When the heart flutters

Страница книги перелистывается следом за другой, вновь поглощает своим новым ходом событий. Любимый переплёт книги, тот самый удобный жирный шрифт на листах, за исключением мягкой обложки, которую Тэхён недолюбливал из-за быстротечного становления нового приятного произведения в дряхлую, годами использованную книжонку. Шелест страницы и перед глазами новая глава: «Запись в журнале: СОЛ 65». Кажется, она была содержательной и довольно интересной, за исключением того, что только глаза читали, а мысли были где-то далеко за пределами всего сюжета книги. Тэхён вновь старается заняться чем-то подходящим, как разум питает новые страхи и переживания. Он с силой закрывает книгу и кидает в другой конец кровати, облокачиваясь о стену и прислоняя тыльную сторону ладони ко лбу. Тэхён прикрывает глаза руками и делает глубокий вдох, затем выдыхает с малейшим облегчением, будто углекислый газ смог забрать вместе с собой частичку проблем. Часы показывают уже пятый час ночи, а сна по-прежнему ни в одном глазу. Будто чёрная полоса настигла его после несчастного случая до сегодняшнего дня, намекая, что остается навечно. Даже непонятно, чего хочется больше: заработать отцу на лечение, вернуться в университет, наладить дела с учёбой, получить образование и найти пару или просто исчезнуть в данную секунду навсегда... Тэхён открывает глаза и протягивает ладонь к лампе, возле которой берёт лежащий на полу телефон, а затем смотрит на недавно прочитанное сообщение от контакта «Папа»: « — Сынок, пожалуйста, перестань волноваться обо мне. — Тэхён останавливает взгляд на смайлике с улыбкой и капелькой слезы возле глаз. Он всегда считал этот смайл ужасно странным, своим видом он будто говорил: «да, я смеюсь, но ты же понимаешь, что это неправда». — Тебе стоит заняться учёбой вместо работы. Я уже позвонил твоему классному. Он сказал, что раз ты брал академический отпуск, то тебя легко примут обратно, и ты сможешь спокойно продолжить учиться на 3 курсе». Если отец делает это лишь из желания, чтобы Тэхён уволился с подработки, то он явно ошибается, ведь его сын никогда не перестанет о нём заботиться. Тэхён опускает глаза чуть ниже и заново перечитывает второе сообщение: « — Я в порядке. Врачи говорят, что я проживу больше сотни лет ха-ха. Так что не беспокойся, родной. Послезавтра начинается первый учебный день, прошу, вернись в университет. Ради меня». Ради меня... Если бы отец только знал, что эти два слова заставляют Тэхёна пойти против его же воли. Телефон гаснет, а рука беспомощно опускается на кровать. Интересно, сколько ещё папа будет врать о том, что у него всё хорошо. Ему, Тэхёну, врачам, всем уже давно известно, что автокатастрофа нарушила опорно-двигательный аппарат, а сейчас, даже в данную секунду он способен жить лишь благодаря таблеткам. Тэхён морщит глаза, а ресницы промокают, пропуская через себя слёзы. Тяжело осознавать собственную беспомощность, либо понимать, что дело здесь в одном лишь нежелании. Когда получается свернуть целые горы, кажется, будто это всего лишь небольшой шаг, который даёт малейший шанс для будущего. Способность совершить что-то грандиозное даёт осознать, что ты справляешься, а значит, можешь лучше. Шаг, второй, третий. Всё повторяется, словно смена времён года. Это становится обычным. Победа не означает выигрыш, а ежегодный снег в конце осени не означает, что за ним придёт лето. После аварии Тэхён похоронил маму, а затем задавался одним и тем же вопросом изо дня в день: «Потеряю ли я сегодня последнего родного человека?». Русская рулетка, где все револьверы заряжены, а победителей нет. Полгода комы, месяцы реабилитации, год боли и страха, перегруженные дни тремя подработками ради заработка на лечение отца, но всё это было для того, чтобы папа продолжал жить. За год Тэхён ни разу не задумывался над смыслом своей тяжёлой жизни, не представлял худших выходов, если он просто сдастся. Он лишь боролся и продолжал надеяться, хотя это часто било в отчаяние. Сегодня, завтра, послезавтра, — каждый чужой день будет наполнен смыслом. Кто-то будет просыпаться с одной целью, засыпать с другой, а Тэхён вечно будет просыпаться лишь с одной мыслью: «Пожалуйста, пусть этот день не будет хуже вчерашнего». Поэтому сейчас перед глазами остались лишь слова «Ради меня», которые значили одно — Тэхён не пойдёт против желания папы. [when the heart flutters] Солнечный свет проникал в класс сквозь огромные окна кабинета и падал прямо на вырезку манги, придавая рисовке яркий цвет и делая картинку поистине настоящей и живой. Лёгкий ветер открытого окна приятно обдувал спину, а весь шум, доносившийся от одногруппников, становился простым звоном под влиянием вдумчивого чтения и желания с головой окунуться в сюжет, а не пустую болтовню. Наслаждение