойный и дружелюбный вид. Он уже успел познакомиться с ним ближе за это время, ведь Феликс как никак друг детства Чонина.       — Феликс, значит? — протягивает Минхо, разглядывая парня.       — Да, мне очень приятно со всеми вами познакомиться, — отвечает Феликс, расплываясь в улыбке, отчего его веснушки буквально сияют в тусклом свете лампы.       — Феликс был неподалёку и предложил встретиться, — поясняет Чонин. — Но я не мог просто так уйти, не попрощавшись с вами, и Хёнджин предложил пригласить его сюда, чтобы дождаться вас. Минхо, ты не против?       — Не против, — коротко отвечает Минхо, усаживаясь на стул и продолжая бесцеремонно изучать Феликса взглядом. — Смотрю на тебя и не пойму, где я мог тебя видеть.       — Чёрт, Минхо, это что, старческое? Да он же знаменитый фигурист Ли Феликс! — с усмешкой вставляет Хёнджин и тут же получает подушкой по плечу.       Минхо бросает на него недоумённый взгляд. Ему кажется, что в поведении Хёнджина снова что-то настораживающее, какой-то отстранённый блеск в глазах, который, похоже, замечает только он. Но прежде чем он успевает что-то сказать, Джисон незаметно хлопает Феликса по плечу, подбадривая его и давая понять, что можно расслабиться.       — Так ты фигурист, значит? — спрашивает Минхо уже менее напряжённо. — И давно здесь живёшь?       — Да, я тут с самого детства, — отвечает Феликс, слегка смущённо взглянув на Минхо. — Но недавно переехал в новый район, поэтому и пришлось сменить школу.       — Что-то напряжённый ты сидишь, — подаёт голос Хёнджин, внимательно глядя на Феликса. — Расслабься, парень, никто не кусается. Ну, не считая Минхо. С ним поаккуратнее, он может руку по локоть оттяпать, — подмигивает Хван.       Джисон и Чонин издают смешок после этих слов, но больше всего забавляет реакция Минхо, который сейчас выглядит как бешенная собака на привязи. Оборвётся цепь и Хёнджину не сдабровать. Феликс невольно улыбается, чувствуя, как тревога постепенно отступает, уступая место теплу и спокойствию. Он ощущает себя среди друзей, которые, кажется, искренне рады его присутствию, и это вызывает у него неожиданное чувство комфорта. Он смотрит на собравшихся уже более уверенно, стараясь уловить нюансы их разговоров и привычек. Здесь всё для него новое и интересное, и он начинает надеяться, что его приняли.       — Ладно, ребята, нам с Феликсом пора, — вдруг раздаётся голос Чонина, когда в разговоре наступает небольшая пауза. Он тянется за своей сумкой и бросает извиняющийся взгляд на остальных.       — Как? Уже уходите? — Джисон огорчённо смотрит на них, едва заметно нахмурив брови. — Мы ведь только начали собираться…       — Прости, Джисон, но мы действительно не можем задержаться, — объясняет Чонин, слегка пожав плечами. — Дела.       Феликс, неохотно прерывая новое знакомство, поднимается следом, тоже прощается и машет рукой, но на его лице сохраняется лёгкая улыбка.       — Пока, ребята, рад был встретиться! — говорит он, стараясь запомнить каждый взгляд и жест этой немного странной, но тёплой компании.       Хёнджин, Джисон и Минхо машут им на прощание, провожая их взглядами, и, когда дверь за парнями закрывается, остаются в гараже одни, окружённые бутылками с пивом и нетронутыми закусками. Повисает тишина, такая глубокая, что кажется, будто где-то в углу вот-вот иронично загудит кузнечик.       Хан, слегка улыбнувшись своим мыслям, тянется к стакану, отпивает из него большой глоток, а затем, выдохнув, лениво заявляет:       — Не знаю, как вам, но мне он нравится. Хороший парень.       Хёнджин и Минхо одновременно оборачиваются к нему, оба с одинаково удивлёнными выражениями на лицах, как будто не ожидали услышать ничего подобного. Джисон, пожав плечами, делает вид, будто в его словах нет ничего необычного:       — Ну да, а что такого?       Минхо всё это время внимательно смотрит на Хана, будто изучая его настроение, а затем, чуть приподняв уголки губ, тихо добавляет:       — Возможно ты прав…