длилось несколько минут, после которых Юнги отбросил книгу в сторону Чонгука и сел на парту вперёд, чтобы увидеть глазами название «брехни», как он часто называл книги парня. — Я же говорил, что ты и правда романтик. — усмехается Мин, внимательно вычитывая название «Твоё имя» и смотря в сторону Чимина. Чонгук лишь молча уставился обратно в книгу, мысленно понимая, что к идеальным минутам он вернуться вновь не сможет. — Он ещё тот милаш. — добавил Чимин, ярко улыбаясь и прижимаясь к соседней парте, от выражения лица которого сердце Юнги на миг замерло, и тот резко опустил взгляд. Чонгук лишь делает вид, будто не слышит их, хотя на деле он иногда мечтал о том, чтобы его особенностью было отсутствие слуха. — Слышал, сегодня к нам придёт новенький. — сообщает Чимин. — Кажется, он уже учился здесь, просто брал академический отпуск. — дополняет его Юнги. «Плевать», — единственная мысль, постигшая Чонгука в этот миг. Да хоть Иисус спустится с небес, хотя он не принадлежал ни к одной религии с рождения. Однажды мать заставила его сходить в церковь, но даже там Чон успел назваться католиком и вызвать сатану, лишь бы противная женщина на выходе сама прогнала его из церкви. Но что бы ни думали люди при первой встрече, Чимин и Юнги прав. Натура Чонгука всегда была пропитана романтизмом. Лёгкие романтические фильмы, манги, книги, — это был набор настоящего Чон Чонгука, которого, как казалось, любила вся женская сторона университета за суровость и твёрдый взгляд в любой ситуации. Но эта «маска» была лишь защитой. Защитой для его уникальности. — Прошу, садитесь. — произносит учитель, как только звенит звонок. — Сегодня я хочу представить вам новенького, хотя точнее он уже учился здесь ранее, но из-за семейных обстоятельств взял академический отпуск. Пожалуйста, проходи. — приглашает педагог его в класс. Неуверенными шагами парень двигается вперёд. Мир застыл, а все глаза были направлены на него одного, парня, что выглядел очень опрятно, но слишком худощаво, словно модель. Для человека, который не любил оказываться в центре внимания, это казалось каторгой. — Прошу представься. Несколько секунд тишины для решительности. — Здравствуйте. Меня зовут Ким Тэхён, пожалуйста, позаботьтесь обо мне. — Отлично. Проходи. — учитель показывает рукой в сторону места. — Предпоследняя парта первого ряда свободна для тебя. Тэхён подошёл к парте, положил портфель и краем глаза успел заметить на соседней парте прямо за своей мангу, небрежно спрятанную под стопку тетрадок. Жаль, что не было времени взглянуть на её обладателя, но вкус у него явно хороший, подумал Ким. После окончания урока парень, завораживая своей улыбкой с первого взгляда, подошёл к Тэхёну и присел рядом. — Привет. Меня зовут Чимин, а это Юнги, — он тычет пальцем на парня рядом. — А это Чонгук. Тэхён оборачивается следом за рукой парня, смотря на того самого обладателя хорошего вкуса. Они впервые встречаются глазами, и Тэхён замирает. Глаза. Глаза прекрасного цвета, напоминающие одного очень близкого человека… — А я... — не отрывая взгляда с только что представленного Чонгука, Ким успевает запнуться в предложении, но вдруг опоминается, когда чудесные глаза опускаются и исчезают под веками. — Я Тэхён. Все вокруг сидящие замечают некую томность в их диалоге, как вдруг её решает прервать Чимин, произнося: — Он просто стесняется своих глаз, не обращай внимания. Кажется, эти слова звучали как шутка, но казались её противоположностью. Впервые мысли в голове у Тэхёна были обращены не на события минувшего года, а на представление в памяти цвета глаз, которые он только что увидел ровно на две секунды. Ярко-голубой и карий. Это сочетание кажется по-настоящему волшебным и нереальным. — Странно, что такое в цивилизованном мире до сих пор не воспринимают нормально. — произносит Юнги. — У моего папы тоже гетерохромия. — не слушая диалога, прерывает Тэхён. — Кажется, теперь я понимаю, почему он так понравился моей маме. Эти слова заставили Чонгука оживлённо взглянуть на новенького, который одной своей фразой заставил весь мир внутри перевернуться. [when the heart flutters] Тяжёлое дыхание заглушает музыка в наушниках. Ноги передвигаются с большой скоростью одна за другой. Мысли пытаются воссоединиться воедино, сосредоточиться на беге, но всё напрасно. Чонгук останавливается на асфальтовой дороге, опуская ладони на колени. Прошла уже целая ночь, но внутренний взор напоминает вновь и вновь лишь об одном человеке... Иногда трудно воспринять за реальность то, что одно слово или взгляд способны врезаться в память так непреклонно надолго, что спустя год это может показаться свежим приятным дуновением неравнодушного былого чувства сердца. Тяжело дыша, Чонгук перешёл на шаг, слушая в наушниках только что начавшуюся песню Chase Atlantic. Солнце