***

      Утром Хёнджин проснулся от настойчивых стуков в дверь. Кто-то несколько минут подряд бил по ней без остановки. С трудом разлепив глаза, он поднялся с постели и направился к источнику шума. Не взглянув в глазок, он открыл дверь и увидел на пороге Со Чанбина. Мужчина стоял в гражданской одежде, что сразу насторожило Хёнджина. Он ошарашенно смотрел на него, не понимая, что происходит.       — Выйди, нужно поговорить, — коротко бросил Чанбин.       — Заходи, я один, — отозвался Хёнджин, немного озадаченный.       Чанбин огляделся и, не сказав ни слова, прошел в квартиру. Хёнджин закрыл за ним дверь и направился на кухню.       — Кофе будешь?       — Я не за кофе пришел, — холодно ответил Чанбин. — У меня дело.       — Что-то срочное? Вряд ли бы ты так заявился без причины.       — Я прихожу куда хочу и когда хочу. Ясно?       Хёнджин лишь покачал головой, не желая вступать в спор. Он продолжил готовить кофе, а когда напиток был готов, сел за стол.       — Так что случилось? — снова спросил он.       — По поводу Чонина, брата Бан Чана.       — Чонин? Что с ним?       Чанбин сел напротив, без разрешения взял чашку Хёнджина и отпил глоток. Хёнджин закатил глаза, потом, не выдержав, выпил из чужой чашки.       — Ты не замечал ничего странного за этим парнем?       — Нет, всё как обычно. Объясни, в чем дело.       Чанбин подался вперед, понизив голос, как будто его слова должны были произвести эффект.       — Бан Чан неожиданно стал гениальным сыщиком. Район, которым он занимается, стал центром ловли закладчиков. Это самая прибыльная точка города. А потом всё стало меняться. Он, как тараканов, вытаскивает наших людей из-под земли. Причем, он как будто заранее знает, кто где и когда будет. Такие совпадения невозможны. Значит, кто-то сливает ему информацию. И кто это может быть?       Хёнджин был потрясён. Он не мог поверить, что Чонин мог быть связан с чем-то таким.       — Ты не пробовал узнать у Чана, кто его информатор? Вы же вместе работаете, наверняка часто общаетесь.       — Ты думаешь, я идиот? Не задавай глупых вопросов. Если бы я знал, я бы к тебе не пришел.       Хёнджин замолчал, задумавшись.       — Нет, так не может быть. По нему было бы сразу видно, что что-то не так. Он как стекло, ничего не скрывает.       — Ты уверен? — глаза Чанбина потемнели. — Если по нему «видно» так же, как по тебе, я тебя с ним вместе грохну.       Хёнджин озадаченно уставился на Чанбина. Его слова звучали угрожающе.       — Что ты имеешь в виду? Я тут при чём?       — Не строй из себя дурочка. Таких, как ты, я вижу сразу.       — Каких таких, как я? — Хёнджин не понимал, что происходит, но от этого стало только страшнее.       Чанбин наклонился к Хёнджину, их лица оказались почти на одном уровне. Он смотрел прямо в глаза, и слова прозвучали как удар:       — Наркоманы.       Хёнджин почувствовал, как холодок пробежал по спине.       — И только попробуй сказать мне, что это не так. Я тебя сразу в стену впечатаю за пиздёжь.       — Д- да я только травку курю.       — И что? После этого ты перестал быть наркоманом?       — Трава это же даже не наркотик…       — Ага, блять. А отсос не измена, да? — рявкнул Чанбин и схватил Хёнджина за подбородок.- Травись сколько хочешь, ясно? Мне плевать пока это не мешает твоей работе. Но учти, моя заинька, месяц- два и ты перейдешь на более тяжёлые наркотики, и кто знает от чего ты в итоге сдохнешь от СПИДа или от передоза.       Чанбин резко отталкивает лицо Хёнджина, и немного кофе расплескивается по столу.       — Надеюсь я ясно донёс до тебя твою задачу. Следи за пиздюком. За каждым его шагом, чтобы бдил! Обо всем сообщаешь мне.       Хван кивает, и Чанбин направляется к выходу. Парень молча идет его провожать, но в его голове не покидает мысль о том, что Чонину угрожает реальная опасность.