светило уже очень ярко, но совсем не обжигало. Ветер приятно обдувал, дотрагиваясь до тёмных курчавых локонов волос. Приятное утро, но... «У моего папы тоже гетерохромия», — так и вонзались с новой силой эти слова в сознание. Биение сердца невольно нарастало, когда в голове звучал этот голос. Он показался парню незабываемо лилейным, очаровательным, таким приятным, что хотелось просто прикрыть глаза, проникаясь в него бесконечно. Но это невозможно. Чонгук встряхнул головой, вынул наушники из ушей и открыл дверь в квартиру. Эти мысли — лишь мимолётная утопия. И воспоминания — нелепый милый образ. Нельзя дать какому-то парню залезть в голову окончательно. В мире столько проблем, которые будут посерьёзнее этой недолговечной непонятной пылкости в сердце. «Эти мысли пройдут также быстро, как скорость света в вакууме сможет обогнуть экватор 7,4 раз за 1 секунду», — решает Чонгук, не учитывая размер целого космоса. [when the heart flutters] — Доброе утро, — произносит Тэхён, когда заходит в класс. На лице парня появилось подобие улыбки. Большая часть людей, не поглощённая каким-либо делом, радостно крикнула приветствие в ответ, словно они с Тэхёном хорошо ладили и были знакомы уже многие годы. До академического отпуска Тэхёну было удушающе тяжело находиться в его прошлом сформированном классе, где каждый знал своё место, в том числе и его, по их мнению, ничтожный угол. Он подошёл к своей парте, кладя портфель на стол и слегка подсматривая за парнем сзади него. Так любопытно... Искренне любопытно узнать, что он за человек. Почему все уроки прилежно учится, а все перемены не поднимает глаз из книги. Почему ему так хочется просто смотреть на него. Почему так хочется вновь увидеть эти глаза. Тэхён нерешительно присаживается на место, медленно поворачиваясь назад и протягивая небольшую книгу с тёмным рисунком в виде обложки. — Вчера я заметил, что тебе нравится манга. Вот, — старается удержать внимание Чонгука Тэхён, набираясь смелости для новых слов и придвигая книгу к нему поближе, — я бы хотел, чтобы она стала твоей. Подарок? Всё, что мог в этот момент сделать Чонгук — удивлённо взглянуть на этого парня. И всё, что он смог произнести это: — Зачем? — Я подумал, что обидел тебя вчера, упомянув про... — губы поджимаются, и Тэхён понимает, что боится сказать "цвет глаз", так не хочется упустить их из виду, ошибиться и потерять то, что ещё даже не принадлежит. — Прости, если тебе было неприятно. — он искренне улыбается и поворачивается к себе, не дав и шанса на ответ. Чонгук опускает глаза, прислоняя ладонь к груди. Так сильно бьётся... Но вдруг опускает, испугавшись того, что казалось очень непонятным и странным. Совершенно не зная, что второе сердце напротив чувствовало подобную особенность. [when the heart flutters] — Хей. — Чонгук с силой поддаётся вперёд, когда Чимин прыгает на него сзади. — Ты опять читаешь? Парень внимательно всматривается в книгу и осознаёт, что она не очень похожа на те, что Чонгук носил с собой раньше. — Что это? Чимин резко вырывает книгу из рук, сразу же замечая непонятное наименование на ней. — Аннарасуманара? Это точно название книги, а не набор букв? — Отдай! — Чонгук впервые за весь день торопливо подрывается со своего места, чтобы отобрать то, что уже принадлежит ему. — Всё-всё, держи. — скоро произносит Чимин, смотря, как парень рассматривает её целостность. Что-то в этот день в Чонгуке казалось странным... В основном он проводил всё время за партой, не улыбался, ни с кем не общался. Его состояние и выражение лица никогда не менялись, а тем более подобных поступков он никогда не совершал раньше. И даже это казалось необычайно хорошим знаком. Если ему так важна книга, значит Чонгук всё ещё имеет чувства. Это был словно новый шаг к чему-то уникальному. [when the heart flutters] Урок физкультуры. Пока ребята переодевались, Чонгук решил, что будет не очень красиво просто взять книгу, даже не поблагодарив. Поэтому он собрался с мыслями, чтобы найти Тэхёна и просто выразить свою благодарность. Он прошёлся по раздевалке, осмотрел стадион и сходил к тренажёрам, но нигде не мог увидеть его. — Чимин, — подбежал Чонгук к другу, — ты не видел Тэхёна? — А, он отпросился у учителя. Сказал, что нужно кого-то навестить. — Навестить? Кого? — моментально поинтересовался Чонгук. — Он не уточнил этого. Можешь спросить у него сам. — А.. нет, спасибо. В душе смешалось отчаяние с потерей. Как мысль об одном человеке может вызывать столько чувств? Потребовалось много сил, чтобы решиться на разговор с ним, но как бы он не хотел, события не могут разворачиваться точно по сюжету. Чонгук чувствовал вину за то, что не смог сказать простое слово сразу, вот только если бы он знал, что Тэхёну хватило обычных глаз, что устремили внимание на него в то мгновение...